Авиация СГВ
Главная страница сайта Регистрация Вход

Список всех тем Правила форума Поиск Лента RSS

  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Томик, Viktor7  
Авиация СГВ » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » Wehrmacht und Legionäre » Немецкие военнопленные
Немецкие военнопленные
Аркадий1946Дата: Вторник, 23 Июля 2013, 21.51.28 | Сообщение # 1
Группа: Поиск
Сообщений: 11407
Статус: Отсутствует
http://www.photo-war.com/ru/archives/album2957.htm?page=1

фотоальбом ‘Альбом пребывания военнопленных немецкой национальности в СССР. Лагерь 230/1 MВД СССР’. В альбоме собраны снимки, сделанные немецкими военнопленными в послевоенный период во время нахождения в советском плену: виды лагеря для военнопленных и различных объектов на его территории: летний военнопленные за работой и на отдыхе, передовики производства, активисты антифашистского комитета, представители лагерной администрации. Фотографии самодеятельности военнопленных: лагерный театр и его постановки, футбольная команда, другие снимки.


Нет, ребята, все не так. Все не так, ребята!
 
Аркадий1946Дата: Понедельник, 12 Августа 2013, 11.36.55 | Сообщение # 2
Группа: Поиск
Сообщений: 11407
Статус: Отсутствует
http://translate.yandex.ru/transla....u&ui=ru

солдатская книжка рассказывает о ее владельце

Не совсем по теме, но антиквариат...


Нет, ребята, все не так. Все не так, ребята!

Сообщение отредактировал Аркадий1946 - Понедельник, 12 Августа 2013, 11.53.02
 
Аркадий1946Дата: Понедельник, 12 Августа 2013, 11.51.40 | Сообщение # 3
Группа: Поиск
Сообщений: 11407
Статус: Отсутствует
http://translate.yandex.ru/transla....u&ui=ru

Медаптечка - тоже антиквариат


Нет, ребята, все не так. Все не так, ребята!

Сообщение отредактировал Аркадий1946 - Понедельник, 12 Августа 2013, 11.53.20
 
ГеннадийДата: Понедельник, 12 Августа 2013, 11.52.10 | Сообщение # 4
Группа: Эксперт
Сообщений: 24807
Статус: Отсутствует
Цитата (Аркадий1946)

солдатская книжка рассказывает о ее владельце

Норвежский легионер Ваффен-СС.


С уважением,
Геннадий
Буду благодарен за информацию о побегах советских военнопленных
Suche alles über Fluchtversuche von russischen Kriegsgefangenen.
 
СаняДата: Суббота, 02 Сентября 2017, 09.36.48 | Сообщение # 5
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
Какая судьба была уготована женщинам в оккупации



Германия обвинила поляков и украинцев в массовых изнасилованиях немецких женщин

Министр национальной обороны Польши Антоний МАЧАРЕВИЧ заявил, что Германия должна выплатить его стране компенсацию за преступления, совершенные в годы войны. В ответ представитель МИД ФРГ Вильгельм ХОЛТОФФ пригрозил обнародовать документы о сексуальных и других преступлениях союзников, чье поведение на оккупированной территории мало чем отличалось от действий фашистских зондеркоманд.

Немцы устали каяться. Германия считает, что заплатила за все сполна, и готова пересмотреть свою позицию по многим вопросам, связанным с событиями, происходившими на ее территории после окончания войны.

- Мы готовы представить доказательства совершенных против германского народа преступлений, ответственность за которые лежит на поляках и их союзниках - украинских националистах, - заявил Вильгельм Холтофф. - Ранее, следуя навязанным нам принципам евроатлантической солидарности, а также вопреки исторической правде, мы возлагали ответственность за многочисленные изнасилования немецких женщин на русских. Теперь же готовы назвать истинных виновников.

Холтофф рассказал, что комиссией под руководством профессора Юргена Рольфа уже подготовлены документы, основанные на хранившихся в архивах тайной полиции - штази показаниях нескольких миллионов немок, подвергнувшихся насилию со стороны польско-украинских оккупантов.



Гитлеровцы в оккупированной Европе старались вести себя довольно прилично и не насиловали всех подряд, а ходили по борделям

Сам Берзарин был убит 16 июня 1945 года в результате теракта, осуществленного по приказу премьер-министра польского правительства в изгнании Томаша Арчишевского, находившегося в Лондоне. Тот опасался, что правда об изнасилованиях повредит имиджу Польши. И вот, она сама напросилась.

Скорее всего, набирающий обороты скандал будет иметь далеко идущие последствия. Счет за сексуальные и другие преступления против мирного населения Германии могут получить американцы, французы и англичане.



В американских концлагерях для немецких военнопленных только за 1945 год от голода и болезней умерло более миллиона человек

Бесславные ублюдки

Накануне дипломатического скандала в Германии вышла книга «Когда пришли солдаты». Профессор истории Мириам Гебхардт привела там факты и цифры, на которые не закроешь глаза. Согласно только задокументированным свидетельствам, американцы подвергли сексуальному насилию 190 тысяч немок, а британцы и французы - более ста тысяч. Многие случаи, особенно касающиеся издевательств над детьми, настолько вопиющие, что Гебхардт вообще не решилась включить их в работу.

- Американским военнослужащим, отправлявшимся на другой континент, обещали «эротическое приключение», и именно эту «миссию» они выполняли с особым рвением. Ко всему прочему, для дискриминированных в США негров европейское «приключение» стало способом «отомстить белым», - пытается объяснить действия союзников на оккупированной территории специалист по истории Второй мировой войны профессор Мэри Робертс из университета Висконсина.



В Антверпене фашистов держали в клетках зоопарка, но хотя бы кормили и поили

Лагерная пыль

По завершении боевых действий в плен к англо-американским войскам попало более четырех миллионов немецких вояк, однако союзническое командование отчиталось всего о трех миллионах.

Первый послевоенный канцлер ФРГ Конрад Аденауэр в свое время спрашивал представителей госдепартамента США: «Куда делись 1,5 миллиона пленных? Почему они не вернулись домой?» Вашингтон до сих пор не дал ответа. Канадский исследователь Джеймс Бак считает, что эти немцы были уничтожены в лагерях смерти, созданных американцами. Известно, что на территории самой Германии было открыто 19 лагерей. Впрочем, «лагерь» - название не совсем подходящее. Скорее - загон.

- Не было даже тентов, лишь изгородь из колючей проволоки вокруг поля, скоро превратившегося в болото, - вспоминал бывший солдат вермахта Михаэль Прибке, содержавшийся в лагере у Кобленца. - Все узники спали под дождем, на ветру, лежа в грязи, как свиньи. Иногда привозили еду - давали по картофелине в день. Позже я встретил своего дядю, и он рассказал: а знаешь, в Берлине русские кормили немцев кашей из своих полевых кухонь.

Во всех лагерях условия содержания были абсолютно одинаковыми.

- Туалетами служили просто бревна, брошенные поверх канав, выкопанных у изгородей из колючей проволоки. Но из-за слабости люди не могли до них добраться и ходили на землю. Скоро многие из нас так ослабли, что не могли даже снять штаны, - вспоминает о своем лагере на Рейне рядовой Георг Вейс. - Но недостаток воды был хуже всего. По трое с половиной суток у нас не бывало воды вообще. Мы пили свою мочу...


Христианская святыня Монте-Кассино...

То же о своей жизни в лагере Гота вспоминает капрал Гельмут Либих: «Однажды ночью пошел дождь, и стенки норы, вырытой в песчаном грунте для укрытия, обрушились на людей. Они были так слабы, что задохнулись прежде, чем к ним подоспели на помощь товарищи».

Командующий союзническими войсками в северо-западной Европе генерал Дуайт Эйзенхауэр был прекрасно осведомлен о положении пленных, но считал расточительством тратить продовольствие на немцев. Однако у экономии не было никаких причин. Адъютант Эйзенхауэра по особым вопросам генерал Эверет Хаджес посетил склады в Напле и Марселе и докладывал: «Припасов больше, чем мы сможем когда-либо использовать. Простираются в пределах видимости».

Через какое-то время американцы стали готовиться к возвращению домой и начали передачу пленных союзникам. Часть лагерей перешла к французам, часть - к англичанам.


...была разрушена марокканцами до основания

- Когда я приехал принимать командование в Дитерсхайм, я не сразу понял, что нахожусь в лагере. Перед нами была только грязная земля, населенная живыми скелетами, некоторые из которых умирали прямо на моих глазах, - рассказал капитан Жюльен Бойль. - Особенно меня поразили дети с голодными кругами енотов вокруг глаз и безжизненным взором. Все женщины из-за раздувшихся животов казались беременными.

По рассказам экс-заключенных Рейнберга, последним действием американцев перед приходом англичан было заравнивание одной секции лагеря бульдозером, причем многие ослабшие узники не могли покинуть своих нор.

Новые хозяева оказались не намного лучше. В своей книге «Немцы под британцами» Патриция Михан рассказывает о буднях Британского исполнительного филиала, где она работала секретарем с 1945 по 1950 год:

«Почти 40 000 немцев в возрасте от 16 до 70 лет были арестованы и помещены в концентрационные лагеря и Центры прямого допроса, где к ним применялись зловещие методы третьей степени - жгли глаза прожекторами и держали в морозильных камерах.

Казни шли каждый день. В конце концов расстрелы были сочтены слишком дорогими, повешение - слишком долгим; Британский исполнительный филиал запросил разрешение на использование гильотины, обеспечивающей шесть казней за 14 минут. Первым был казнен тринадцатилетний мальчик после находки у него портрета Адольфа Гитлера».

Британский персонал подвергался наказаниям за любое общение с покоренной нацией.

Не было ни улыбок, ни игры с детьми, ни предложений еды или сладостей. Англичане и немцы ездили в разных экипажах и вагонах, но сексуальное насилие над немецкими фрау при этом не возбранялось. В итоге, когда в июле 1951 года британская администрация закончила свою деятельность и вернулась домой, 80 процентов немок страдали от венерических заболеваний.

Именно эти факты грозится обнародовать Вильгельм Холтофф.


Французский экспедиционный корпус гумьеров...

Звериная жестокость

К демаршу министерства иностранных дел Германии присоединилась Национальная ассоциация жертв «мароккината». Организация получила свое название в честь зверств на территории Италии и Германии, которые с 1943 по 1945 год совершал французский экспедиционный корпус, где служили гумьеры - представители туземных племен Марокко.

- Этим подразделением войск союзников только во время освобождения Италии от гитлеровцев были изнасилованы как минимум 80 тысяч женщин, - выступил с оценкой масштабов случившегося президент ассоциации Эмилиано Сиотти.

Историки считают, что ведомые французскими офицерами марокканцы намного превзошли в своей жестокости даже фашистов. Рапорты сопровождавших корпус английских и американских офицеров подробно описывают, как гумьеры прямо на улицах насилуют женщин, маленьких девочек и мальчиков-подростков. Мужчин, которые посмели вступиться за своих жен и детей, убивали с особой жестокостью, часто кастрируя и тоже насилуя. Дошло до того, что партизаны некоторых областей Италии прекратили воевать с немцами и начали спасать окружающие села и деревни от марокканцев.


...под присмотром американских союзников изнасиловал в Италии более 80 тысяч женщин и детей

Одно из самых жутких деяний марокканских гумьеров в Европе - история освобождения от немецких войск местечка Монте-Кассино. Командовавший экспедиционным корпусом «Сражающейся Франции» генерал Альфонс Жюэн решил стимулировать своих подчиненных и произнес перед ними речь: «Солдаты! Вы боретесь не за свободу своей земли. На этот раз я говорю вам: если вы выиграете битву, то для вас будут лучшие в мире дома, женщины и вино. Пятьдесят часов после победы вы будете абсолютно свободны в своих действиях. Никто не накажет вас потом, что бы вы ни совершили!»

Марокканцы с криками во славу Пророка пошли в бой и 14 мая 1944 года захватили это древнее аббатство центральной Италии.

- Североафриканские солдаты насиловали женщин группами по два или три человека, но у нас также собраны показания женщин, изнасилованных 100, 200 и даже 300 солдатами, - рассказывает Эмилиано Сиотти.

Марокканцы выбирали для групповых изнасилований наиболее красивых девушек. К каждой из них выстраивались очереди. Так, двух сестер - 18-летнюю Марию и 15-летнюю Лючию изнасиловали более 200 гумьеров каждую. Младшая сестра умерла от полученных травм, старшая сошла с ума.

- В больнице города Сиены союзники изнасиловали 24 девочек в возрасте от 12 до 14 лет, - вспоминает архиепископ Тоскабелли. - А в городе Эспериа марокканцы надругались над всем женским населением старше пяти лет. Священник местной церкви Санта-Мария-ди-Эсперия, дон Альберто Террилли попытался остановить их. Его схватили, привязали к дереву и насиловали нескольких часов, после чего он умер.

В июне 1944 года глава Ватикана Папа Пий XII отправил протест генералу Шарлю де Голлю, в котором изложил просьбу принять меры к насильникам и ввести в Рим христианские войска. В ответ он получил заверения о сердечном сочувствии и письмо, объясняющее, что «отличающиеся слабой моралью итальянские женщины сами провоцируют мусульман-марокканцев».

Ничего не напоминает? Теми же словами в Европе совсем недавно объясняли поведение мигрантов по отношению к местным женщинам. Мол, фрау и мадемуазель сами виноваты. Неужели они так и не извлекли никаких уроков?

http://www.eg.ru/society/375505/


Qui quaerit, reperit
 
MSDNO_17Дата: Вторник, 18 Июня 2019, 18.20.04 | Сообщение # 6
Группа: Эксперт
Сообщений: 686
Статус: Отсутствует
ОСУЖДЕННЫЕ ВОЕННОПЛЕННЫЕ (ОТДЕЛЕНИЕ № 6 ЛАГЕРЯ 476

СУХАРЕВ ЮРИЙ
ИСТОЧНИК: https://www.uralstalker.com/osuzhde....rya-476

Если визуализировать последний этап репатриации пленных, то получится такая картинка. Замечательный германский пейзаж. Паровоз со свистом тянет состав. К окнам вагонов-теплушек прильнули десятки мужчин. У них обветренные суровые лица, но счастливые глаза. У многих текут слезы. С насыпи им приветственно машут руками полногрудые, заждавшиеся фройлин в национальных костюмах. Родина…DieHeimat… На этом месте, под сопровождение бравурной музыки, должна появиться надпись «Конец фильма».

Но фильм не кончается. Новый кадр. Все те же бараки. Еще менее приветливая охрана. Еще более злые собаки. Еще выше забор. Все тот же разноязычный контингент.
Это военные преступники. Они бесчисленное количество раз прибавляют к своему возрасту цифру 25. У некоторых генералов зашкаливает – так долго не живут. Кстати, нигде не нашел указания, засчитывали суды срок, который отбыли пленные в лагерях до вынесения приговора, или нет.

Оставим пока военных преступников за их невеселым занятием, а сами попробуем разобраться в истории появления таких лагерей.
До начала Второй мировой войны и в ходе ее германский фашизм и его приспешники совершили многочисленные преступления. Это факт установленный. Достаточно привести такие названия, как Бухенвальд, Саласпилс, Бабий Яр. Решение о наказании военных преступников принимались странами антигитлеровского блока задолго до окончания войны. Первым таким документом была Московская декларация об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства от 30 октября 1943 года (подписанная СССР, США и Великобританией). Сразу после окончания войны был разработан Устав и сформирован многонациональный Международный Военный Трибунал в Нюрнберге, для суда над главными обвиняемыми, преступления которых не были связаны с определенным географическим местом. Процесс проходил с 20.11.1945г по 1.10.1946г. К ответственности были привлечены высшие военные и государственные деятели фашистской Германии, в т.ч. Г.Геринг, В.Кейтель, Э. Кальтенбруннер, Г.Крупп и др. 12 человек были приговорены к смертной казни, 7 – к длительному или пожизненному заключению. Были признанны преступными: руководящий состав Национал-социалистической партии, охранные отряды этой партии (СС), служба безопасности (СД), государственная тайная полиция (гестапо).[106]

Более того, в приговоре Международного военного трибунала в Нюрнберге правовые нормы конкретизировали временные рамки пребывания в преступной организации, влекущие ответственность. В частности, в постановлении об ответственности членов СС говорилось, что “настоящее решение основывается на участии этой организации в военных преступлениях и преступлениях против человечности, связанных с войной; эта группа, признаваемая преступной, не включает поэтому лиц, которые перестали быть членами организаций, перечисленных в предыдущем параграфе, до 1 сентября 1939 г.”.

Помимо юрисдикции Международного военного трибунала в Уставе были определены общие принципы уголовного преследования военных преступников: исполнение преступного приказа не освобождает от ответственности; участие в организации, признанной преступной, влечет ответственность; осуждение военных преступников возможно в отсутствие обвиняемых. [149] Поэтому странно читать текст, в котором известный историк сокрушается: «Со второй половины 1945 г. вплоть до конца 1949 г. многие военнопленные гитлеровского блока привлекались к уголовной ответственности по формальному признаку, то есть лишь за одну принадлежность к СС, СД и т. п.» [21].

В Советском Союзе составы военных преступлений и наказания за них были определены в Указе Президиума Верховного Совета СССР “О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и для их пособников” от 19 апреля 1943 г. Согласно ст. 1 «немецкие, итальянские, румынские, венгерские, финские фашистские злодеи, уличенные в совершении убийств и истязании гражданского населения и пленных красноармейцев”, карались смертной казнью через повешение. В качестве другой меры наказания предусматривались каторжные работы сроком от 15 до 20 лет. Большая часть приговоров в судебных процессах по делам военнопленных была вынесена на основании именно этого указа. Современные юристы, например [149], подчеркивают, что в Указе, в качестве субъекта преступления, применена не правовая, а морально-оценочная категория – «фашистский злодей». Думаю, что юристы того времени, проблемы здесь не видели. Ведь преступниками считались не абстрактные злодеи, а «уличенные в совершении убийств и истязании гражданского населения и пленных красноармейцев». Убийство и истязание – категория, правом изученная.

Военнопленные подлежали юрисдикции военных трибуналов - специальных судов, действовавших в Вооруженных Силах СССР. Большая часть судебных процессов по делам военнопленных проводилась военными трибуналами войск МВД, просуществовавшими до 1953 г. Отличительной чертой этих судебных органов был, как правило, закрытый характер проводимых процессов (за исключением показательных) и упрощенная процедура судопроизводства (отсутствие адвокатов, права на обжалование приговора и т. д.). В особо важных случаях дела военнопленных рассматривались в Особых совещаниях при министрах государственной безопасности или внутренних дел, а также Военной Коллегией Верховного Суда СССР. Военная Коллегия в порядке судебного надзора могла изменять приговоры военных трибуналов. Как правило, в таких случаях мера пресечения ужесточалась.
Оперативные органы УПВИ НКВД занимались подготовкой показательных открытых судебных процессов. Первые из них прошли в Мариуполе и Кракове, 81 из 126 подсудимых были приговорены к смертной казни и большинство из них были публично казнены.
По поручению ЦК партии в ноябре 1945 г. Опеpупpавление pазвеpнуло работу по сбору материала для проведения открытых судебных процессов над бывшими военнослужащими германской армии и немецких карательных органов, изобличенных в зверствах на советской теppитоpии. Предполагалось провести судебные заседания в декабре 1945 - январе 1946 г. в 7 городах: Смоленске, Ленинграде, Николаеве, Минске, Киеве, Риге и Великих Луках. На процессах были осуждены 84 человека, из них 18 генералов. Пpиговаpивались, как правило, или к 25 годам катоpжных работ, или к высшей мере наказания. Пpиговоpенные к смертной казни были публично повешены. [6] В сентябре 1947 г. Совет Министров СССР принял постановление о проведении судебных процессов над бывшими военнослужащими вражеских армий. Проект постановления, так же как и сами процессы, готовило УПВИ. Всего в конце 1947 г. было проведено 9 открытых судебных процессов в Бобруйске, Сталине, Севастополе, Чернигове, Полтаве, Витебске, Кишиневе, Новгороде и Гомеле. В этих городах от рук немецко-фашистских захватчиков погибли тысячи мирных жителей. Так, в Крыму было замучено и убито фашистами свыше 86 тыс. граждан, в том числе женщин, стариков и детей, а также более 47 тыс. советских военнопленных. В Керчи генерал-полковник Еннеке применил газ к жителям, прятавшимся в шахтах и пещерах.

Перед судом предстали 143 человека, из них 23 генерала, 138 были осуждены. Принципы отбора обвиняемых и методы судопроизводства были те же, что и в предыдущих открытых процессах. Разыскивались военнопленные, служившие в определенной воинской части (в 17-й немецкой армии под командованием генерала Еннеке - для процесса в Севастополе, дивизии СС "Мертвая голова" - для процесса в Полтаве и др.), разыскивались свидетели фашистских злодеяний. Следствие не ставило своей целью доказать конкретную вину каждого обвиняемого, достаточно было соучастия в преступной организации. [6] Повторюсь, такой подход соответствовал решениям Нюрнбергского трибунала.

Следует сказать, что 26 мая 1947 г. в СССР отменена смертная казнь. Она заменяется лишением свободы на срок до 25 лет. Это положение просуществовало до 12 января 1950 года, когда Президиум Верховного Совета СССР издает Указ о применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам-диверсантам. В 1954 г.в перечень статей, санкционирующих смертную казнь, включены такие преступления, как умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, бандитизм и т.п., по 33 статьям Уголовного кодекса РСФСР. А ведь именно в этот период (1947- 1950гг), было осуждено большее количество пленных. И у многих из них по Указу-43 высшая мера была на лбу написана. Думаю, что отмена смертной казни именно на этот временной отрезок была актом гуманизма по отношению, прежде всего, к пленным захватчикам.

К 1947 г. произошел окончательный раскол Европы на сферы влияния. Одним из инструментов политической борьбы был и вопрос о военнопленных. В апреле 1947 г. в Москве состоялась конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, на которой было принято решение о репатриации немецких военнопленных до 31 декабря 1948 г.
Между тем, к этому времени репатриация производилась уже в значительных объемах. Большей частью ей был охвачен ослабленный, больной, нетрудоспособный контингент. В январе 1948 г. в Москве состоялось всесоюзное совещание руководящих работников министерств и управлений органов внутренних дел, а также руководства лагерей для военнопленных. Выступивший на этом совещании министр внутренних дел С.Н. Круглов в ряду важнейших задач своего ведомства поставил выявление нацистских преступников в лагерях МВД для военнопленных, с тем, чтобы они не ускользнули от органов МВД во время репатриации. По мере проведения этой операции военных преступников предписывалось задерживать, не выпуская за пределы Советского Союза, и судить. [75] Страшнейший социальный конфликт – война. Она имеет несколько фаз. Чем ужасней по последствиям и продолжительней предыдущие, тем значимее финальная фаза. Если народ страны потерял миллионы беззащитных женщин и детей, то это значит, что среди захватчиков были как минимум десятки тысяч виновных в этом. Где они? Естественно, они среди миллионов взятых в плен. Сколько выявлено и осуждено из них? Два десятка в Нюрнберге, несколько сотен в России. Это мало походило на торжество правосудия и руководство страны это понимало.

В результате мер по фильтрации военнопленных и их уголовному преследованию по состоянию на февраль 1950 г. в СССР было оставлено 13 515 осужденных и подследственных военнопленных. В дальнейшем их количество возрастало в основном за счет осужденных советскими военными трибуналами и интернированных в СССР из стран Восточной Европы иностранных граждан. По состоянию на 01.07.1953 г. в СССР насчитывалось 19 118 иностранных граждан, осужденных в нашей стране за воинские преступления. Среди них было 17 528 военнопленных и 1590 интернированных [75]. По официальным данным Министерства внутренних дел СССР на 20 февраля 1955 года (после проведенной в 1953г. частичной репатриации) в местах заключения в СССР содержалось 15881 иностранных граждан, из них: 8701 бывший военнопленный и 7180 гражданских лиц [21].

Зарубежные радиостанции, ранее формировавшие менталитет советской «образованщины» и в связи с этим имеющие имидж правозащитных, сейчас озаботились судьбой военных преступников. Ранее они скорбели о жертвах холокоста, сейчас горюют еще и о военных преступниках, энтузиастах этого холокоста. Ефим Шуман, «Немецкая волна», сообщает: «Трибуналы и тройки «особых совещаний» по конвейеру штамповали соответствующие приговоры десяткам тысяч пленных: осуждён за военные преступления на 25 лет заключения, осуждён за военные преступления на 25 лет заключения, осуждён...». Приведенные выше цифры показывают, что количество осужденных менее 20 тысяч, т.е. «десятки тысяч» - авторское преувеличение, сделанное в каких-то целях. Далее: «В советских лагерях пленным начали в срочном порядке штамповать приговоры за якобы совершённые ими военные преступления. В огромном большинстве случаев можно смело говорить «якобы совершённые», потому что если бы такие преступления действительно совершались, за них судили бы не в 49–м году, а в 45–м или раньше». [148а]

Странное заявление. Понятно, что фашистские изверги не торопились попасть на скамью подсудимых и всячески маскировались. Их изобличение производилось путем сложной оперативной работы. Те же американцы после окончания Нюрнбергского процесса с 1946 по 1949г провели 12 т.н. малых Нюрнбергских процессов, по которым проходило 185 обвиняемых. И это только в этом городе, который находился в их зоне оккупации. Спросить бы Ефиму Шуману у американцев, почему они не сделали это в 1945г. Конечно, янки привлекли меньше военных преступников, чем СССР. Но ведь немцы не сожги ни одной американской деревни, не разрушили ни одного американского города.

Работа по выявлению среди военнопленных участников зверств и злодеяний активно проводилась и на территории Свердловской области, для чего были созданы постоянные следственные группы. В результате их работы были привлечены к уголовной ответственности и осуждены судом военного трибунала войск МВД УралВО 1 126 человек. Кроме того, в соответствии со ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г., а также ст. 17 УК РСФСР (1926) в Свердловской области были привлечены к ответственности 368 военнопленных, служивших в годы войны в карательных частях германской армии, хотя их преступная деятельность полностью разоблачена не была [75].

А.Смыкалин приводит описание некоторых уголовных дел, рассмотренных трибуналом УрВО. Далее будет цитата из его работы. «Дело N 948/1061 отражает следствие по преступлениям 24 человек, совершенным в Крыму. Возглавляли их бывший начальник военно-полевой комендатуры г.Симферополя полковник Каспар Эбмайер и его заместители майоры Криммель и Замбергер. В течении всего периода оккупации Крыма, с ноября 1941-го по апрель 1944-го, эта комендатура в тесном контакте с гестапо и СД осуществляла режим жесточайшего террора и насилия над мирным населением. В массовых расстрелах непосредственное участие принимали военнопленные Келлер, Еккель, Рибольд Хайбек и другие. По прямым приказам полковника Эмбайера его подчиненные убили несколько сотен, а около 8 тыс. человек были угнаны в Германию.

Весной 1944 года, чувствуя приближение разгрома, Эмбайер приобрел фальшивые документы, с которыми пытался скрыться под видом гражданского обывателя. Советская контрразведка задержала его в Дрездене и этапировала в Свердловск, где по приговору трибунала войск МВД Уральского округа его расстреляли. Подручные палача остались отбывать длительное наказание в лагерях области.
Два следственных дела N 2757 и 2665 рассказывают о злодеяниях 65 военнослужащих 8-й кавалерийской дивизии "Флориан Гайер" войск СС. Это соединение использовалось для уничтожения мирного советского населения Белоруссии, России, Украины. Обвиняемый М.Гегеман лично расстрелял 35 человек.В ходе одной из карательных операций сентября 1942 года обвиняемый Э.Рамади запер в сарае 50 жителей деревни Касиля Смоленской области и забросал их ручными гранатами, в живых не осталось никого. В этих операциях Ш.Мюллер лично расстрелял 20 человек. Их подельники К.Кросс и И.Нойкам, кроме аналогичных преступлений на территории СССР, участвовали в массовых операциях по уничтожению мирного населения в Польше и Чехословакии. В 1943 году, когда дивизию отправили в Польшу на отдых и переформирование, Кросс лично уничтожил более ста узников лагеря Майданек». [104] В 1949 г. были созданы межведомственные комиссии для ускорения процесса по решению вопросов о судьбе военнопленных, чья репатриация была задержана. Эти комиссии, состоявшие из заместителей начальников УМВД республики, края или области по оперативной работе, представителей местных органов государственной безопасности и военного прокурора по агентурно-следственным материалам, собранным на каждого военнопленного, решали репатриировать его или передать дело в суд. В тех случаях, когда достаточных материалов о преступной деятельности военнопленных не было, они осуждались по формальной принадлежности к преступным организациям фашистского режима.

Решение о репатриации или ее отсрочке зависело от поведения военнопленного в лагере, его отношения к Советскому Союзу и ГДР, его планов и ориентации после освобождения. На мой взгляд, это нормально.
В последние месяцы 1949 года началась новая кампания по выявлению неблагонадежных лиц, заводились новые следственные дела - сотни военнопленных переводились в категорию "подучетный элемент", что давало возможность отстранить их от репатриации, которая, по мнению сталинского режима и в полном соответствии со статьей 75 Женевской конвенцией 1929г., на осужденных и подследственных не распространялась.

Весной 1950г. после выхода постановления СМ СССР № 1108-396 ее от 17 марта 1950 г. "О привлечении к уголовной ответственности генералов бывшей германской армии" УПВИ была развернута кампания по проведению судебных процессов по делу генералов, компрометирующий материал на которых собирался уже давно.
Летом 1950 г. к судебной ответственности были привлечены 118 генералов немецкой армии и 21 генерал японской армии
В 1951-1952 гг. после снятия с должности и ареста министра государственной безопасности Абакумова были отданы под суд содержавшиеся длительное время в тюрьмах МГБ без суда и следствия фельдмаршалы Клейст и Шернер, немецкие военные дипломаты и разведчики, несколько генералов, свидетели смерти Гитлера, и другие лица, использовавшиеся МГБ как источник информации.
В 1950-1952 гг. прошла серия повторных судебных процессов над немецкими военнопленными, ужесточивших наказание, В эти годы снова стала применяться смертная казнь, отмененная в 1947 г. Так, в 1952 г. был повторно судим уже осужденный в 1947 г. на 25 лет генерал-майор Гельмут Беккер, приговоренный на этот раз к высшей мере наказания, в 1953 г. был повторно осужден на 25 лет приговоренный ранее к 10 годам ИТЛ генерал-майор Хайо Герман. Всего в 1951-1953 годах были осуждены 14 немецких генералов. [6]

В.Мотревич сообщает следующее: «Контингент лагеря составляли лица, служившие в воинских частях и силовых структурах, замешанных в совершении воинских преступлений, а также те, кто совершал преступления, находясь в лагерях для военнопленных. Следует отметить, что далеко не все заключенные лагеря № 476 являлись военными преступниками. В п. 3 приказа НКВД СССР № 00955 прямо указывалось, что освобождению не подлежат: 1) участники зверств; 2) лица, служившие в СС и СА, полевой полиции и жандармерии; 3) сотрудники гестапо, СД, включая абвер, разведывательных и контрразведывательных органов других государств; 4) руководящие члены фашистских партий и их организаций, как то: национал-социалистической рабочей партии Германии, «Скрещенные стрелы», «Железная гвардия» и др.; 5) все лица, подозрительные по вышеуказанным признакам, находящиеся в разработке; 6) осужденные в плену за совершенные преступления.

Кроме осужденных военнопленных, среди узников лагеря № 476 было много и гражданских лиц, арестованных советскими органами в странах Восточной Европы и вывезенных для отбывания наказания в СССР. Так, летом 1945 г. в Свердловскую область из Германии был интернирован Герман Мюллер, житель деревни Кичендорф. Он был крестьянином, в армии никогда не служил. Г. Мюллера осудил военный трибунал 193-й стрелковой дивизии на 15 лет каторжных работ за то, что он использовал в своем хозяйстве вывезенных из СССР советских граждан, плохо их кормил и заставлял работать» [75].
Содержались здесь и те иностранные граждане, которых по разным причинам нельзя было выпускать из Советского Союза. Чаще всего такой причиной была их осведомленность о секретных советских объектах.

Руководством НКВД-МВД за период с 1946 по 1950гг. было выпущено не менее 10 директив и распоряжений о выявлении среди военнопленных лиц, служивших в войсках СС и принимавших участие в массовых зверствах на оккупированной территории СССР, сотрудников разведорганов противника и их агентуры и др. На местах некоторые оперативники халтурили, стараясь подвести под военное преступление рутинные действия вражеских солдат. Вследствие недобросовестной работы некоторых следователей часть дел прекращалась вскоре после их возбуждения.

Так, в октябре 1949 г. заместителем начальника 6 отделения лагеря 476 в г Асбесте было заведено дело на унтер-офицера Курта Денараде и ефрейтора Вальтера Рента. Они обвинялись в том, что, будучи военнослужащими 743-го саперного батальона германской армии, в июле 1944 г. взорвали мост через реку Неман в г. Каунасе. Дело против них было возбуждено 29.10.1949 г., — в тот же день эти военнослужащие германской армии были арестованы, им было предъявлено обвинение в преступлениях, предусмотренных ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19. 04. 1943 г. и в тот же день рассмотрение данного дела было завершено. После изучения материалов данного дела в ОПВИ МВД по Свердловской области выяснилось, что в действиях вышеуказанных лиц отсутствует состав преступления.[75] Некоторые пленные попадали в спецлагеря не за военные, а за воинские преступления. Дело в том, что в соответствии с Женевской декларацией пленные обязаны выполнять требования воинского Устава пленившей его армии. Как для советских солдат, так и для пленных неисполнение приказания лиц, которым он подчинен, сопротивление этим лицам или оскорбление их действием при исполнении ими служебных обязанностей приравнивается к соответствующему воинскому преступлению. Это прямо было указано в ст. 26 Положения о военнопленных (Приложение к Постановлению Совета Народных Комиссаров СССР № 1798-800с от 1июля 1941 г.). Здесь же указывалось, что, дела о преступлениях, совершаемых военнопленными, рассматриваются Военными трибуналами по законам Союза ССР и Союзных Республик [15].

Правовым основанием осуждения военнопленных за имущественные преступления также были указы от 4 июня 1947 г. “Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества” и “Об усилении охраны личной собственности граждан”. В этих нормативных актах были увеличены сроки лишения свободы и конкретно определен вид исполняющего наказание учреждения — исправительно-трудовой лагерь. Так, по второму указу 12 сентября 1947 г. был осужден к пяти годам немецкий военнопленный Ф. Кропп за хищение картофеля из огорода. Как видим, суды давали иностранцам на всю катушку. По первому указу 7 июня 1948 г. Военным трибуналом войск МВД Свердловской области была осуждена румынская военнопленная немецкой национальности Анна Рудольф Краль к двенадцати годам исправительно-трудовых лагерей.
Кстати сказать, эта информация неожиданная. В Свердловской области были в составе рабочих батальонов интернированные из Европы женщины. Но о женщинах-военнопленных ни на Урале, ни в СССР, никогда не слышал. Оставим это на совести источника, Т. А. Щелокаевой [149].

Как пишет бывший осужденный военнопленный Г. Вагенленер, не обходилось и без абсурдных обвинений. За попытку бежать военнопленного осуждали по Указу 4 июня 1947 г., так как якобы было совершено хищение одежды, которая являлась государственным имуществом. [149] Дискуссионным в настоящее время является вопрос, должны ли были власти СССР предоставлять осужденным пленным преимущества, связанные со статусом военнопленного. Например, челябинский историк Нагорная О.С. , пишет, что « согласно Женевской конвенции 1949 г., советская сторона была обязана и в дальнейшем применять к ним режим военного плена» [77а].


Сообщение отредактировал MSDNO_17 - Вторник, 18 Июня 2019, 18.51.18
 
MSDNO_17Дата: Вторник, 18 Июня 2019, 18.23.06 | Сообщение # 7
Группа: Эксперт
Сообщений: 686
Статус: Отсутствует
На мой взгляд убедительно отвечает на это Т. А. Щелокаева . «Общеизвестно, что 12 августа 1949 г. в Женеве была пересмотрена Конвенция об обращении с военнопленными 1929 г. СССР подписал новую конвенцию, но с оговорками. СССР не считал для себя обязательным вытекающее из ст. 85 распространение действия конвенции на военнопленных, осужденных за совершение военных преступлений и преступлений против человечности, так как осужденные за эти преступления должны подчиняться режиму, установленному в данной стране для лиц, отбывающих наказание, в то время как по ст. 85 Женевской конвенции осужденные военнопленные должны пользоваться ее покровительством, т.е., по сути, сохранять статус военнопленных. Но Женевская конвенция об обращении с военнопленными была ратифицирована спустя лишь пять лет указом Президиума Верховного совета СССР от 17 апреля 1954 г. Следовательно, ее положения не могли регулировать основания и порядок уголовного преследования иностранных военнопленных, так как репатриация была уже завершена и в СССР оставались только осужденные бывшие военнопленные».

Кроме того, пишет исследователь: « Перед судом Международного военного трибунала в числе других предстали лица, имевшие статус военнопленных. Среди них были сдавшийся в плен американцам Г. Геринг, плененный советскими войсками Э. Редер и другие. Эти военнопленные генералы в результате деятельности Комитета по расследованию дел и обвинению главных военных преступников осенью 1945 г. были признаны подлежащими суду Трибунала лицами и арестованы. Из материалов дела не следует, что названные лица после ареста пользовались преимуществами военного плена. Таким образом, уголовное преследование военнопленных не противоречило нормам международного права. Статус военнопленных, совершивших преступления, регулировался нормами национального права, так как международное сообщество не могло вмешиваться во внутренние дела государств». [149]

Воины вражеских армий, получавшие «двадцать пять» за свои преступления, судя по всему не питали иллюзий относительно собственной судьбы. Жизнь научила их, что Советский Союз с ними кокетничать не будет. Двадцать пять – это двадцать пять. По лагерям прокатилась волна самоубийств. Органы были вынуждены принимать меры. 10 апреля 1948 на места направлено телеграфное распоряжение МВД СССР № 216 о недопустимости попыток к самоубийству среди военнопленных преступников. Видимо этого оказалось мало. 10 июня 1949 г. МВД СССР выпускает за № 371 еще одно распоряжение о предотвращении случаев самоубийств военнопленных. [182] В первые послевоенные годы осужденные пленные отбывали срок в лагерях для советских заключенных. Существовала директива МВД СССР № 21931 от 31августа 1946 г. о порядке отбытия срока наказания военнопленными, осужденными за преступления, совершенные на территории СССР, текст которой автору не известен.
21 ноября 1947 г. выходит распоряжение МВД СССР № 731 о направлении всех осужденных военнопленных и интернированных по делам о злодеяниях немецко- фашистских захватчиков в Воркутлаг [182]. Воркута – это за полярным кругом.

30 ноября 1949 г. МВД СССР приняло решение (распоряжение № 759) о содержании осуждённых военнопленных в специальных лагерях ГУПВИ. Ещё 23 марта 1949 г. был утверждён список из 11 лагерей, расположенных на территории УССР, БССР и РСФСР и рассчитанных на 17300 мест: Ворошиловградский № 144, Днепропетровский № 460, Ивановский № 48, Киевский № 2, Новгородский № 270, Ростовский № 182, Свердловский № 476, Сталинградский № 362, Сталинский № 280, Хабаровский № 16 и лагерь № 11 в Белорусской ССР. Девять из названных лагерей предназначались для содержания осуждённых военнослужащих европейских армий, два — для осуждённых японцев. Незначительная часть осуждённых иностранцев содержалась в лагерях ГУЛАГа и тюрьмах МГБ, а также спецобъектах МВД № 14 и № 5 (г. Москва).[120] 9 февраля 1950 г утвержден план основных мероприятий МВД СССР по выполнению решения правительства о репатриации немецких военнопленных и концентрации в специальных лагерях МВД осужденных военных преступников. Очевидно, с этого времени, начинается этапирование заключенных Воркутлага – бывших пленных, в лагеря ГУПВИ. Так Вернер Минкенберг, сообщает, что в августе 1950г. он был направлен из Воркуты, где он находился с 1948г., в Сталинград (лагерь № 362) [163]. Густав Кинниус был этапирован в Сталинград из Воркутлага (там он отбывал срок с августа 49-го) только в 1951г [167].

Т. А. Щелокаева, исследовавшая тему уголовного преследования иностранных военнопленных, считает, что «осужденные за политические преступления военнопленные отбывали наказание в исправительно-трудовых лагерях ГУЛАГа НКВД. И, как свидетельствует записка на имя Л. Берии от 10 апреля 1953 г.32, этих осужденных военнопленных не переводили в созданные в 1949 г. специальные лагеря ГУПВИ для осужденных военных преступников. Осужденные по ст. 58 имели статус особо опасных государственных преступников и содержались в особых лагерях»[149]. Между тем пленный Холтхауз, осужденный в 1948г. по ст.58 / 6 (шпионаж в пользу враждебной страны), пишет, что « в 1951 изменилась ситуация путем отстранения от общего штрафлагеря и воссоединение военнопленных в так называемых режимных лагерях» [158]. И действительно, после Воркуты он направляется все в тот же Сталинград, а затем в Асбест ( лагерь 476).

Лагерь № 476 МВД СССР для военных преступников был организован в конце 1949 г. Базой для его создания стал Нижнеисетский лагерь № 314, все пять отделений которого с личным составом, контингентом и материальными ценностями по состоянию на 1 октября 1949 г. по приказу МВД СССР № 00810 от 25 августа 1949 г. и приказу УМВД по Свердловской области № 00225 от 14 сентября 1949 г. были переданы режимному лагерю. Однако, его узниками оказались не только бывшие заключённые лагеря № 314. Суржикова пишет: «Ещё в мае 1948 г., по мере концентрации военнопленных по признакам воинских преступлений, в лагерях № 313, 314, 153, 376, 504 и 531 были сформированы режимные отделения, куда переводился весь «преступный элемент» из числа военнопленных, который и оказался в итоге за высоким забором лагеря № 476. Его ряды значительно пополнились за счёт осуждённых военнопленных и интернированных, прибывших из других регионов СССР, не имевших «собственных» лагерей для содержания военных преступников».[120] Лимитная численность лагеря № 476 была установлена приказом МВД СССР № 0052 от 5 февраля 1951 г. и составляла 7000 чел. Все восемь отделений лагеря № 476 были расположены в районах строительства, лесозаготовок и горноразработок. В черте г. Свердловска находились три из них (№ 1, 2, 8). Первое лагерное отделение располагалось южнее завода «Уралхиммаш», второе — недалеко от завода РТИ, восьмое — в Кировском районе города недалеко от Каменных Палаток. Лагерное отделение № 3 дислоцировалось на окраине Первоуральска в пос. Талица, лагерное отделение № 4 — на восточной окраине города Ревды, лагерное отделение № 5 — в центре пос. Дегтярка, лагерное отделение № 6 — на окраине г. Асбеста, лагерное отделение № 7 — на окраине пос. Ключи Сысертского района. Управление лагеря находилось в пос. Нижне-Исетск Свердловска [122].

Спецлагерь № 476 для военных преступников являлся самым крупным среди подобных лагерей, находившихся тогда на территории Советского Союза. По имеющимся данным, каждый четвёртый военнопленный и интернированный, осуждённый в СССР, отбывал свое наказание именно здесь [122].
По состоянию на 1 июля 1953 г. в нем насчитывалось 7 170 осужденных иностранных граждан, в том числе 6 455 военнопленных и 715 интернированных. Среди них были не только немцы, но и граждане Австрии, Бельгии, Венгрии, Голландии, Испании, Италии, Люксембурга, Китая, Кореи, Польши, Румынии, Финляндии, Югославии и других стран
Весной 1955 г. в первом лагерном отделении насчитывалось 640 человек, во втором — 939, в третьем — 1 300, в четвертом — 792, в пятом — 873, в шестом — 1 471, в седьмом — 518 и в восьмом — 388 человек. Кроме того, в размещенном в пос. Талица г. Первоуральска госпитале № 1893 МВД СССР находилось на излечении 127 человек. [75] Итак, в Асбесте самое крупное отделение крупнейшего в СССР особорежимного лагеря военных преступников. Что представляли собой эти пенитенциарные заведения?
Для осужденных предусматривалась усиленная охрана и изоляция с размещением в запирающихся в нерабочее время жилых бараках с решетками на окнах. Была введена одежда особого образца с нашитым на верхнем платье и головном уборе личным номером. В течение первого года отбывания наказания заключенные не имели права на переписку и получение вознаграждения за свой труд. Для осужденных на каторжные работы устанавливался десятичасовой рабочий день, они использовались на самых тяжелых, по-преимуществу строительных работах. Таким образом, в качестве меры взыскания рабочий день для них был увеличен еще на два часа [75].

Суржикова Н.В пишет: «Поскольку осужденные вражеские военнослужащие рассматривались исключительно как уголовные и военные преступники, в отношении которых преимущества военного плена уже не действуют, режим их содержания был ужесточен. Для всех заключенных лагеря №476 была установлена, независимо от их бывших званий, единая норма питания, принятая для рядового и унтер-офицерского состава (кроме нетрудоспособных и больных, для которых сохранялись повышенные нормы). Поэтому же принципу осуществлялось обеспечение вещевым довольствием. Все трудоспособные, независимо от бывших званий, привлекались к труду и использовались на самых тяжелых, главным образом строительных работах. Оплата труда осужденных военнопленных была ниже тарифных ставок вольнонаемных рабочих на 35%, которые шли в доход государству. Обнаруженные в ходе исследования материалы показали, что унификация норм снабжения военных преступников и их использование на самых тяжелых участках работ не повлекли за собой явного ухудшения их материально-бытового положения, а вместе с ним – их физического состояния, повышения заболеваемости и смертности. Но связано это было не с нацеленностью советского руководства на создание сносных условий существования для осужденных пленных, а с преодолением к концу 1940-началу 1950-х гг. негативных последствий войны» [120].

В другой работе, она же: «Сохранившиеся документальные материалы, в том числе фотографии, свидетельствуют, что особых трудностей с материально-бытовым обеспечением своих подопечных администрация лагеря № 476 практически не испытывала. Преодоление к 1949 г. экономических последствий войны явилось главным условием для повышения жизненного уровня советских граждан и не могло не повлиять на положение остававшихся в СССР иностранных военнопленных» [122].
Строительные работы, кроме того, что они тяжелы, позволяли максимально ограничить контакты заключенных с вольным населением и другим контингентом. МВД заботилось об этом.19 февраля 1951 г. им было выпущено распоряжение № 180 о запрещении совместной работы осужденных военных преступников с другой рабочей силой [182].Обычно строительная площадка огораживалась охраняемым забором, т.е. устраивалась рабочая зона по всем правилам советских лагерей, действующих и поныне.
А 28 ноября 1950 г вышел приказ МВД СССР № 00695 о мероприятиях по завозу и использованию на работах в асбестовой промышленности осужденных военных преступников из числа военнопленных [182].Не забываем, что в структуре ведомства т. Берии имелся Главасбест, который лоббировал интересы отрасли. Видимо после этого приказа, в начале 1951г., в г. Асбест была направлена большая группа заключенных иностранцев из Сталинградского лагеря № 362 [163].Контингент отделения № 6 выводился на строительные объекты треста "Союзасбест" [123].

Всего, за 1950-1955 гг. узники лагеря № 476 построили около 90 объектов промышленного и социально-бытового назначения. По имеющимся данным, на 25 апреля 1953 г. они выводились на 54 производственных объекта; на середину июля 1955 г. - 27 объектов. Про отделение № 6 мы уже сказали, а вот куда направлялся контингент других подразделений 476-го лагеря: из отделения № 1 - на объекты Нижнеисетского стройуправления треста "Уралтяжтрубстрой"; из отделения № 2 - на строительные объекты треста "Свердлпрмстрой"; из отделения № 3 - на объекты Первоуральского стройуправления треста "Уралтяжтрубстрой"; из отделения № 4 - на объекты Ревдинского стройуправления треста "Уралтяжтрубстрой"; из отделения № 5 - на объекты Отдела капитального строительства Дегтярского рудоуправления; из отделения № 7 - на строительство Ключевского завода ферросплавов треста "Уралтяжтрубстрой"; из отделения № 8 - на строительные объекты Хозяйственного отдела Управления МВД по Свердловской области [123].

Учетные данные говорят о снижении в лагере 476-м процента вывода заключенных на работы, по сравнению с 1949г. В 1951-1954 гг. за его пределами трудилось от 68,6 % до 81,5 % всех его узников. Суржикова Н.В. пишет: « Казалось бы, с заметным улучшением материально-бытовых условий в лагерях военнопленных в послевоенный период и переводом части из них в категорию военных преступников показатели вывода на производство хозорганов должны были увеличиться за счет офицеров и генералов, которые теперь привлекались к труду на общих основаниях с рядовыми и унтер-офицерами, а также за счет сокращения ослабленного контингента. Но этого не произошло, и в 1951-1954 гг. показатели вывода военных преступников на контрагентские работы ни разу не достигли уровня 1949 г. Объясняется это спецификой контингента лагеря № 476. Во-первых, среди его заключенных было немало осужденных военнопленных старшего офицерского состава - в массе своей уже нетрудоспособных лиц преклонного возраста. Во-вторых, поскольку в лагере № 476 содержались "убежденные фашисты", часть из них систематически отказывалась выходить на работу, предпочитая проводить время в лагерном карцере. И, наконец, в-третьих, узники лагеря могли не выводиться на производство по "оперативным соображениям", находясь, к примеру, под следствием».[123] Довод о преклонном возрасте зэков лагеря 476-го не очень убедителен. Выборочные данные на генералов, самой возрастной категории, показывают, что к 1956г. лишь единицы из них перешагнули 60-ти летний рубеж.

Национальный состав лагеря 476 складывался из немцев, австрийцев, венгров, украинцев, русских, румын, бельгийцев, поляков, чехов, словаков, голландцев, евреев, датчан, испанцев, литовцев, молдаван, финнов, японцев, латышей, французов, итальянцев, хорватов, шведов, цыган, югославов, корейцев. В большинстве своём, военные преступники лагеря № 476 являлись германскими гражданами, на долю которых приходилось более 80 %. В оставшихся 20 % наиболее заметной была доля граждан Австрии (5 — 11 %), Румынии (3 — 5,5 %), Венгрии (1,5-4%) [122].

Имеется акт приема лагеря 476 в состав Тюремного управления МВД Свердловской области от 30 апреля 1953 г., в связи с реорганизацией органов. В лагере существовали следующие условия жизни находившихся там заключенных, бывших военнопленных и интернированных разных национальностей: «На весь содержащийся контингент военных преступников и военнопленных имеются личные дела, в которых имеются документы на право содержания военных преступников в лагере. В 33 личных делах отсутствуют справки о вступлении приговоров в законную силу». На каждого осужденного приходилось жилплощади от 1,7 до 2, 4 кв. метра в благоустроенных бараках каркасно-засыпного типа и в шлакобетонных помещениях. Основная масса военных преступников использовалась на промышленном и жилищном строительстве. Широкого общения военных преступников с вольнонаемным составом хозорганов не допускалось. Пропуска выдаются главным образом лицам, без которых невозможна работа контингента. Лагерь и спецгоспиталь основными медикаментами обеспечены, как и основными видами продовольствия. Во всех лаготделениях организовано трехразовое приготовление горячей пищи. Отмечается, что «существующая система оплаты труда контингента не обеспечивает повышения производительности труда военных преступников и их заработка, а наоборот, значительно снижает уровень заинтересованности осужденных в высокопроизводительном труде». В лагерь ежемесячно поступает для осужденных до 20 тысяч посылок, для приема, проверки и обработки этих посылок в лагере организована внештатная посылочная экспедиция из 7 человек. [32] Обратите внимание, на одного ино-зэка лагеря 476 приходилось в месяц около 3-х посылок. К этой теме мы вернемся, рассматривая воспоминания бывших заключенных Асбестовского лаготделения № 6.

У администрации проблемы с контингентом были. Ведь кто попал за забор лагеря 476? Большей частью непримиримые фашисты, лица, агрессивно настроенные по отношению к нашей стране, отъявленные нарушители лагерной дисциплины. Одним словом, «отрицалово». В числе наиболее характерных видов нарушений внутрилагерного распорядка указываются и систематические отказы выхода на работу. в числе примеров нарушений приводится и интернированный испанец Буэно Сальвадор Мигель, содержащийся в лагерном отделении N 3, который «в течение квартала систематически отказывается выполнять требования руководства лагерного отделения - выйти на работу, за что неоднократно наказывался водворением в карцер. Однако и после этого Буэно продолжает отказываться от выхода на работу. За систематические отказы от выхода на работу и невыполнение требований руководства лагерного отделения на Буэно оформляется материал для привлечения его к уголовной ответственности».
Большинство пленных испанцев было из состава добровольно прислуживавшей Гитлеру Голубой дивизии. Слово «голубой» тогда еще не считалось оскорбительным. Они участвовали в блокаде Ленинграда, дислоцировались в г.Пушкино. 28 ноября 1944 г. в УПВИ было представлено заявление 38 испанских военнопленных солдат 250-й дивизии и обращение к руководителям Верховной хунты национального единения Испании, подписанное 199 военнопленными. В заявлении говорилось, что ознакомившись со зверствами нацистских оккупантов в г. Пушкине, раскрытых Чрезвычайной государственной комиссией, они считают, что этот документ возлагает ответственность на командиров 250-й испанской голубой дивизии Муньоса Грандеса и Инфантеса. В заявлении содержались следующие конкретные обвинения: «Капитан Гильермо Надар из 1-й роты и лейтенант Муро крали государственные и частные рояли и продержав их несколько дней у себя, топили ими затем печи... С ведома командиров дивизии немцы забирали статуи и картины и украшения со стен Екатерининского дворца, уничтожали, упаковывали и увозили книги... Испанские солдаты и офицеры забирали из домов иконы, зеркала и другие предметы, крали иконописи и т.п. вещи большой ценности.... 2-я артгруппа увезла с собой царские парадные кареты... Капитан Паласиос, в настоящее время военнопленный, забирал мебель из домов в Красном бору, обставил ею публичный дом...». [32] Вот такую цивилизацию несла нам Европа.

В начале 1953 г. большинство осужденных, а также 89 человек неосужденных военнопленных и интернированных испанцев содержалось в лагере N 476, в 4 и 5 лагерных отделениях (Ревда и Дегтярка).По состоянию на 01.01.53г. их здесь было 124 человека [122]. Чтобы понять, какой это был контингент, приведу данные на двух испанцев.
Костанте Висенте Рамон, 1917 г.р., солдат, осужден по ст. 58-14 УК РСФСР Военным трибуналом войск МВД Новгородской области 14 июля 1951 г. на 25 лет ИТЛ. Будучи в лагере для в/п являлся одним из организаторов по подготовке группового отказа от пищи и выполнения приказаний командования, 7 апреля 1951 г. во главе группы в/п около 50 человек совершили нападение на карцер и освободили находившихся там военнопленных.

Перес Мануэль Сиприано, 1922 г.р., солдат, осужден тогда же за то же и там же, что и предыдущий, кроме того по ст. 74, ч. 2. Находясь в лагере для в/п систематически нарушал внутрилагерный режим, отказывался от работы, совершал хулиганские действия, оскорблял офицерский состав лагеря, порвал портрет одного из руководителей КПИ, нецензурно выражался по адресу руководителей Советского государства.

Одним из распространенных способов борьбы с отказниками от работы было направление их в лагеря и тюрьмы с более строгим содержанием, куда и посылки не доходят. Вот и против текста администрации о испанце Буэно, не желающем трудом смывать свое преступление, стоит пометка вышестоящего лица «возвратить в Потьму на 1 год».[32] А станция Потьма Ленинской ж.д., что в Мордовской АССР, это лагерь особого содержания советских заключенных, недоступный для Красного Креста. Вернее это столица знаменитых мордовских лагерей, их и сейчас там около 10.
Вот еще один конфликт с заключенными. На этот раз у нас, в Асбесте. Приводим его в изложении Суржиковой. «15 марта 1955 г. в Исполком Союза Обществ Красного Креста и Красного Полумесяца СССР поступили жалобы от румынских военнопленных М.Оларту и К.Скурту, содержавшихся в отделении № 6 лагеря № 476. С момента своего пленения в июне 1944 г., указывал М. Оларту, он «ведёт рабский образ жизни, работая без перерыва и отдыха», и, кроме того, подвергается постоянным избиениям со стороны бригадира, а 9 мая 1954 г. на допросе переводчик Вагнер оскорбил его и ударил в лицо. К.Скурту жаловался на то, что «в лагерном отделении № 6 лагеря № 476 попираются все человеческие права», что в течение 10 лет он работал без отдыха, без отпуска, без выходных. За эти 10 лет он несколько раз болел и медицинской помощи не получал. В текущем году отсидел в зимнее время 22 дня в карцере голодный и раздетый на цементном полу. Кроме того, Скурту жаловался на «неправильную» выдачу посылок и отсутствие газет на румынском языке.


Сообщение отредактировал MSDNO_17 - Вторник, 18 Июня 2019, 18.25.11
 
MSDNO_17Дата: Вторник, 18 Июня 2019, 18.31.26 | Сообщение # 8
Группа: Эксперт
Сообщений: 686
Статус: Отсутствует
В официальном ответе на жалобу М.Оларту лагерное руководство отмечало, что он выводился на работу наравне со всеми остальными заключёнными лагеря, согласно его группе трудоспособности. Никакого отпуска в условиях лагеря ему не положено, все воскресные и выходные дни ему предоставлялись, как и всем военнопленным, как это предусмотрено КЗОТом для граждан СССР. Факты избиения Оларту бригадиром и переводчиком не подтвердились. Более того, 9 мая 1954 г. Оларту сам явился инициатором группового избиения военнопленного Германа, за что и был переведён на тюремный режим сроком на один год.
Что касается жалобы второго осужденного военнопленного, К.Скурту, то в ответе на неё лагерная администрация признала, что в лагере № 476 действительно отсутствует литература на румынском языке, поскольку приобрести её в Румынии нет возможности за отсутствием валюты у Управления по делам военнопленных и интернированных МВД СССР. Газеты на румынском языке — «Скынтея», «Румыния Либера» и «Лунте деклассе» — стали поступать в лагерь только со второй половины 1954 г. По всем же остальным пунктам жалоба Скурту была названа «необъективной».

Было установлено, что в период с 22 марта по 5 апреля 1954 г. он находился в лазарете лагерного отделения, где ему была сделана хирургическая операция. После операции в «хорошем состоянии» Скурту был переведён в оздоровительную команду и за медицинской помощью больше не обращался. Поэтому все его претензии по поводу неоказания медицинской помощи никакой почвы под собой не имеют.
Проверка карцера лагерного отделения № 6 показала, что карцерное помещение «вполне отвечает режимным требованиям. Данные о том, Скурту был раздет, не подтвердились. Окна в камерах в тот период были все целые, и температура была естественно-нормальной — 13 — 14 градусов. Ввиду того, что отопительный сезон к маю месяцу уже был закончен, содержавшимся в карцере на весь срок ареста выдавалась теплая верхняя одежда. Случаев самоубийств в карцере или попыток к нему со стороны осуждённых военнопленных не было». Поэтому заявление Скурту о том, что «сажая людей в карцер, начальник лагеря и оперуполномоченный толкают их на самоубийство», действительности не соответствует. Все посылки, приходящие в адрес Скурту, он получал сразу; после перевода на тюремный режим — за избиение бригадира Костана 5 мая 1954 г. — все шесть посылок, поступившие в адрес Скурту, были переадресованы из лагеря № 476, по месту содержания Скурту в тюрьму № 3 УМВД Ростовской области. На основании вышеизложенного, жалобы М.Оларту и К.Скурту было решено оставить без внимания, а приведённые в них факты считать не подтвердившимися». [122] Одним из лидеров отказников от работы и саботажников являлся бывший командир танкового полка СС полковник Ганс Герцог. Он считался самым непримиримым, несмотря на жесткие меры воздействия. Ему дали 25 лет за участие в карательных операциях против партизан в Белоруссии. За все время пребывания в лагере к работе так ни разу и не приступил [26].

В Асбестовском лагерном отделении с мая по ноябрь 1952г. находился еще один непримиримый – немецкий ас Хартманн Эрих Альфред. Он родился в 1922 году в Германии. Эрих дебютировал в качестве пилота в возрасте 8 лет на личном двухмоторном самолете своей матери. 18-летним призван на военную службу. В 1942 году произведен в офицеры военно-воздушных сил (люфтваффе). Сбил 352 самолета - советских и американских. В Германии считался национальным героем, Гитлер вручил ему высшую воинскую награду - Бриллианты к Рыцарскому Кресту. Закончил войну 23-летним майором. Последний советский самолет сбил 8 мая 1945г. Десять с половиной лет был в плену. В 1950 году, уже в лагере города Шахты Ростовской области, Хартманн возглавил бунт заключенных. Пленные изолировали администрацию и охрану, под шумок вырезали стукачей в своих рядах. Эрих, по телефону начальника лагеря, позвонил в штаб, в Ростов-на-Дону, и на чистом русском языке потребовал прислать международную комиссию. Прислали роту автоматчиков, которые в два счета подавили мятеж. За это он получил 25 еще раз и отсидев полтора года в Новочеркасске быз этапирован в наш 476-й лагерь.

Его боевые достижения впечатляют – повторим, 352 сбитых самолета. В то же время лучший советский ас И. Кожедуб сбил всего 62 самолета. Огромная разница в количестве самолетов, сбитых советскими и немецкими асами, исследователи объясняют различием методик оценки результативности воздушного боя. В советских ВВС сбитые самолеты учитывались по двум категориям: сбитые лично и сбитые в группе. У немцев обычно все самолеты, сбитые группой, записывались на лицевой счет командира группы, опытного аса. Самолет фашистов считался сбитым в том случае, если доклад летчика о победе подтверждался свидетельствами других участников воздушного боя и подкреплялся информацией наземных наблюдателей. В ВВС Германии за основу принимались данные фотоаппаратуры. Между тем известно, что не всякое попадание пуль и снарядов даже в жизненно важные части машин заканчивалось уничтожением самолета. Многие советские летчики на поврежденных машинах возвращались на свои базы и после ремонта снова вылетали на задания, хотя эти самолеты были зафиксированы немцами как сбитые [216]. Немцы к тому же совершали больше вылетов и действовали как "свободные охотники", в то время как основной задачей наших истребителей, даже асов, были сопровождение бомбардировщиков и прикрытие с воздуха.

Но всё равно, разница в результатах большая. Правда, Эрих Хартманн 14 раз садился на "вынужденную", получая повреждения в бою, и два раза был сбит, приземляясь на парашюте. Буби (малыш), как его звали однополчане, был вспыльчивым и даже своих удивлял крайним презрением к русским, считая их тупыми. Однако уже в первом бою наши подбили «малыша». Хартманна спас парашют. В 1943г. он после аналогичного случая попал в плен, но умудрился сбежать на второй день, притворившись неходячим и обманув этим охрану.

Постепенно он выработал выигрышную тактику. Обнаружив цель (скажем, бомбардировщиков, сопровождаемых "ястребками"), стремительно атаковал замыкающего сверху, со стороны солнца, пока его не заметили. Если обстановка позволяла, повторял атаку, сбивая следующего. Воздушных поединков избегал. [71б] Советское правосудие морщило лоб: что делать с такими активистами? В зверствах, преступлениях против мирного населения, не уличены. Хотя у многих перед глазами кадры, на которых истребители захватчика для потехи расстреливают колонны с беженцами. Но поди, докажи что это наш, к примеру, вундеркинд. Ущерб нанес огромный, погубил сотни советских людей, летчиков, защищавших, между прочим, свою страну. Нашелся болт с соответствующей резьбой и на Хартманна.

Нюрнбергский процесс признал агрессию против нашей страны преступлением. Соответственно такие активисты агрессии, как наш вундеркинд, могут быть привлечены к ответственности. И привлекались. На мой взгляд, это нормально.
Любопытны воспоминания Хартманна, вернее изложение этих воспоминаний, сделанное англоязычными, похоже, авторами. В них он остался капризным, хвастливым, самовлюбленным, экстровагантным Буби. Это смесь бахвальства, дешевого позерства, политической инфатильности и некоторой полезной для исследователя информации.

«Antifa» у него –«политические свиньи и предатели». Что они, интересно, предали – уж не идеи ли фашизма? Но и бывшие врачи СС, лидеры гитлерюгенда, командиры СА для него – «шваль». Офицерский корпус - тот в плену «буквально спустил штаны, (полковники воруют, предают, информаторы НКВД)». Может быть НКВД ?. Эти, по его понятиям - палачи, «политический аналог Сил Мрака». Охранники лагерей - жертвы пропагандистской обработки, которых, впрочем, его, Хартманна, убедительные речи, «буквально заставляли плакать» от осознания того, что они «живут по лжи». Вот такой вот луч света был в нашем темном царстве…
Когда советские автоматчики прибыли для прекращения лагерного бунта, якобы организованного Буби, Хартманн предстаёт таким опереточным героем. Вот текст. «Русские гражданские своими криками поддерживали Белокурого Рыцаря.
«Русские солдаты, может быть, вы однажды тоже окажетесь здесь, — продолжал Эрих. — Так почему вы сегодня делаете это с другими солдатами?»

Он сделал несколько шагов вперед и сбросил свою лагерную робу, обнажив торс. Потом раскинул руки в стороны. «Стреляйте! — крикнул он. — Я не смогу ответить!» [130]. Все это, и не раз, видели мы в паршивых провинциальных театрах…
О местном населении. «Единственным проявлением человеческой доброты, которое видели немцы в России, было отношение простых крестьян, живущих в деревнях неподалеку от лагерей. Эти признаки человечности вызывали припадки бешенства у садистов из НКВД, которые не могли выносить даже намека на нормальные человеческие
чувства. Лагеря, расположенные в районах, которые в годы войны были оккупированы Германией, были главным источником трудностей НКВД. Русские крестьяне в этих районах на основе собственного опыта сохранили хорошее отношение к немцам. Пропаганда Ильи Эренбурга не оказала на них никакого действия.

Крестьяне были серьезно озабочены судьбой бывших врагов и постоянно завязывали дружеские отношения с немцами (какие, действительно, еще могут быть заботы у крестьянин, в стране, разоренной врагом – автор). Торговля и обмен между военнопленными и крестьянами велась через охранников. Многие из них были бывшими фронтовиками, которые сочувствовали страданиям бывших врагов. Посылки Красного Креста, которые получали немцы, часто вызывали только разочарование. Запреты НКВД приводили к порче продуктов. И вообще, усилия НКВД сводили помощь Красного Креста заключенным к минимуму. Каким-то чудом евангелистский епископ Хекель из Мюнхена сумел наладить сносную доставку посылок в лагеря военнопленных, несмотря на вздорный надзор НКВД. Содержимое этих посылок становилось предметом обмена между пленными и русским крестьянами. Хорошие отношения и дружба, рожденные этой торговле и обменами, бесили офицеров НКВД.» Здесь же стандартное: «Часто от меня ждут ненависти к русскому народу, словно мне не разрешены никакие другие чувства. Но 10 лет в русских тюрьмах научили меня видеть разницу между русским народом и тайной полицией» [130]. Спасибо, Эрих Альфредович…

О союзниках СССР: «Пленным германским офицерам не раз говорили, что их заключение и лишение прав было утверждено союзниками в Тегеране./…/ Излишние наказания являются частью фундамента советской психологии. Поскольку такие наказания широко применялись к внутренним противникам режима, немцам не следовало ожидать, что к ним будут относиться лучше. Однако то, что западные союзники одобрили это, навсегда останется грязным пятном на их мундире» [130]. Когда это читаешь, то складывается впечатление, что Хартманн пеняет союзникам фашистской Германии. Здесь, по Фрейду, на поверхность выходит подсознательное.

Мне приходилось читать мемуары немецких летчиков, сдавшихся англичанам, т.е. советских лагерей не прошедших и «базар фильтровать» не наученных. Вот как они описывают отношения немцев с нашими союзниками. Сдаваясь, немцы пригоняли свои самолеты на союзнические аэродромы, при этом при посадке умудрялись намеренно привести свои машины в негодность. Англичане встречали их чуть ли не с почестями. На стандартные вопросы хозяев немцы небрежно отвечали, что мол, они утомлены и сначала хотели бы перекусить. После хорошего обеда союзники, краснея и бледнея, решаются задать, таки, разомлевшим немцам вопросы. Вопрос задается почему то такой: «Как Вы, господа, думаете, что несут Советские войска Европе?». Немцы отвечают, мол, а как вы сами думаете? Союзники, заикаясь и робея перед асами люфтваффе, отвечают, что они считают, дескать, Советы несут в Европу варварство. На это удовлетворенные гитлеровцы небрежно бросают: «Да, но вы это сами сказали…». Вот такая там царила атмосфера.

Наши, конечно, за свой стол не приглашали, по имени-отчеству не величали. Но были и исключения. Однажды Хартманн так достал следователя, что тот ударил его тростью. Видимо у оперативника были проблемы с ногами, другого повода иметь трость не усматривается. Хартманн отвечает на это ударом тубарета по голове гражданина начальника.
Затем двое суток карцера, в течение которых Белокурый Рыцарь (так его именовали почитатели) не на шутку испугавшись, с тоской ожидал, когда же его поведут на расстрел. Пришли на третьи сутки.
«Моргая от яркого света, он приготовился к самому худшему. Но его привели обратно в тот же кабинет, где он ударил русского офицера. Тогда он приготовился к побоям.

С изумлением он увидел, что в кабинете сидит тот же лейтенант НКВД и широко улыбается. Перед русским на столе стояла бутылка водки и лежала буханка хлеба. «Ну, как дела, Хартманн»?» Лейтенант указал на выпивку и закуску. «Подкрепись, Хартманн. Тебе будет полезно перекусить и выпить». Эрих был поражен. Этот человек обозлился на него до предела. И теперь он улыбается, предлагает еду и питье. Не в состоянии разобраться в загадочной психологии русского, Эрих взял кусок хлеба и глотнул обживающей водки. Русский следил за ним. Когда Эрих поставил стакан на стол, лейтенант широко улыбнулся и указал на стул, на котором сидел. «На этот раз я сижу на стуле, Хартманн. У тебя стула не будет. А теперь тебя отведут к остальным пленным. Я прошу прощения за то, что ударил тебя тростью». Потом старые заключенные сказали Эриху, что ударивший его офицер серьезно нарушил русские законы и мог подвергнуться строгому дисциплинарному наказанию, если бы начальство узнало об этом.
Это было правдой. За 10,5 лет заключения в русских тюрьмах этот удар по лицу тростью оказался единственным случаем физического воздействия на Эриха Хартманна». [130] Вот такой вот римейк на «Судьбу человека» получился.

Хартманн отказывался работать «на Советы» и трудился только на территории лагеря. Ссылался на международные конвенции, запрещающие эксплуатацию военнопленных, и распоряжение советского правительства, разрешавшее освобождать от работы старших офицеров вермахта и люфтваффе. Между тем, как мы знаем, до момента осуждения (для Хартманна это 1949г.) он и не мог привлекаться к труду без своего согласия. Другое дело после получения статуса военного преступника. Здесь выбирай – общие работы или карцер.

На самом деле, как следует из описания его биографии, до осени 1945г. Эрих в течении 5 недель вкалывал на торфоразработках в Кировской области. Условия там были никакие. Жили в землянках. Затем его, как старшего офицера, перевели в лагерь для комсостава Грязновец, как он пишет в «роскошные условия». Вот бы ему, как национальному герою, отказаться от офицерских преимуществ, добровольно разделить участь солдат. Нет, Эго выше героизма. Он еще несколько лет с вдохновением скоблил котлы на кухне в Грязновце, вспоминая ужас общих работ. «Понты» пришли позднее.
Не известно, смог ли Хартманн придерживаться своих понятий до конца. Позднее, после освобождения, он встречался с известным американским летчиком полковником Уокером М. Махурином, побывавшем в китайском плену во время корейской войны. Сравнивая впечатления от плена, Хартманн и Махурин согласились с тем, что «для коммунистов лишь вопрос времени сломать любого человека, попавшего к ним в лапы. Никакая отвага, патриотизм и верность не обеспечивают достаточной защиты против такого нажима. Ее не существует в принципе» [130]. Действительно, наши лагеря не сахар. Но ведь никто и не звал Хартманна в Россию, а Мухарина – в Корею.

Осенью 1955 года вернулся домой. Описание его прибытия настолько карикатурно, что трудно удержаться от иронии. На перроне его кто-то узнал, кто-то куда-то пригласил. «Эрих поднял руку, чтобы остановить этот поток слов. «Пожалуйста, не надо торжеств, — сказал он. — Я не хочу никаких праздников». Газетчики столпились вокруг Белокурого Рыцаря, почуяв сенсацию. Они все хотели узнать, почему Эрих отклоняет торжественный прием в его честь после 11 лет отсутствия». [130] Поступил на службу в армию ФРГ. Какое-то время находился в США, где инструктировал американских и немецких пилотов. Хартманн вышел в отставку в звании полковника. Даже во время службы в бундесвере публично выступал против гонки вооружений. Может это убеждение, может – экстравагантность, а может и долгоиграющие наработочки наших особистов…
В 1970 году он увлекся автогонками, создал несколько летных школ для молодежи. Умер от воспаления легких в сентябре 1993 года.

Среди контингента лагеря 476 нужно выделить заключенных сюда генералов армий гитлеровской коалиции. Всего СССР захватил в плен 403 генерала (в том числе 3 фельдмаршала и 8 адмиралов) вермахта и приравненных к ним лиц. Среди них 389 немцев, 1 хорват, 13 австрийцев. 105 человек умерли в плену, 24 из них были казнены, 268 генералов были осуждены судебными органами на длительные сроки каторжных работ или тюремного заключения, 11 человек были переданы в Польшу, Югославию и Чехословакию для проведения судебных процессов. Судьба 9 человек еще нуждается в уточнении, 278 генералов были освобождены в основном в 1953-1956 годах [6]. Эти цифры не учитывают плененный генералитет венгерской, румынской, японской армий, поэтому не являются полными.
В лагере № 476 за его историю находилось около 90 генералов вермахта, 5 генералов венгерской армии и 2-х — японской, один румынской [122].

В феврале 1954 г. на Среднем Урале находилось 78 генералов, из них 71 человек составляли генералы германской армии, 5 — румынской и 1 — венгерской. Был среди них и адмирал германского флота. В архивных делах сохранился эшелонный список, составленный при переводе осужденных для отбытия наказания в г. Иваново (Ивановский лагерь № 48 для военных преступников высшего командного состава), и В. Мотревич называет в одном из источников находившихся в Свердловской области генералов поименно.

Это генералы германской армии: К. Агрикола, О. Аудорш, О. Барт, Г. Бауэр, Э. Беге, К. Беккер, В. фон Беркен, Г. Беттхер, Э. фон Боген, В. Бремер, О. Брюкер, Э. Бушенгаген, Ф. Вайнкнехт, Р. Буттман, Г. Ганоуэр, М. Гартман, Г. Гейне, К. Герсдорф, А. Гешен, Ф. Гольвигцер, Э. Енеке, Д. фон Заукен, И. Зеебот, Э. Зилер, Э. фон Килиани, Г. Кламт, Г. Кольсдорфер, А. Конради, К. Коссман, Р. Кретцер, Т. Кречмер, Э. фон Куровский, Б. Лаш, Г. Ленгенфельдер, Ф. Лигман, Г. Линдеман, Г. Ломбард, Ф. Макке, В. Макс, Г. Медер, Э. Мерк, Г. Михаэлис, Э. Мюллер, Г. Нигафф, В. Бойман, В. Райгель, О. Раузер, К. Репке, Г. Риттберг, К. Роденбург, Ф. Раске, В. Рунге, К. Родигер, И. Тарбук, З. Томашки, Г. Траут, А. Трабитц, Г. фон Фалькенштайн, З. фон Фалькенштайн, З. Ферхайн, Г. Фишер, Ф. фон Кирхензитенбах, Л. Фрикке, Г. Хакс, Э. Хелль, А. Хемман, В. Хенне, З. Хенрици, А. Хенце, А. Хиггер, Ф. Хохбаум, Б. Хюльзен, В. Шартов, Б. Шац, И. Шватло-Гестердинг, Г. Ширмер, Ф. Шлипер, Р. Шлигер, З. фон Шляйниц, В. Шмидт-Хаммер, А. Шмидт, Р. Шперль, Ф. фон Штейккеллер, И. Энгель, Ф. Энгель; генералы венгерской армии: Ф. Вашвари, Г. Буковари, Л. Сабо, Г. Фехер, Г. Ерлих; румынской: Т. Станеску, а также контр-адмирал германского флота В. Арнсвальд.[ 75 со ссылкой на Отдел спецфондов ИЦ ГУВД. Ф. 56. Оп. 1. Д. 28.Л. 86—93] Возможно в этот список вкрались опечатки. Например, румын, проименованный здесь Т. Станеску, в работе Н.В.Суржиковой проходит как «бригадный генерал Станеску Стоян Николай, взятый в плен под Сталинградом и подписавший 23 ноября 1942 г. акт о капитуляции 3-й румынской армии» [122]. Она же сообщает, что контингент лагеря, кроме румына Станеску «включал около 90 генералов вермахта, 5 генералов венгерской армии и 2-х — японской».
Пленные генералы иностранных армий содержались в лагерных отделениях, расположенных в гг. Асбесте, Дегтярске и Первоуральске [75].Очевидно, большая часть их часть прошла через Асбестовское лагерное отделение номер 6. Дело в том, что из 9-ти умерших на Среднем Урале генералов, 6 похоронено в Асбесте, а 3 – в Первоуральске, где в пос. Талица г. находился и госпиталь № 1893 МВД СССР.

В Асбесте захоронены умершие в 1952-1954гг.: генерал-лейтенант Зикст фон Армин из г. Штеттена, командир 113 пехотной дивизии вермахта, генерал - майор Мюллер фон Бюлов из Восточной Пруссии, командир 246 пехотной дивизии, генерал-майор фон Штайн Либенштайн из Мюнхена, генерал-майор В.Гебб, генерал-майор И.Рупрехт, генерал – лейтенант фон Штрахвитц.
В Первоуральске нашли покой командир 257-й пехотной дивизии генерал Закс, и австрийцы-генералы И.Браунер и Р.Майснер. [75] Мне кажется правильным раскрасить как-то это перечисление фамилий, напоминающее лагерную перекличку. Приведу доступную инфомацию о генералах Рейха, дошедших до Урала, топтавших и нашу Асбестовскую землю.

Из приведенного списка побывавших в наших краях «зэках в лампасах» выделим несколько персон, заметных на общем фоне. Генерал армии Эpих Бушенгаген (Buschenhagen, Erich 1895 - 1994) был пленен, судя по всему, в 1943 году. В мае 1944 г. опеpативные оpганы УПВИ pаскpыли деятельность подпольной организации внутри подконтрольного ГПУ Союза немецких офицеров, которая пыталась бороться против линии, проводимой Союзом. Л. Берия отправил секретное донесение Сталину о мерах, принятых в этой связи. О хаpактеpе этих меp можно судить по сообщению об одном из оpганизатоpов этой гpуппы - генеpале Эpихе Бушенгагене. В сопpоводительной записке С. Кривенко и А. Кобулова к показаниям Бушенгагена отмечено, что в связи со своей оппозиционной деятельностью в СHО Бушенгаген 24 мая 1944 г. был заключен в Бутырскую тюрьму.

Генерал Бушенгаген выступал также на Нюрнбергском процессе, единственный из числа содержавшихся в СССР военнопленных, помимо фельдмаршала Паулюса.
Сильно помог он и в другом деле. Будучи важным чиновником Генштаба Германии в феврале, апреле и в начале июня 1941 года Бушенгаген вел переговоры с начальником генерального штаба Финляндии генералом Хейнриксом о заключении тайного военного соглашения против СССР. Эти переговоры завершились разработкой и утверждением оперативных планов войны против СССР под названием «Голубой песец», «Северный олень» и «Чернобурая лисица», являвшимися по существу частями общего стратегического плана ведения войны Германии против СССР, известного под названием «Барбаросса». Его показания очень пригодились во время судебного процесса над военными преступниками в Хельсинки. Тем более, что военный трибунал состоял из юристов Финляндии, которые старались доказать оборонительный характер финских действий.

НКВД удалось «расколоть» генерала Эpиха Бушенгагена путем сложной психологической работы. После некоторых раздумий Бушенгаген согласился письменно и собственноручно изложить все известные ему факты участия генерального штаба Финляндии в подготовке и нападении на СССР. Заявление Бушенгагена на имя Советского правительства о тайных связях Финляндии с Германией до войны накануне нападения на СССР через Союзную контрольную комиссию в Финляндии было передано в распоряжение трибунала в Хельсинки и вслед за тем 15 января 1946 года опубликовано в советской печати. Это оказало решающее воздействие на процесс, и финские военные были осуждены своим же финским судом.[21] В этом же процессе прозвучали показания генерал-майора авиации фон Фалькенштейна, в 1941г. работавшего в оперативном отделе генерального штаба ВВС Германии. В нашем списке содержавшихся в области генералов есть Г. фон Фалькенштайн и З. фон Фалькенштайн. Думается, что один из них тот самый фон Фалькенштейн, заявление которого на суде в Хельсинки, вместе с показаниями Паулюса и Бушенгагена, лишило подсудимых финских военных преступников их основного защитного аргумента.

Выступление фельдмаршала Паулюса, давшего показания о pазpаботке плана "Баpбаpосса", встретило неоднозначную оценку среди плененного генералитета. НКВД зорко следил за их реакцией. Оперативная информация, поступавшая на стол самым высоким начальникам страны, зафиксировала эту реакцию. Двое из будущих узников лагеря 476 генералы Фриц Гольвитцеp (Gollwitzer,Friedrich 1889 -1977), Александр Конpади (Conrady,Alexander 1903 -1983) - оценили выступление Паулюса как разумный шаг в сложившейся ситуации, который мог помочь ему и другим генералам, взятым в плен в Сталинграде, избежать обвинений в свой адрес, другие же - Рудольф Шпеpль, Фpидpих Штейнкеллеp (тоже будущие «уральцы») обвинили его в низости и обмане.
Генерал германской армии Э. Енеке остался в хрониках того времени, как один из авторов заявления об участии Германии в гражданской войне в Испании и возможности вступления Испании во вторую мировую войну.[6] Уже упомянутый Конради, а также Ф. фон Штейккеллер (Steinkeller, Friedrich-Carl von 1896 -1981), Михаэлис (Michaelis,Herbert 1897 -1969) фигурировали в деле антисоветской группы бывших немецких генералов в лагере № 48 Ивановской области. Они были членами ликвидированного Союза немецких офицеров. Обвинение основывалось на агентурных донесениях о настроениях генералов. Постепенно были собраны материалы на 48 генералов, высказывавшихся о планах возрождения Германии и немецкой армии, необходимости наказания членов Национального комитета, борьбы против большевизации Германии и т. п. [6] В свердловском генеральском списке фигурирует А.Шмидт. Шмидт – фамилия распространенная, даже среди генералов. Даже с инициалом «А». Только выживших на войне генералов с именем на букву А – шесть человек [186]. Например, был Август Шмидт (August Schmidt), генерал-лейтенант, командир 10-й танковой дивизии, награжденный 23.11.44г. Рыцарским Железным Крестом с Дубовыми Листьями (Das Ritterkreuz des Eisernen Kreuzes mit Eichenlaub) [172]. В белорусском котле был взят в плен начальник инженерных войск 9-й армии генерал-майор Аурель Иоганн фон Шмидт. Но он был репатриирован еще в 48-м году [49].

Более вероятно, что в 476-м лагере оказался Артур Шмидт (Schmidt,Arthur 1895 -1987), генерал-лейтенант, начальник штаба 6-й армии Паулюса. Источник, собиравший на него досье, сообщает: «Был ярым противником капитуляции, хотя пытался улизнуть из Сталинградского «котла» на самолете - якобы для личного доклада фюреру. Лично открыл дверь советским парламентерам:- Должен доложить: русские пришли! - и первым положил на стол свой пистолет. В плену устроил скандал, когда у Паулюса пытались изъять перочинный нож и ножницы: «Германские фельдмаршалы маникюрными ножницами самоубийств не совершают!» Приговорен к 25 годам заключения. В октябре 1955 года вернулся в Гамбург» [136].

Уже упоминавшаяся медсестра Ивановского лагеря № 48 Т.В.Мотова о нём: «Начальник штаба 6-й армии генерал Артур Шмидт приехал фашистом и уехал фашистом, семь лет с нами не здоровался...» [56]. Из этого вытекает, что А.Шмидт в 1950г. был этапирован из Ивановского лагеря в другой. Прямо в 476-ой, где он засветился в 1954г., или был промежуточный, мы не знаем.
 
MSDNO_17Дата: Вторник, 18 Июня 2019, 18.36.33 | Сообщение # 9
Группа: Эксперт
Сообщений: 686
Статус: Отсутствует
Еще один «сталинградец», представленный в лагерном списке - Карл Роденбург (Karl Rodenburg 1894 -1992), генерал-лейтенант, командир 76-й пехотной дивизии 6-й полевой армии вермахта. Сдался в плен 1-го или 2-го февраля 1943г. [106а] Для поднятия боевого духа Роденбурга Гитлер 8 октября 1942 года наградил его Рыцарским крестом за Сталинград. А всего через четыре месяца, 31 января 1943 года, фюрер добавил к этой награде «Дубовые листья», что означало высшую категорию Рыцарского креста. Роденбург одним из первых окруженных генералов поддержал вывод Паулюса о том, что сопротивление бесполезно [136].
Летом 1943г. Роденбург подписал письмо генерал-фельдмаршал Паулюса, обвинявшее создателей Союза немецких офицеров в предательстве Германии [142].

Был захвачен в плен 1-2 февраля 1943г. в Сталинграде и генерал-майор Pаске (Roske,Fritz1897 -1956), командующий группой немецких войск, окружённой западнее центральной части Сталинграда. [106а] В списке зэков лагеря 476, переводимых в Иваново фигурирует генерал Ф. Раске. Это одно лицо. В другом источнике упоминается Фриц Роске, генерал-майор, командир 71-й пехотной дивизии 6-й полевой армии вермахта, командующий южной группировкой немецких войск в Сталинграде. Речь идет об одном человеке. Реноме у него не очень. Звание генерала получил за несколько дней до сдачи в плен. Перед арестом предлагал одному из офицеров штаба окруженной армии укрыться среди пустых бочек с бензином, стоявших в кузове машины. Был посрамлен и отказался от своей затеи. Первым вышел из окруженного блиндажа навстречу советскому офицеру, предложившему немцам добровольно сдаться в плен. Раске сказал ему: «Я сдаюсь. Орден вам обеспечен... Я провожу вас в блиндаж, где находится Паулюс» [136].

Из числа заключенных генералов лагеря 476, представленных в списке, попали в плен во время разгрома немецкой армии «Центр» в Белоруссии (июнь 1944г.):
- командир 53-го армейского корпуса генерал пехоты Ф. Гольвитцер (Gollwitzer,Friedrich1889 - 1977) (в списке Ф. Гольвигцер);
- командир 206-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Альфонс Алоис Хитер (Hitter,Alfons1892 - 1968) (в списке А.Хиггер, это опечатка);
-командир110-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Эберхард Эберхард фон Куровски (Kurowski,Eberhardvon 1895 -1957);
- командир 57-й пехотной дивизии генерал-майор Адольф Адольф Тровиц (Trowitz,Adolf 1893 - 1978 ) (в списке есть А. Трабитц, опечатка);
- командир 45-й пехотной дивизии,которая в июне 1940 года первой вошла в Париж, а спустя год, в июне трагического для нас 41-го безуспешно штурмовала Брестскую крепость генерал-майор Иоахим Конрад Энгель (наличие его в лагере 476, вопреки присутствию в списке – большой вопрос, но об этом позднее);
- командир 36-й пехотной дивизии генерал-майор Александр Эдмунд Конради (Conrady,Alexande1903 -1983). [70] Также и там же попали под опеку ГУПВИ командир 6-й и пехотных дивизий генерал-лейтенант Ганс-Вальтер Адольф Гейне, командир 260-й пехотной дивизии генерал-майор Гюнтер Вальтер Кламмт (Klammt,Günther1898 -1971), командир 246-й пехотной дивизии генерал-майор Клаус Максимилиан Мюллер-Бюлов. После неудачной попытки прорыва остатков 18-й моторизованной дивизии и дивизии "Фельдхернхалле" восточнее Крупицы угодил в плен командир последней генерал-майор Фридрих-Карл Эвальд фон Штайнкеллер (Steinkeller,Friedrich-Carl von 1896 -1981). Дивизия "Фельдхернхалле", уничтоженная под Сталинградом, была воссоздана из добровольцев штурмовых отрядов СА в качестве дивизии мстителей.

К товарищам по оружию присоединился командир 95-й пехотной дивизии генерал-майор Герберт Карл Михаэлис (Michaelis,Herbert 1897 -1969), сдавшийся в районе Борисова.
Интересны детали пленения под Витебском командира 206-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Альфонса Алоис Хиттера. Сначала отклонивший было ультиматум о капитуляции генерал, вскоре передумал и прикатил в плен на персональной легковушке. Вот Хиттер так Хиттер…

К «белорусскому» контингенту относится и командир 78-ой штурмовой дивизии, любимчик Гитлера генерал-лейтенант Ганс Траут (Traut,Hans 1895 - 1974). Эта дивизия единственная в вермахте удостоилась имени «штурмовая» за особые заслуги осенью 1942 года. Когда пойманного Траута вели по обочине дороги от деревни Станево к деревне Карпиловка, к генералу, улучив момент, как вспоминают местные жители, подбежал солдат и резким, хорошо поставленным ударом с правой от души съездил по генеральской физиономии. [70] Пленных бить не хорошо. Но жители изувеченной войной белорусской деревеньки вряд ли осудили солдатика.
В заключении Траут, похоже, присоединился к Союзу немецких офицеров, так как за него еще в 1944 г. хлопотал руководитель этой организации. «Когда в 1944 г. виновниками зверств были названы генералы Траут и Клямт (в нашем списке есть Г.Кламмт – авт.), Зайдлиц обратился в ГУПВИ с просьбой ускорить расследование, т.к. деятельность НКСГ и СНО будет сильно скомпрометирована, если его члены, объявленные гитлеровским правительством преступниками, будут обвинены также и в СССР» [6]. Т.е., пленные генералы для Гитлера были преступниками.

Любимчик Гитлера был судим военным трибуналом Белорусского военного округа в период с 28 октября по 4 ноября 1947 года в помещении Бобруйского Дома офицеров. Вместе с ним был осужден генерал-майор А.Конради и другие военные преступники. Срок – 25 лет.
Такой же срок получили судимые трибуналом войск МВД Белорусского округа в ходе открытых судебных заседаний, проходивших в Гомельском клубе железнодорожников с 13 по 20 декабря 1947 года, генерал-лейтенант Э.Куровски, генерал-майор Г.Кламмта.
Ф. Гольвицер, среди плененных в Белоруссии, был наиболее крупной фигурой. Его звание по советской градации приравнивается к генерал-полковнику. Его армейский корпус был окружен в районе Витебска и обречен. 24 июня 1944г. Гитлер направил Гольвитцеру приказ, разрешавший 53-му корпусу пробиваться к своим войскам, при условии, однако, что “одна дивизия останется в Витебске и будет его удерживать. Имя командира сообщите мне”.

Командир корпуса в 19.30 того же дня передал свою последнюю радиограмму из города: “Даю личную клятву сражаться до конца. Гольвитцер”. Гольвитцер не продержался со своим корпусом и двух дней. Утром 26 июня он приготовился прорываться в юго-западном направлении. Прорваться удалось лишь группе, насчитывавшей до 8 тыс. человек. Но она была вновь окружена и вскоре уничтожена. Утром 27 июня остатки вражеских дивизий приняли ультиматум советского командования о капитуляции и сдались в плен. [209] Между тем, сам Ф. Гольвицер, похоже, руки поднял не добровольно. Его "отловил" артиллерийский разведчик из 464-го артполка 164-й стрелковой дивизии младший лейтенант Николай Якимов.

В Витебске, в помещении городского театра, в период с 29 ноября по 31 декабря 1947 года генерал пехоты Ф.Гольвитцер предстал перед судом Военного трибунала Прибалтийского военного округа. На одной скамье с ним находились и тоже получили свои 25 лет генерал-лейтенант А.Хиттер, генерал-майор К.Мюллер-Бюлов, будущие узники лагеря 476.[49] Гольвицер и Хиттер были освобождены в 1955 году и в качестве неамнистированных военных преступников переданы Германии, генерал Мюллер-Бюлов умер в заключении в 1954 году [70].
Из состава приведенных в свердловском списке генералов, взятых в плен в 1944г. в Белоруссии, фон Штайнкеллер, Михаэлис, Тровиц, Конради и Хиттер проходили по делу группы заговорщиков, состоявшей из 48 реваншистски настроенных генералов, членов расформированного СНО. Это было в период их нахождения в Ивановском лагере.

Интересный факт. 17 июля 1944 года по центру Москвы прошла колонна немецких пленных. В ней находилось 57.600 вражеских воинов, захваченных в Белоруссии. Это была пропагандистская акция, единственная за всю историю войны, призванная показать миру достижения Советской Армии. Процессию возглавляли 19 фашистских генералов [49], по другим данным 23 [200]. Так вот, из этого генеральского количества, как минимум 13 человек через десять лет оказались в нашей Свердловщине, в лагере 476. Это:

1. GL Werner von Bercken – 102nd Infantry Div.
2. GM Alexander Conrady – 36th Infantry Div.
3. GM Joachim Engel – 45th Infantry Div.
4. Gen.d.Inf. Friedrich Gollwitzer – LIII Army Corps
5. GL Alfons Hitter – 206th Infantry Div.
6. GM Gunther Klammt – 260th Infantry Div.
7. GL Eberhard von Kurowski – 110th Infantry Div.
8. GM Herbert Michaelis – 95th Infantry Div.
9. GM Claus Mueller-Bulow – 246th Infantry Div.
10. GM Friedrich-Carl von Steinkeller – Pz.Gr.Div “Feldherrnhalle”
11. GL Hans Traut – 78th Sturm Div.
12. GM Adolf Trowitz – 57th Infantry Div.
13. Gen.d.Art. RolfWuthmann – IXArmyCorps.

Привожу список на латинице, как он был в источнике [200]. GL – генерал –лейтенант, GM – уже понятно что, и т.д. InfantryDiv – пехотная дивизия, Pz – танковая, Sturm - штурмовая.
Войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов с 20 по 31 августа при освобождении Румынии взяты в плен будущее «уральцы» командир 79-й немецкой пехотной дивизии генерал-лейтенант Вайнкнехт, командир 302-й немецкой пехотной дивизии генерал-майор фон Боген. Здесь же был пленен командир 110-й румынской пехотной дивизии дивизионный генерал Стенеску Троян [107].
В списке командиров и штабных офицеров группы армий «Южная Украина» на 1 августа 1944 года также можно найти фамилии генеральского контингента лагеря 476. Это командир 7-го армейского корпуса генерал от артиллерии Хелль, командир 49-го армейского корпуса генерал от артиллерии Гертман, 15-ой пехотной дивизии командир генерал-майор Шперль, 304-й пехотной дивизии командир — генерал-лейтенант Зилер [140].

Среди перечисленных в списке генералов-з/к лагеря 476 были награжденные высшими наградами гитлеровской Германии. Кроме Карла Роденбурга, о котором уже говорилось, кавалером рыцарского железного креста с дубовыми листьями(Das Ritterkreuz des Eisernen Kreuzes mit Eichenlaub) был также Александр Конради (Alexander Conrady).Он получал награду 22.08.43г. в качестве оберст-командира 118-го гренадерского полка(Oberst Kommandeur Gren Reg 118). Всего таким крестом было награждено более 800 человек, и я этот список досконально не анализировал.

Этой же награды был удостоен 02.03.44г. уже упоминавшийся Эрих Хартманн (Erich Hartmann), тогда еще лейтенант Люфтваффе. А также генерал-лейтенант Отто Ляш (Otto Lasch), командир 349-й пехотной дивизии, позднее (август 1944г – апрель 1945г) командовавший обороной Кенигсберга. Крест он получал 10.09.44г. [172]. В свердловском генеральском списке его фамилии нет. Есть, правда, Б. Лаш.Тоже опечатка? Опечатка, проверено по достоверным источникам. В своих мемуарах Отто фон Ляш, генерал от инфантерии, указывает, что «описание моих дальнейших скитаний и всего пережитого в советских тюрьмах и трудовых лагерях Москвы, Ленинграда, Казахстана, Воркуты у Ледовитого океана, Асбеста на Урале и Сталинграда на Волге могло бы составить целую книгу»[64]. Таким образом, г. Асбест зафиксирован документально, как место заключения этого крупного военного гитлеровской эпохи

Во время войны рыцарским крестом с дубовыми ветвями и мечами (Das Ritterkreuz des EK mit der Eichenlaub mit Schwertern), введенным 21.6.1941, было награждено: 160 чел. В том числе несколько будущих «уральцев». Это Дитрих фон Заукен, 20.2.1944, генерал-лейтенант, командир 4-й танковой дивизии; Гельмут Маедер (в списке - Г. Медер);
18.4.1945, генерал-майор, командир гренадерской дивизии «Фюрер»; Герман Нихоф (в списке есть Г. Нигафф), 26.4.1945, генерал пехоты, командир крепости Бреслау; Хартманн Эрих, 25.8.1944, обер-лейтенант, командир 9-й эскадрильи JG 52.
Кавалеры рыцарского креста с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами тоже есть. Но мало. Еще бы – за всю войну было лишь 27 награжденных. Под номером18 - Хартманн Эрих, 25.8.1944, обер-лейтенант, командир 9-й эскадрильи JG 52. То есть он в этот день получил крест и с мечами, и с листьями, и с бриллиантами. Наш пострел везде поспел.27-й, последний крест с бриллиантами, принял генерал танковых войск, командующий армией «Восточная Пруссия» фон Заукен Дитрих (з/к лагеря 476), 8.5.1945, т.е. в день капитуляции Германии. А они все награждались…

Очень любили немецкие офицеры и генералы всяческие «понты», особенно награды. Может быть, это их и сгубило. Вы подумайте: 9-го мая 1945года (9-го мая!) были награждены железным крестом с дубовыми листьями 13 военных [172,203]. Это значит, наши солдаты на верху праздновали спиртом победу, крутили «козьи ножки», а внизу, в подвале, щёлкали каблуками и лихорадочно награждали друг друга. Нам никогда не понять этот народ…

Кстати сказать, наш Белокурый Рыцарь, Эрих Альфредович Хартманн, тоже получил звание майора 8 мая 1945г, в 23-х летнем возрасте. Это, собственно, и спасло его от вятских торфоразработок. Машина, которая производила звания и награды для немецкой армии, оказалась живучей самой армии.
Не следует из гитлеровских генералов лепить идеализированный образ этаких пруссаков, педантичных, сухих, бесплотных. Вот как описывает военнопленных генералов, находившихся в подмосковном Войкове, адъютант Паулюса полковник Адам. «Их главное занятие состояло в игре в карты; основной темой их разговоров было «доброе старое время», они вспоминали свои офицерские звания и происшествия в казино. Они не испытывали большого интереса к богатой лагерной библиотеке, но зато непрерывно говорили о еде».

Об одном из предводителей генеральского милитаристского лагерного большинства и любви к наградам. «Мне как-то прошипел генерал Нигофф, встретившись со мной в липовой аллее: «Вы, негодяи, будете первыми, кого мы повесим, вернувшись домой».
Эх ты, болван, подумал я. Нигофф был не только закоренелым реакционером, но и низким негодяем, который изощрялся в таких похабных речах и грязных шутках, каких я никогда и ни от кого не слыхал. С грудью, увешанной высшими орденами, он гордо расхаживал по лагерю и громко трубил свои непристойности, чтобы все их слышали. Вероятно, он думал, что этим он всем импонирует. Однако в один прекрасный день у него и ему подобных на некоторое время перехватило дыхание. Это было в конце 1946 года, когда комендант лагеря на основании решения четырех держав-победительниц велел изъять все ордена и знаки различия. Пришел конец красно-золотым генеральским знакам различия, конец всей мишуре. Форменная одежда выглядела пятнистой и выцветшей. Вероятно, правдивость выражения «одежда делает людей» никогда не проявлялась более явно, чем на примере этих ощипанных стратегов». [1] Следует, правда, указать, что полковник Адам в тот период уже сотрудничал с немецкими антифашистскими организациями и в лагере считался изгоем, что не могло не повлиять на объективность его оценок.
Упомянутый Нигофф, в 1954г – заключенный лагеря 476, (в списке Матревича - Г. Нигафф, в другом источнике - Герман Нихоф) генерал пехоты, командир крепости Бреслау, числится среди награжденныхво время войны Рыцарским крестом с дубовыми ветвями и мечами (26.4.1945) [203]. Об этом говорилось выше.
Татьяна Васильевна Мотова, работавшая медсестрой в генеральском лагере (село Чернцы Ивановской области) тоже запомнила изъятие орденов у полководцев. «Генералы, и Паулюс в том числе, ходили в своих военных мундирах и даже при орденах. Но после того как были осуждены на различные сроки, знаки различия их заставили снять, награды сдать. Представьте: простыня, разостланная на полу, а на ней - гора орденов и медалей. Я присутствовала при этой процедуре, потому что руководство лагеря опасалось обмороков...» [56].

В общем, кастрацию бы полководцы перенесли легче… Полковник Адам, правда, ошибочно указал 1946г., как дату изъятия наград, на самом деле это был ноябрь 1945г. [6].
Теперь о немецких генералах – наших земляках. В том смысле, что они уже 50 с лишним лет в земле нашей, в которой и мы когда-то будем…
Раз выше речь шла о наградах, назовем еще одну фамилию, находящуюся на самом верху иерархии фашистского героизма. Вы сидите? И так - Гиацинт Граф Штрахвитц фон Гросс Цаухе унд Камминетц (Hyazinth Graf Strachwitz von Gross Zauche und Camminetz}. Скажете, такого не бывает, средневековая конструкция. Да нет, именно так преподносят эту фигуру списки награжденных. На русский многие ее переводят с ошибками. А кто это сделает без ошибок? Упомянутый граф был награжден крестом с листьями 13.11.42г. Тогда он был оберстлейтенантом – командиром танковых войск (Oberstleutnant Kommandeur I./Pz Reg 1). По нашему это вроде подполковника.. 28.3.1943, он, уже как полковник резерва, командир танкового полка «Великая Германия», добавил к дубовым листьям своего креста еще и меч.15.04.1944г., граф Штрахвитц, полковник резерва, командир боевой группы в группе армий «Север», становится 11-м по счету полным кавалером упомянутого креста, прибавив к нему бриллианты..

Ну и что, спросит читатель. Какое нам дело до этого рыцаря голубых кровей? « В наших краях нету таких…»
Были. Похоже, были. Среди захороненных на кладбище асбестовского отделения лагеря № 476 покоится прах генерал–лейтенанта фон Штрахвитца. Русскоязычный Интернет указывают на двух офицеров гитлеровской армии, в фамилии которых присутствует слово Штрахвитц. Это упомянутый граф Штрахвитц, танковый командир, от души награжденный крестами.
Второй фон Штрахвиц, тоже полковник, фигурирует в деле о попытке покушения на Гитлера в начале 1943г. (до марта) в Смоленске. «Чтобы действовать наверняка, было решено, что стрелять в Гитлера, когда он посетит Смоленск, будет целая группа из 10 офицеров. Возглавить ее согласились кавалерист Шмидт-Зальцман и полковник фон Штрахвитц. Но и от этого плана пришлось отказаться» [46].

Другой источник указывает: «Второй этап операции предусматривал покушение во время торжественного банкета, который устраивал Клюге в честь Гитлера и этот план всеми без исключения был признан наиболее рискованным. Стрелять должны были сразу девять офицеров — уже упомянутые Тресковым начальник разведки штаба Герсдорф, сотрудник оперативного отдела Штрахвитц, братья Георг и Филипп фон Безелагер и еще несколько военных [208].
Итак, один полковник фон Штрахвитц – танкист, герой Рейха. Второй – сотрудник оперативного отдела, заговорщик. Кому из них быть к концу войны генерал-лейтенантом, а после войны – заключенным лагеря 476? Если второму, строившему козни против фюрера – тогда в жизни вообще справедливости нет.

Гиацинт Граф Штрахвитц фон Гросс Цаухе унд Камминетц (кстати, Гиацинт – это имя) на протяжении всей войны был на острие битвы, замечаем самым высшим руководством и награждаем им. Это ли не кандидат в генерал-лейтенанты? В итоге, это ли не кандидат в заключенные лагеря 476? Нет. Этот, действительно получил лампасы генерал-лейтенанта, сдался американцам. Два года отбывал срок, еще 3 года работал по контракту с сирийским правительством по военной части. Благополучно вернулся в 1951г в Германию и умер в 1968г [184].

Ситуацию прояснил Интернет немецкоязычный. Действительно, в роду Штрахвитцей во время второй мировой войны были два генерал-лейтенанта – граф Гиацинт и барон Мауритц Фрейхер фон Штрахвитц (Strachwitz, Mauritz Freiherr v.). Гиацинта, правда, некоторые источники именуют штандартенфюрером СС, видимо было у него и такое звание [207]. Так, вот, Асбестовским узником являлся Мауритц фон Штрахвитц, командир 87-й пехотной дивизии. Награжден рыцарским крестом 9 января 1945г[188]. Полное его имя Мауритц Барон фон Штрахвитц унд Гросс-Цаухе (MauritzBaronvonStrachwitzundGross-Zauche). Интересно, на лагерной поверке всю фамилию произносили или только фрагменты? Кстати, Мауритц Фрейхер и Мауритц Барон это одно и тоже, т.к. слово «фрейхер» по-немецки и означает баронский титул.

Родился он 12 декабря 1898г. в старинной дворянской семье, одной из самых именитых семей Европы. Их родовое гнездо находилось в местечке Брюзевитц (Brüsewitz) в Восточной Германии. После раздела Германии семья бежала на Запад страны. Но это уже без Мауритца. Тот в это время находился в руках НКВД.
Как всякий нормальный барон имел он жену, понятно, баронессу, и тоже знатного рода. Элизабет баронесса Ландсберг–Велен (ElisabethBaroninvonLandsberg-Velen). Сочетались браком они 8-го сентября 1926г. Детей у них родилось четверо - два барона, две баронессы. Все как положено в благородных семействах. По состоянию на 2004г. трое из них были живы. Баронесса Элизабет, жена Мауритца, умерла в 1987г.

Первый в семье мальчик, Мауритц-Бодо (г.р. 1929), в 50-е годы был известным в Германии автогонщиком в классе Формула-2. Пока барон Мауритц перековывался в советских лагерях, в Германии у него родились внук и внучка (в 51-м и 52-м годах от Мауритц-Бодо). Внук был назван, видимо, в честь деда и является его полным тезкой. [194].
Сам барон фон Штрахвитц в 1917 г. после окончания юнкерского училища был уже лейтенантом и захватил кусок первой мировой войны. Служил он в то время по преимуществу в кавалерии. В 1936г он майор и до 1943г. служит начальником штабов - дивизий, армий, армейских корпусов. Растет и в звании – в 1939г. подполковник, в 1942г. полковник. В 1943г. находился несколько месяцев в резерве фюрера. Затем, с ноября 1943г по август 1944 командовал 87-й пехотной дивизией. Воевала эта дивизия в указанный период на территории Курляндии. В конце августа 87-ая пехотная дивизия Вермахта (под командованием генерал-майора барона Маурица фон Штрахвица), вместе с 37-ым и 38-ым полицейскими эстонскими батальонами и батальоном т. н. «финских парней» (добровольцев из Финляндии, в основном, тоже эстонцев по происхождению), ликвидировали советский плацдарм в Кяревере, за это были поимённо отмечены во фронтовых известиях Вермахта. [189, 193] Затем для Штрахвитца был перерыв, похоже, по ранению, до января 1945г. И снова эта же дивизия – и уже до самого пленения [201].

В феврале 1944г ему было присвоено звание генерал-майор, а 1 августа этого же года – генерал-лейтенант. Ровно 9 мая 1945г. сдался в плен Советской Армии. Совсем не похоже, что именно этот Штрахвитц готов был стрелять в Гитлера в Смоленске. Пусть эту загадку разгадают другие.
О странствиях барона Штрахвитца по советским лагерям известно мало. Главный источник – рассказ о нем непроименованного солагерника на персональном сайте Штрахвитцей. Рассказ называется «Mauritz Freiherrn von Strachwitz zum Gedenken Erzählt von einem, der mit ihm war».Это можно перевести, как «Мауритц Фрейхер фон Штрахвитц в воспоминаниях того, кто был с ним». [193] Рассказ написан в стиле покаяния автора перед генералом, который мужественно переносил все тяготы и лишения, не сломился, не стал действовать в угоду победившему врагу. А вот он, автор, малодушничал, голосовал на лагерных собраниях за антифашистские резолюции, давал показания против своего генерала и т.д. Он каялся за это перед своим генералом еще в лагере. Но его генерал утешал его: «Оставьте эту головную боль. Вы делали то, что Вы должны были. Никто не может помочь мне здесь. Я - юнкер, барон, генерал - этого хватит здесь для вечного проклятия». Штрахвиц смеялся. «Думайте о себе и Вашей семье!».
Позиция, вообще говоря, заслуживает уважения. Другое дело – оценка автором рассказа позиции страны-победительницы по отношению к ним, военным преступникам, самооценка своих захватнических действий. Здесь больше желчи, чем логики. Но об этом позднее.

Из фактического материала вытекает, что Штрахвитц не менее двух лет отбывал наказание в Воркутинских лагерях. Здесь он находился на общих работах, орудовал лопатой. Дважды лежал в больнице, вроде как с дистрофией. Был он и в лагере в городе Сталино. Там отсидел три недели в карцере.
Очевидно, что он получил срок не позднее 1948года. Больше повезло тем генералам, которых «мусолили», т.е. не осуждали, до 1949г. и еще позднее. Они избежали Воркуты, которая была реальной советской зоной со всеми штучками, которые описал до меня В.Шаламов. С 1949г., как вы помните, осужденных пленных стали содержать в специальных лагерях, в которых шансов выжить было больше, чем в санатории ВЦСПС. Штрахвитцу не повезло.

Как следует из рассказа солагерника барона, тот относился к разряду непримиримых, чем, видимо и объясняется его «невезение». Отношения между генералами-«антифа» и генералами-«фа» были напряженными – от бойкота первых вторыми до угроз расправы. Вот как описывается встреча Штрахвитца с генерал-лейтенантом фон Ленски, одним из лидеров Союза немецких офицеров. «Это был господин фон Ленски, генерал, кавалерист, землевладелец с немецкого востока. Долгое товарищество связало Штрахвитца и Ленски друг с другом, общая борьба на 2 войнах, переживания в гарнизонах и маневрах.

Сегодня они встречаются в России за колючей проволокой. Ленски знает, что дурная слава бежит впереди него. Штрахвитц известен. Встреча не будет проста, думает Ленски. Все же, он решается на это: «Добрый день, мой дорогой Штрахвитц». Он кричит и сияет. Он протягивает руки и приближается, оживленного шагая. «Я не знаю Вас», говорит Штрахвитц ледяным голосом и проходит. Все же, по его походке и движению все замечают, что бродит в нем». Вот такие нешуточные страсти бушевали в наших лагерях даже среди баронов. Германию разделила не Берлинская стена. Невидимая стена встала между людьми.

В 1953 г. Мауритц Барон фон Штрахвитц унд Гросс-Цаухе находился в Асбестовском отделении лагеря 476, где и умер от гепатита. Умер он, по словам того же солагерника, «21 октября 1953г. утром около 5 ч. западно-сибирского времени». Причем он подробно и в деталях описывает церемонию захоронения генерала. Между тем, на этой же фамильной Интернет-страничке, где помещен рассказ, дается справка, где среди других этапов биографии Штрахвитца указано (на нем.) «умер: 10.12.1953г., лагерь Асбест/ Свердловск/СССР». И здесь же, еще раз,«10.12.1953 verstorben». Что почём… Причем эти даты конфликтуют не только внутри этого источника, но и между другими источниками. Видимо, есть официальные данные и сведения очевидцев, которые разнятся.
Мы еще вернемся к воспоминаниям о Штрахвитце, так как там есть подробности о Асбестовском лагере. Нам это интересно.

Видным военноначальником, похороненным на кладбище 6-го Асбестовского отделения лагеря 476, являлся Ганс-Генрих Зикст фон Арним, генерал-лейтенант, командир 113 пехотной дивизии вермахта. Он уроженец города Штеттена (Stettin). Родился 06.11.1890г.[191] В одной работе его имя не верно приводят, как Ганс-Фридрих. Его первую часть фамилии иногда приводят как Сикст. Это нормально. Вторую часть фамилии не редко деформируют и пишут как Армин. Однако все немецкие авторы приводят имя генерала баз вариантов – Арним (Hans-Heinrich Sixt von Arnim). Это известная дворянская фамилия Германии. В книге Василия Гросмана «Жизнь и Судьба» Арним фигурирует и фамилия генерала не искажена.

Его военная карьера началась еще во время первой мировой войны. Известно, что с 29 июня по5 июля 1919 фон Арним был военным комендантом г. Риги [195]. 25.09.1939 он принял командование 95 пехотной дивизией вермахта. Эта дивизия последовательно участвовала в захвате и оккупации Франции (май-декабрь 1940г.), Польши (январь – июнь 1941г.). Затем ее перебрасывают на Восточный фронт, где фашисты поимели серьезные проблемы. С июля 1941г. по декабрь 1942г. дивизия в южном секторе советско-германского фронта.

Между тем самого фон Арнима назначают в мае 1942г. командиром 113 пехотной дивизии и он воюет на Сталинградском направлении. К тому времени он уже генерал-лейтенант и кавалер рыцарского железного креста (22.09.1941г.) и золотого немецкого креста (годом позже).[191] Вот как отзывается о нем современная российская журналистика. «Генерал Зикст фон Армин (так в источнике - авт.) вынашивал дерзкие планы прорыва из Сталинградского окружения. Жестко отзывался о бездарности Манштейна, пытавшегося прорвать блокаду. Сдался в плен одним из последних - 2 февраля 1943 года. От его 15-тысячной дивизии осталась сотня обмороженных солдат. » [136] Ряд Интернет-ресурсов указывает другую дату пленения фон Арнима - 20.01.1943, что на десять дней раньше капитуляции Паулюса [191]. Однако сводка Совинформбюро сообщала: «Кроме того, 1 и 2 февраля взяты в плен следующие генералы немецкой армии: 1) командир 8 армейского корпуса генерал-полковник Вальтер Гейтц, 2) командир 76 пехотной дивизии генерал-лейтенант фон Роденбург, 3) командир 113 пехотной дивизии генерал-лейтенант фон Зикст Армин /…/». [106а] Кстати, в этой сводке родился и стал кочевать по страницам искаженный вариант фамилии военноначальника.
Зикст фон Аpним пользовался полным доверием фельдмаршала Паулюса. Когда в 1944г. от него ждали участия в антигитлеровском Союзе немецких офицеров и необходимо было сделать сложный выбор, для пpинятия окончательного pешения Паулюс попросил pазpешения поговорить именно с генерал-лейтенантом Зикстом фон Аpнимом [6].

До этого, в 1943г. фон Арним подписывал заявление фельдмаршала против позиции СНО [142]. И не только подписывал, но и являлся автором заявления и инициатором бойкота генерала фон Зейдлица и других офицеров, примкнувших к антифашистам. В лагере Войково, где это происходило, он в этот период был лидером «неисправимых». [1] 8-го декабря 1944г. пятьдесят находящихся в плену генералов выступили с обращением к народу и армии Германии. В последствии его так и именовали - «обращение 50 генералов». Вот цитаты из него, определяющие смысл воззвания.

«Москва, 8/12-1944. Немцы! Война проиграна!
Подымайся на спасительный подвиг против Гитлера и Гиммлера, против их губительного режима! Освободись сам от этого безответственного и преступного государственного руководства, толкающего Германию на верную гибель!
Кончай войну, прежде чем совместное наступление объединенных сил противника уничтожит немецкую армию и то последнее, что еще осталось у нас на родине».
Опубликовано в газете «Фрейес Дейчланд» № 50 10. XII. 1944. Русский перевод см. в «Правде» от 15 декабря 1944 г., стр. 3.)». [1] Воззвание среди прочих подписал и генерал-фельдмаршал Фридрих Паулюс (GFMFriedrichPaulus).
Однако подписи генерала фон Арнима под документом нет. Это говорит, видимо, о том, что не всегда позиции Паулюса и Арнима совпадали.

Из 50 генералов – подписантов, не менее 17 оказалось в начале 50-х годов в свердловском лагере 476. Это Э. фон Боген, Э. Бушенгаген, Ф. Вайнкнехт, Ф. Гольвигцер, , Г. Кламт (GüntherKlammt),А. Конради, Э. фон Куровский, Г. Линдеман, ,Г. Траут, А. Тровитц (AdolfTrowitz), А. Хитер (AlfonsHitter), Б. Хюльзен (BothoGrafvonHülsen), Ф. фон Штейккеллер, И. Энгель, а также умершие в Асбесте Вернер Гебб и Клаус Мюллер-Бюлов. Адъютант Паулюса, полковник Адам, в своих воспоминаниях указывает:
«В ряды живущих вчерашним днем перешло и большинство тех генералов, которые в декабре вместе с Паулюсом и Зейдлицем подписали обращение 50 генералов. Этих господ заставили «покаяться» перед своего рода судом чести, которым руководила самая реакционная группа. Они прибегли к обману и клевете, чтобы оправдать свой шаг, и утверждали, что поставили свою подпись в результате давления. После того как они отреклись от Союза немецких офицеров, их «с честью» снова приняли в сообщество генералов, верных Гитлеру». [1] Впоследствии генерал фон Арним принимал участие в деятельности созданного с помощью ГПУ Союза немецких офицеров. Существует мнение, что он вольно или невольно помогал нашим спецслужбам в работе с Паулюсом. В разработке имел у органов кличку "Пpофессоp".Сотрудничество с советскими властями не спасло фон Армина от судебного приговора [6].
Умер Ганс-Генрих Зикст фон Арним в заключении 1-го апреля 1952 года[136], у нас, в Асбесте, в возрасте 62-х лет.. Похоронен на кладбище лагеря 476/6.

Еще один военноначальник, упокоившийся в асбестовской земле - командир 246-й пехотной дивизии генерал-майор Клаус Максимилиан Мюллер-Бюлов (Mueller-Bülow,Claus 1892 -1954) [187]. В списках лагеря 476 он проходил, видимо, как Мюллер фон Бюлов. Так его фамилию приводит Мотревич [75]. Между тем в других источниках приставка фон, подчеркивающая дворянскую суть Клауса Максимилиана, заменяется дефисом. Родом он, как утверждает В.Мотревич, из Восточной Пруссии.
246-й пехотной дивизией Мюллер-Бюлов командовал с 20 апреля по 27 июня 1944г [173]. Сдался в плен 3 июля (по другим источникам 27.06) 1944 года юго-восточнее Полоцка, осознав бессмысленность своего сопротивления. Судим был, как сообщалось выше, В Витебске, в помещении городского театра, в период с 29 ноября по 31 декабря 1947 года. Перед судом Военного трибунала Прибалтийского военного округа кроме него предстали также генерал пехоты Ф.Гольвитцер, генерал-лейтенант А.Хиттер. В ходе судебных заседаний Мюллер-Бюлов, как и другие генералы, был признан виновным в совершении тягчайших военных преступлений и приговорен к 25 годам заключения с отбыванием срока наказания в особых лагерях МВД СССР. Данных о какой-то политической активности генерала в плену и заключении нет, кроме подписи под обращением 50 генералов.
Белорусский автор Николай Качук построенную мной по данным В.Мотревича конструкцию хочет сломать. Вот что он пишет: «20 февраля 1951 года в свердловском лагере N 476 умер от паралича сердца генерал-лейтенант Э.Гофмайстер, а 5 февраля 1954 года от сердечной недостаточности скончался в лагере N 48 генерал-майор Мюллер-Бюлов» [49].

Ориентируемся все-таки на информацию В.Мотревича. Он приводит фамилии всех 9-ти умерших на Урале немецких генералов на основании архивных изысканий. Это, фактически, официальные данные, которые фигурируют и в межгосударственных отношениях по уходу за воинскими захоронениями. Такие отношения осуществляются через организацию «Военный мемориал», руководителем которой и является В.Мотревич.
Фамилии Э.Гофмайстер нет в списках умерших на Урале генералов, нет и в списке этапируемых в Иваново. Допускаю, что белорусский автор верно указал дату смерти и причину, но перепутал место кончины военноначальников. 1954-й год, как дату смерти Мюллера-Бюлова, называет и другие источники [70].

В работе Николая Качука можно прочитать также, что «в гомельской тюрьме N 1 3-го июня 1948 года покончил с собой генерал-майор И.Энгель». Но И.Энгель присутствует в приведенном выше списке этапируемых в Ивановский лагерь из Свердловска в феврале 1954г. Не такая уж, наверное, фигура этот Энгель, чтобы НКВД запутывало его следы через подтасовку собственных документов. Неужели был еще один генерал с такой же фамилией и инициалом?
Авторитетный сайт www.lexikon-deutschegenerale.de указывает трех генералов с фамилией Энгель. Это, во-первых, наш «проблемный» генерал-майор пехоты Иахим Энгель (Engel,Joachim). При этом годы жизни указаны - 1897-1948. Во, вторых, это генерал-майор Люфтваффе Франц Энгель (Engel,Franz 1895 -1965). Он тоже был в лагере 476 и есть в списке Мотревича. Единственный Энгель, которого нет в списке, это генерал-лейтенант Герхард Энгель (Engel,Gerhard 1906 -1976). Последний был долгое время адъютантом Гитлера, 7 мая 1945г. сдался американцам, в 1947г. вернулся в Германию и мирно умер в 1976г.[192] Его воспоминания фигурируют во многих книгах о фюрере. Итак, загадка, каким образом в лагерных списках 1954г. появилась фамилия генерала, повесившегося в 1948г., остается не разрешенной.

Генерал-майор фон Штайн Либенштайн из Мюнхена. Тоже захоронен на кладбище асбестовского отделения лагеря 476. В Интернете много информации о генерал-майоре Курте Фрайхерр фон Либенштайн (von Liebenstein), командире Германского Африканского корпуса в 1943г.[190]. Очевидно, что это родственник «нашего» генерала.
Барон Фердинанд-Вильгельм фон Штейн-Либенштайн цу Бархфельд (FreiherrFerdinand-WilhelmvonStein-LiebensteinzuBarchfeld) родился 22 февраля 1895г. в Константинополе (Турция) и умер 1 марта 1953г. в Асбесте. Звучит.

Этот генерал Люфтваффе был из рода гессен-тюрингских рыцарей Штейн-Либенштайн цу Бархфельд. Молодой барон поступил на службу в германскую армию 4 августа 1914г. и встретил первую мировую войну в чине унтер-офицера резерва. В 1916г. он начал карьеру пилота. В 1918г. Штейн-Либенштайн - пилот бомбардировщика. С этого же 1918г. по 1934г. он числится в резерве, в чине лейтенанта. С 1 октября 1934г. барон в Люфтваффе. Его звание хауптманн (капитан), в 1936г. – майор, 1938 – подполковник. Известно, что с декабря 1942 –по 5 апреля 1943г. барон Штейн-Либенштайн в чине полковника являлся командиром 18 дивизии Люфтваффе. Дивизия действовала в этот период во Франции. До 31 августа 1944г. находится в резерве фюрера (Fuhrer-HeserveOKL). С 1.09.1944г по 28.февраля 1945г. Штейн-Либенштайн – инспектор по обучению центральной военной школы Люфтваффе. 1 января 1945г. ему было присвоено звание генерал-майора. Наша победа настигла барона, опять же, в фюрер-резерве. 8 мая 1945г. генерал был взят в плен советскими войсками. [198,196, 206, 181] Лёг в землю асбестовскую и генерал-майор пехоты Вернер Гебб (Gebb,Werner 1896 -1952). На 1 августа 1944г. он числился в списке командиров и штабных офицеров группы армий «Южная Украина» [140]. А в оперативной сводке Совинформбюро за 2 сентября 1944 г. сообщалось: «Войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов с 20 по 31 августа взято в плен - 208.600 солдат и офицеров противника, из них 97.100 - немцы. В числе взятых в плен - командир 7-го немецкого армейского корпуса генерал артиллерии Хелль, командир 30-го немецкого армейского корпуса генерал-лейтенант Постель, командир 79-й немецкой пехотной дивизии генерал-лейтенант Вайнкнехт, командир 9-й немецкой пехотной дивизии генерал-майор Гебб…» [107]. Значит, среди заключенных лагеря 476 был и корпусной командир Геба – генерал Хелль, и сослуживцы по «Южной
 
MSDNO_17Дата: Вторник, 18 Июня 2019, 18.40.51 | Сообщение # 10
Группа: Эксперт
Сообщений: 686
Статус: Отсутствует
Но срок свой он получил, похоже, не за город Сабиле. В конце 1947 года в Новгороде начался открытый процесс над бывшими военнослужащими вражеских армий и карательных органов на территории СССР. Заседание трибунала Ленинградского военного округа проходило в помещении театра. И на скамье подсудимых сидели далеко не рядовые вермахта: генерал артиллерии К. Герцог, генерал-майор И. Рупрехт, полковники В. Финдайзен и К. Зассе... Всего 19 человек. Против них свидетельствовали более 30 жителей Новгородской области и пятеро немецких военнопленных. Видать, наворочал там наш Рупрехт дел. Всех подсудимых, в том числе и Рупрехта, приговорили к 25 годам лишения свободы в декабре того же года. [176] Источник сообщает, что в начале 50-х они были депортированы в ФРГ [69]. От себя заметим, не все. И.Руперхт умер в 1953г. и остался у нас, на кладбище лагеря 476/6, рядом с Северным асбестовым карьером.

Итак, в Асбесте похоронены генералы германской армии:
1.Барон Мауритц фон Штрахвитц унд Гросс-Цаухе (MauritzBaronvonStrachwitzundGross-Zauche), командир 87-й пехотной дивизии, генерал-лейтенант, 12.10.1898г – 21.10.1953 (10.12.1953?).
2. Ганс-Генрих Зикст фон Арним (Hans-Heinrich Sixt von Arnim), генерал-лейтенант, командир 113 пехотной дивизии,06.11.1890 – 01.04.1952 .
3. Клаус Максимилиан Мюллер-Бюлов (Claus Mueller-Bülow), генерал-майор, командир 246-й пехотной дивизии, 1892 –(5 февраля?) 1954.
4. Барон Фердинанд-Вильгельм фон Штейн-Либенштайн цу Бархфельд (FreiherrFerdinand-WilhelmvonStein-LiebensteinzuBarchfeld),генерал-майор, Люфтваффе, 22.02.1895 – 01.03. 1953.
5. Вернер Гебб (Werner Gebb), генерал-майор пехоты, командир 9-й немецкой пехотной дивизии, 1896 -12.08.1952г.
6. Иозеф Рупрехт (Josef Rupprecht), генерал-майор пехоты, комендант форта Сабиле, 1897 -1953.
Теперь обратимся к воспоминаниям бывших заключенных Асбестовского отделения № 6 лагеря военных преступников 476.
Начнем с Эриха Хартманна. О асбестовском заключении он свидетельств не оставил, хотя и был здесь полгода (май-ноябрь 1952г). Но есть воспоминания о Дегтярке. Приведем их, так-как это яблоки одной и той же яблони. А во-вторых, здесь рассказывается о «приравненных к генералам лицах», т.е. важных персонах Рейха.

В Дегтярку, кстати, кроме Эриха, были направлены другие участники шахтинского мятежа.
«Эрих был помещен в барак особого режима, который представлял собой тюрьму внутри лагеря Дегтярка. А сам лагерь был совершенно обычным среди лагерей, в которых Советы содержали пленных немцев.
В нескольких рядах грубых бараков содержалось около 4000 человек. В каждый барак русские набивали до 250 человек. Для увеличения вместимости зданий использовались трехъярусные нары. Примитивные отхожие места находились снаружи и не обеспечивали никакого укрытия. Пленники в России не имели никаких секретов... Вокруг бараков, но внутри лагерной ограды, находилась запретная зона, которую охраняли служебные собаки. Внешняя ограда представляла собой высокий деревянный забор, обвитый по верху колючей проволокой. Внутри деревянного забора находилась изгородь из колючей проволоки под током. Любой человек, прикоснувшийся к ней, был бы убит на месте. Внутри нее находилась изгородь высотой 8 футов, тоже обвитая колючей проволокой. Из лагеря не было ни одного побега. Никто даже не думал попробовать бежать.

Блок особого режима служил для содержания трудных заключенных, к которым принадлежал и Эрих. Это была тюрьма внутри тюрьмы. Его новый дом был второй, маленькой тюрьмой, построенной внутри общего периметра Дегтярки, который мы описали. Эти бараки стояли внутри еще одного высокого деревянного забора с дополнительным проволочным барьером. А внутри содержались те пленные, которых Советский Союз особенно ценил, и к которым был отнесен Эрих Хартманн.

Здесь находился Отто Гюнше, адъютант Гитлера в последние 2 года существования Третьего Рейха; майор граф Зигфрид фон дер Шуленбург, родственник последнего германского посла в СССР; Гаральд фон Болен унд Гальбах, брат оружейного фабриканта Альфреда Круппа; Рихард Зейсс-Инкварт, сын известного доктора Зейсс-Инкварта, и другие люди, чьи посты в гитлеровской Германии или родственные связи делали их объектом особой ненависти советского режима. В этом блоке содержались также уголовники из России и Восточной Германии, а также те русские, которые совершили ошибку, выступив против режима. Всего в блоке особого режима находилось 45 человек. Такое строгое заключение не раз приводило к шумным ссорам. Эрих теснее других сошелся к Отто Гюнше и Зиги графом фон дер Шуленбургом. Отто оказался отменным бойцом, если на него нападали. Но в остальных отношениях это был спокойный и мягкий гигант. Огромные кулаки и недюжинная сила адъютанта Гитлера, его спокойный и общительный характер были полной противоположностью своему хозяину. Последним заданием Отто в Германии было уничтожение трупа Гитлера.

За годы, проведенные вместе, Отто не раз рассказал эту историю Эриху, касаясь малейших деталей, но абсолютно бесстрастно, без радости или возмущения. После самоубийства Гитлера Отто вынес тело, завернутое в одеяло, на зады бункера. На скорченное тело были вылиты 6 или 7 канистр бензина. Он пропитал одеяло, тело и всю окружающую почву. Отто чиркнул спичкой, и тело фюрера было кремировано.
Зиги граф фон дер Шуленбург был еще одним человеком, чей характер позволил ему сопротивляться давлению Советов. Он же и привел графа в блок особого режима в Дегтярке. Семья Шуленбургов служила фатерланду на протяжении многих поколений. Военная и правительственная служба стали семейной традицией.

Русские захватили фон дер Шуленбурга возле Бромберга в январе 1945. Он был профессиональным офицером и служил в 1 казачьей дивизии. Это подразделение было сформировано из казаков, желавших сражаться против СССР. Фон дер Шуленбург принадлежал к знаменитой семье. Русские сразу поняли его вес. Комиссары попросили графа отправиться в Берлин и опознать высшее руководство страны. Он отказался. После этого началось его долгое странствие по советским лагерям, которое в конечно итоге привело графа в Дегтярку.
Дружба Эриха с Отто Гюнше, Зиги фон дер Шуленбургом и Гаральдом фон Болен унд Гальбах скрашивала время, проведенное в блоке особого режима. Они спали на полу и встречали все невзгоды плечо к плечу. Когда ушел в прошлое 1954 год, внутреннее предчувствие подсказало Эриху, что его тюремные страдания подходят к концу, хотя они по-прежнему были наглухо отрезаны от всего мира. Отто и Зиги разделяли его предчувствия, и это помогало им сохранить бодрость духа. В июле 1954 Эрих был отправлен в Новочеркасск». [130] Прокомментируем этот фрагмент. Численность заключенных 5-го Дегтярского отделения лагеря 476 ни как не могла составлять 4000 человек. По состоянию на 1 июля 1953 г. во всех 6 отделениях насчитывалось 7 170 осужденных иностранных граждан. По состоянию на 1 октября 1953 г. на учете в лагере № 476 состояло 4 647 человек, в том числе 1 127 офицеров и 82 генерала. Отделение № 5 содержало около тысячи заключенных. Так весной 1955г. в нем содержалось 873 человека [75].

В этом спецлагере быть не могло осужденных уголовников и политических из России. НКВД зорко следил, чтобы иностранцы не пересекались с нашими. Есть несколько приказов самого высокого уровня о воспрещении контактов иностранцев с другими категориями. Например,распоряжение МВД СССР № 180 от 19 февраля 1951 г.о запрещении совместной работы осужденных военных преступников с другой рабочей силой.
Также Харманн наговаривает на родственника оружейного магната Круппа, относя его к «трудным заключенным». Между тем тот в начале трудился разнорабочим на строительстве жилых домов, затем стал старшим прачечной зоны. В справке лагерной администрации об этом заключенном отмечалось, что Крупп фон Болен строго соблюдал установленный порядок и выполнял любую порученную работу [75]. Пока белокурый рыцарь «спал на полу», господин Крупп ударно руководил стиркой зэковских подштанников.

Дело здесь, конечно, не в плохой памяти Хартманна, а в недобросовестности авторов, взявшихся вспоминать за Эриха.
Теперь о лагерной дружбе Буби с Отто Гюнше, телохранителем и телосжигателем фюрера, «спокойном и мягком гиганте». Вот как характеризует его Т.В.Мотова, работавшая медсестрой в Ивановском генеральском лагере. «Но были и ярые нацисты. Например, адъютант Гитлера Гюнше вел себя очень нагло, чуть ли не ставил генералов по стойке "смирно", обвинял их в поражении Германии./…/
- В лагере вы были единственной женщиной - молодой и красивой. Неужели никогда не оказывали вам знаков внимания?
- А я не давала для этого никакого повода. Лишь однажды произошел такой случай. Упомянутый Гюнше спел мне неприличную песенку на немецком языке. В ответ на это генерал Вульц ударил его по лицу. А потом сказал: "Своей дрянной, бордельной песенкой вы оскорбили нашего ангела-хранителя"... Вот такие были отношения». [56] Согласитесь, такая характеристика дает нам представление не только о фюреросжигателе но и о его зоновском приятеле, Белокуром Рыцаре Рейха, национальном герое гитлеровской Германии.
Теперь рассказ безымянного солагерника барона Штрахвица о пребывании последнего в Асбестовском лаготделении и последних днях генерала.
«1953-ий год. Асбест, город на Урале. Здесь начинается Сибирь. Мельчайшая пыль ложится чадом на ландшафт. Улица едва видна. Деревья и кусты под пылью, они стоят бледные как в стране мертвецов. Животные имеют жалкий вид, люди замучено дышат душным чадом. Здесь самая большая в мире добыча асбеста, как материала. Чтобы увеличить её еще, выбраны немцы. Генерал Штрахвиц работает в одежде штрафника. Как это должно было быть по отношению к безупречному человеку, который оставался всегда недостижимым врагу и ненавистен ему поэтому.

Бригадир отряда, самый темный тип в лагере, был инструментом в руках русских. Штрахвиц не был вылечен от желтухи, снова гнали его к воротам лагеря, на фабрику, где к новому железнодорожному пути шпалы переносились. Работа была тяжела. Лицемерно бригадир ему посоветовал беречься, много рассказывал, как он старался добиться у русских для него облегчения и освобождения. Говорил, говорил, но действия не следовали никакие. Скоро Штрахвитц уже больше не вставал со своего топчана. Товарищи устроили его в лазарет. Немецкие и русские врачи исследовали причину болезни. Не находили её. Давали ему лекарства, предписывали обращение.
Штрахвитц спрашивал немецкого врача: «Что у меня?». «Мы не знаем это», был ответ. «У нас нет здесь средств и возможностей ставить диагноз». «Как же, я спрашиваю Вас, Вы лечите меня, если Вы не знаете моей болезни?». Врач молчал. В течение долгих лет нужды, физического и умственного принуждения он свыкся с ролью: играть врача в лазарете, который не может реально помочь, но чтобы не влачить существование в жесткой работе, с ломом и мотыгой, в пыли и жаре или яростном холоде. Он тоже был инструментом, так как попрал и забыл высокую ответственность врача следовать долгу и совести. Он видел, как уже многие умирали без его помощи, и ему было безразлично это. Он загрубел. Его не тронуло это.

Спустя несколько дней Штрахвитц потребовал: «Если Вы здесь не можете найти причину болезни, то Вы умудритесь отправить меня туда, где это возможно. Тогда Вы можете начать излечивать меня». В Свердловске была университетская клиника, (это на удалении примерно 100 км), в которой квалифицированные русские доктора практиковали по самым новым методам. «Отправьте меня туда», просил Штрахвитц. «Если Вы здесь оставляете меня, то, пожалуйста, не говорите больше об излечении и обращении». (Дальше в оригинале изъятие текста, или это литературный прием – авт.)
«... а от небрежной работы», дополнял один из его товарищей.
«.... или от убийств! Преступник - это русский и Вы его рука!»,
говорил другой.
«Я возражаю против этих обвинений!», кричал врач и хотел выйти из комнаты. Дверь держалась закрытой. «Что Вы собираетесь предпринимать?», товарищи спрашивали резко и настойчиво. «Это слишком поздно», отвечал он робко, « Штрахвитц не перенесет транспорт»... Врач исчез. Штрахвитц лежал в кровати с закрытыми глазами. Он взглянул вверх и сказал медленно и задумчиво: «Ну да, тогда время умирать!». Его товарищи были тронуты и взволнованы. Он сказал одному из них, при этом он улыбался снисходительно: «То, что мне обещали в течение последних дней выздоровление, –остановиться будет сложно. Они немного у меня в долгу... поэтому Вы сделайте для меня, отвезите домой, в Германию…». Он подал маленькую кожаную сумку, которая висела на веревке на его груди, и передал это ему. Там было крохотное распятие, которое когда-то ему подарила его жена, еще будучи невестой.
Днем позднее, это был понедельник, 19 октября, он был почти без сознания. Однажды он сказал: «Я сдыхаю здесь, чтобы быть зарытым как собака…». Глубокая скорбь была в его глазах, прежде чем они терялись снова в неопределенной ширине. Когда его вечером еще один спрашивал: «Что я могу делать для Вас?». Он отвечал коротко: «Спасибо, ничего, мне хорошо». Это было последняя вспышка его глаз. 21 октября 1953г. утром около 5 ч. западно-сибирского времени, это 1 ч. утра среднеевропейского времени, они закрывались навсегда.

Вскрытие трупа показало цирроз печени. По мнению врачей, эта болезнь была вызвана плохо леченой желтухой. Прощание с генералом Штрахвитцем происходило в морге, маленькой, чистой землянке, поблизости от лазарета. Большая часть близких ему товарищей прощалась с ним здесь, так как участие в захоронении на кладбище советским руководством лагеря, вообще, было запрещено. Штрахвитц лежал в гробу, как если бы он спал. Он обычно спал на спине лежа, вытянувшись в длину, закрыв ноги. Всегда казалось, как будто бы он и во сне не хотел потерять выправку. Таким он лежал теперь в гробу, черты лица его были спокойны, при этом в них была определенная решимость - последнее выражение борьбы на заключительном этапе пути его страданий. Руки были сложены на груди. Он был одет в оливково-зеленую спортивную рубашку, темные брюки и зашнурованные сапоги.
Утром около 9 ч. гроб закрыли, подняли на повозку, которую тянула лошадь. Процессия выходила из лагеря, команда захоронения - 6 военнопленных следовала за телегой. Русский капитан и 2 солдата были в качестве охраны. Сначала дорога была плохой. Лошадь иногда шла до коленей воды. Когда достигали леса, начинался сухой грунт. Дорога шла просекой. Пестрая листва лежала в траве. Был солнечный ясный осенний день. Глубокий мир был в лесу, колеса ехали мягко и бесшумно над землей, сопровождение было молчаливо. Только время от времени пыхтела лошадь и дятлы стучали. Примерно через 1 ч. было достигнуто кладбище, площадка, четырехугольник со стороною 30 м, на поляне девственного леса расположенная. Команда захоронения начинала приготовлять могилу. Лошадь паслась снаружи, несколько в стороне русские сделали костер, в котором они пекли принесенный картофель. Могила была выкопана в 3-ьем ряду могил, шестая слева. Медленно был гроб опущен. Теперь он был внизу. Веревки вытянуты. Один за другим присутствующие подходили и бросали по 3 полных горсти земли вниз. Затем засыпали, и снизу доносился глухой звук. Когда могила была заполнена землей, простой крест из березы был поставлен сверху. Последняя служба совершена ему. Чужая земля приняла генерала Штрахвитца».

Дальше идее уже эмоциональная составляющая. «На 2-х войнах, которые потрясали мир, ты боролся в степях, лесах и болотах востока… образец немецкой добродетели… благородно по отношению к другу и врагу… 8 лет ожидания, ежедневный бой против вымогательства, лжи и угрозы могущественного врага… Спать 8 лет в переполненных, безобразных бараках и просыпаться, чтобы защищаться от отвратительного паразита, дрожать от холода зимой на топчане и бороться летом за воздух и тогда... умирают без того, чтобы быть охваченными снова немецким лесным шумом. 8 лет живут в массе, должны слышать, что сто других одновременно говорят, поют, гудят или свистят…Твое тело, которое отдыхает там внизу, терпело все, что! Голод - голод, почти всегда голод; сколько тысяч раз поднимали и тысячекратно твои руки лопату, твои руки вонзали мотыгу в жесткую горную породу, сколько тысячу раз ты тащился после мучительной работы назад в лагерь, смертельно устав, в пургу или дребезжащий мороз».[162] Что ж, барон Штрахвин потомственный рыцарь. Холод, голод, паразиты – это те условия, в которых и проявляется воинская доблесть. Хорошо, конечно, считать себя воином, имея денщика, повара, переносную перину. Но это ведь не для генерала разбитой напрочь армии. Было бы не справедливо, согласитесь, если бы вся тяжесть ответственности за развязанную и позорно проигранную войну легла на немецкого солдата. А генералы, покушав творога и поиграв в карты на подмосковной спецдаче, отправились бы в родную Баварию, охотиться на оленей. Это было бы, не благородно, не по-рыцарски.

А сам рассказ дает представление о взаимоотношениях между пленными, о деталях существовавшей в Асбестовском лагере практике погребения заключенных иностранцев. Рассказ не лишен художественных достоинств, которые просачиваются даже через наш самодеятельный перевод.
Рядовые солдаты, между прочим, тяготы и лишения советского плена и заключения переносили более стоически, умея ценить и те небольшие материальные блага, которые поступали в их распоряжение. Вот, например, рассказ г-на Holthaus. Не знаю, подлинное это имя или нет. История представлена на немецком сайте SeniorenOnLine. Этот господин по своему возрасту в германскую армию был призван поздно, в боевых действиях начал участвовать в январе 1945г. и через несколько недель со своим подразделением попал в плен. Приняты были жестко. В начале немцы не понимали команд конвоира. Восемь человек, как пишет Холтхауз, отвели к железнодорожной насыпи и расстреляли. После этого ситуация стала предельно ясной и непонимания не возникало.

Рядовой был помещен в лагерь в Брянске. Первый год смертность была очень высокой. Сам Холтхауз уже в августе 1946г. был определен к репатриации на родину, так как по лагерным правилам относился к категории инвалидов. Товарищи попросили его провезти в Германию, как он говорит, списки умерших в плену солдат для Немецкого Красного Креста. Это версия рассказчика. Возможно, кто-то решил поиграть в шпионов и информация носила менее гуманитарный характер. Такие случаи были, по причине того, что некоторые бывшие воины считали, что Германию очень интересует информация о каких-то советских объектах, а сами они такие хитрые разведчики в тылу врага. Холтхауз спрятал бумаги в обуви. Естественно, шпиона сдали свои же. Его обыскали прямо в вагоне поезда, ничего не нашли, но с поезда сняли и вернули в лагерь. Однако через два года с таким же грузом попался другой пленный. Всплыло имя Холтхауза и ему «впаяли» статью 58 / 6 (шпионаже в пользу враждебного государства), дали 25 лет неволи.

Вот как оценивал он свое бытие. « В 1951г. изменилось наше положение через отстранение от отбывания срока в общих штрафных лагерях и воссоединение военнопленных в так называемых режимных лагерях. Из-за протестов западных государств был также разрешено получение посылок до восьми килограммов. Поддержка, кроме родственников и друзей, в последствии стала поступать и из благотворительных ассоциаций, которые координировались. Положение существенно изменилось. Человек восстанавливался и осознавал свое достоинство. Возвысилось товарищество. Поскольку только в Западной Германии формировались посылки, часто образовывались так называемые колхозы, и товарищи из Восточной Германии также в эти потребительские сообщества принимались. Теперь и германские церкви получили больше возможностей для улучшения питания заключенных, так как все больше немцев могло позволить себе жертвовать в пользу своих плененных соотечественников.

Для советского государства было очень неприятно, что оно не может скрыть от населения тот факт, что проигравшие войну своим сыновьям посылают продукты и текстиль, а страна-победитель не может дать своим гражданам даже минимальные жизненные блага.
За свои убеждения (рассказчик имеет в виду свою игру в шпионы – авт.) я прошел через лагеря в различных условиях и климатических зонах. Маримск в Сибири, Воркута, Сталинград…
Наконец, мы достигли лагеря в городе Асбесте Свердловской области. Добыча асбеста была для нас деятельностью, при которой больше всего здоровье находилось под угрозой. (Это стандартное заклинание, которое бывшие «асбестовцы» обязательно воспроизводят, разумеется под воздействием антиасбестовой компании 80-х годов –авт.).
Наконец 16 декабря 1953 получил я и еще 16 товарищей направление в другой лагерь. Были надежды, в связи с изменениями после смерти Сталина, что можно теперь будет вернуться домой. Признаки позитивных изменений наблюдались в предоставлении нормальной автомашины и вежливости сотрудников служб безопасности. В лагере в Свердловске нас выгрузили. 19 декабря офицер объявил нам об амнистии. Мы чувствовали и радость и недоверие. 20 декабрь мы уже без конвоя небольшими группами шли до станции. Некоторые советские люди, которые на пути встречались, радовались вместе с нами.
1 Январь 1954 года в 3:00 утра часов, я встретился со своей семьей». [158] Порадуемся искренне и мы тому новогоднему возвращению нашего бывшего и неудачливого врага.

Сейчас воспоминания Вернера Минкенберга (Werner Minkenberg). Он родился в 1925г. в Близентале, в 30 км от Берлина. После окончания школы работал на железной дороге учеником рабочего. В феврале 1943г. был мобилизован на государственную рабочую службу (по-нашему, трудармию), а с июня этого года – в вермахт. В конце 1943г. участвовал в боевых действиях в Галиции. Минкенберг вспоминает, что их боевая группа из 210 человек под Житомиром за два дня потеряла треть состава, а к марту 1944г. в живых из них осталось только 15 человек. Воевал он тогда в 361-й пехотной дивизии.

Немецкая педантичность не имеет границ. Солдатам был положен двухнедельный отпуск, и он его получает в мае 1944г. При этом отпуск был омрачен постоянными бомбардировками родного города авиацией союзников. Сразу после возвращения в часть попадает в плен. На фронтовом сборном пункте, где было собрано 1000 пленных, проведена первая фильтрация. Минкенберг пишет, что эсэсовцев сразу расстреляли. После десятидневного пребывания в закрытых боксах 50 000 пленных провели по улицам Киева. Это нужно было для съемок фильма, ориентированного на США. Брат нашего героя видел этот фильм в Америке.
Дальше был Донбасс, угольные шахты. Жизнь изменялась в диапазоне – от «очень плохо» до «чуть лучше». Например, в одном из угольных лагерей платили зарплату – 150 рублей в месяц. При этом булка хлеба стоила 20 рублей.

В декабре 1947г. Вернер Минкенберг привлекается в качестве обвиняемого в открытом процессе. Ему предъявляются обвинения в участии в угоне гражданских лиц на принудительные работы, расстреле партизан, и т.п. Было это или не было – мы не знаем. И Минкенберг нам здесь не помощник. Известно, что часто основным доводом обвинения была принадлежность пленного к нехорошему воинскому подразделению, совершавшему злодеяния. Срок стандартный – 25 лет. И наш герой уже не пленный, а военный преступник.

Лагерь под Воркутой. Здесь кроме немцев находилось также 3200 советских заключенных, относившихся к иноземцам грубо и жестоко. В лагере господствовали банды, грабившие заключенных и отбиравшие их скудные пайки. В борьбе за выживание верх брала анархия. Четырежды Минкенберг был по причине истощения помещен в лагерную больницу, но выжил, в отличие от многих его товарищей. В августе 50-го года он и еще 2100 немцев были отправлены в район Сталинграда, где они занимались строительством и восстановлением разрушенного города.

Теперь цитата из рассказа о нашем герое. «В январе 1951 Вернер Минкенберг был снова перемещен, в Асбест, расположенный в 80 км восточнее Свердловска (Екатеринбурга), на восточном Урале. В городе, названном по имени добываемого здесь минерала, все было серой асбестовой пылью покрыто. Он оставался здесь 2,5 года и был занят в строительстве, раскорчевке леса, работал на кирпичном заводе. Здесь признавали теперь немецкого пленника достойным человеческого отношения. Пленники могли снова отращивать волосы и разрешили им теперь также родственникам писать.
В феврале 1952 подали первые признаки жизни братья и сестры Минкенберга, которые обходным путем получили от него письмо. Они сбежали в 1945г. от Советской Армии на запад. Теперь можно было даже посылки получать, вследствие чего скудное снабжение несколько улучшилось, до этого жир и сахар были дефицитным товаром.
В Асбесте с В. Минкенбергом был его друг Вальтер, к которому он имел доверие, познакомившись еще в Воркуте. Клялись теперь в вечной дружбе себе и ковали планы на будущее. Если они выживут и домой прибудут, тогда один будет у другого свидетелем на свадьбе и крестным отцом детей, договорились они в Асбесте, а их дружба будет еще теснее.

В начале декабря 1953 В. Минкенберг, а также его друг Вальтер, были снова в другой лагерь переведены, в близлежащий Свердловск. Здесь они находились теперь в относительно комфортабельных условиях: каменные строения с комнатами на 30 человек и водопровод в вестибюле. И теперь было 3-х разовое питание. Кроме того, зарабатывали здесь 150 руб. в месяц; а так как книги и газету «Новая Германия» из ГДР можно было читать, а также радио слушать, (некоторые товарищи знали к тому времени несколько по-русски), так что они снова, в какой то степени, присоединились «к миру».

И больше не господствовало теперь грубое обращение. Очевидным было стремление увеличения или сохранения рабочей силы пленных. Собственно, В. Минкенберг на строительстве стадиона должен был работать, но эпидемия гриппа уложила многих из его приятелей, так что он использовался как санитар. Ему сказали, что он может оставаться и после затухания эпидемии как санитар в лазарете лагеря. И он почти 2 года был при лазарете». [163] Еще один заключенный лагеря 476/6 – Густав Кинниус (GustavKiinnius), 1923 г.р., солдат 67-го пехотно-кавалеристского взвода 23-й дивизии. Служил денщиком у дивизионного командира. В мае 1945г. попал в окружение в районе Данцига и оказался в русском плену. Признавал, что для размещения командира приходилось выселять из домов проживавшие там семьи. Но не больше. «Лучше мы к русским будем, будут и они также». Тем не менее, 28 августа 1949г. его и еще семь бывших солдат вермахта приговорили к 25 годам заключения. Дело слушалось в Минске. А дальше Воркута, в 1951г. – Сталинград. В Воркуте его от дистрофии спасло то, что взяли работать на кухню. Помогло некоторое знание русского языка, которое он приобрел во время войны, общаясь с местным населениям. Как он указывает, общаться тогда приходилось по вопросам расквартирования, корма для лошадей и т.д.
Далее цитата. «В 1953г. перевели в г.Асбест, где лагерь пленных находился непосредственно вблизи асбофабрики. Здесь Кинниус штукатуром на строительстве работал. Он умел в «итальянском стиле» арки из гипса в жилых домах делать. Руководителем строительства русский полковник был и для приобретения строительных материалов имел он хорошие связи. Он стал относительно много денег получать, поэтому мог в лагере что-то купить. Пристанище в Свердловске было чистым, был и душ, можно было в футбол играть. Он слышал о сексуальных контактах между находящимися в «хорошей ситуации» немецкими пленными и русскими женщинами, что касается его персонально – так как он находился под влиянием национал-социалистической пропаганды, «из национальной гордости» - отказывался.

1 октября 1953г. Кинниус из Свердловска отправился в западногерманский приемный лагерь Фридланд». [167] Уж и не знаешь, как относиться к откровению Кинниуса – негодовать или радоваться. Вирус нацизма так прочно сидел в этом простеце, что подавлял даже основной инстинкт.

Читатель, ежедневно просматривая по нескольку фильмов на криминальные темы, знает, что мало кто из преступников считает назначенное наказание справедливым. Это же относится, и даже в большей мере, к военным преступникам. Ведь их преступления совершались в условиях яростного вооруженного противостояния, под воздействием приказов, коллективным образом. Вот как, со злой иронией, комментировали они свой статус. «Все знают, что для русских военные преступления - это зарезанная корова, сожженная древесина, каждое пушечное ядро, которое встречало русские полевые оборонительные сооружения. Партизаны, которые, под гражданской одеждой оборванца носили оружие, убивали немецкого солдата предательски, они - это мирное, невиновное население. Таким образом, мы провозглашаемся как воры, грабители, убийцы, военные преступники». [162] Оставляю это заявление без комментария.

Вот как относился к своему обвинению генерал Отто Ляш, командующий обороной Кенигсберга. «Осуждение меня на 25 лет пребывания в исправительно-трудовых лагерях за зверства, якобы совершенные солдатами моей Восточнопрусской дивизией, является чисто политическим актом мести, не имеющим с правосудием ничего общего. Поставленные мне в вину зверства никогда не совершались. Более того, часть населенных пунктов, где якобы происходили эти зверства, ни мне, ни моим солдатам вообще совершенно неизвестна. Лишь твердая уверенность, что эта вопиющая несправедливость не может продолжаться вечно, давала моральные силы перенести все эти тяжелые годы плена. Правда, когда поздней осенью 1955 года мы, наконец, вернулись на родину, большинство наших фронтовых товарищей успела поглотить земля далекой России» [64].

Поскольку виновность-невиновность темой исследования не является, оставим этот текст бывшего Асбестовского узника в покое. Единственно, замечу, что маленькая ложь рождает большое недоверие. Если брать военных преступников, то земля Асбеста за 6 с лишним лет поглотила 49 из более чем 2000 заключенных (с учетом сменяемости контингента). Если среди них большинство товарищей Ляша – это его проблема, но не закономерность.
Бывший военнопленный Фукуда Ёсидзи, осужденный по 58-й статье к 25 годам заключения уже в лагере военнопленных и вернувшийся домой только в 1956 г. выражал свое неприятие всего советского по-японски деликатно. До самой смерти он повторял слова, которые вошли у него в поговорку – «никак не пойму: и о чем только думают эти русские!» [60].

Были случаи, когда правомерность осуждения сомнительна. Например, трибуналом войск МВД Белоруссии был осужден Х.(полная фамилия в источнике не приводится), офицер лагеря 17-B [XVII B] в Кремс-Гнейксендорфе (Австрия). Все военнослужащие лагерей, в которых содержались советские военнопленные, согласно наставлениям МВД, репатриации не подлежали. Следователи должны были найти доказательства их вины и передать дела в суд. По понятным и объективным причинам с «доказухой» часто было худо. Но и у судов тоже были свои наставления.

Офицер Х. служил в указанном шталаге казначеем и, по его показаниям, не имел контактов с пленными. Однако суд оставил это без внимания и дал ему 25 лет заключения за то, что « Х. был в период с 1941 по февраль 1943 года находился в качестве казначея в шталаге XVII-B в Кремс-Гнейксендорфе и жестоко обращался с советскими военнопленными». В 1950г. он был направлен для отбывания своего двадцатипятилетнего срока в Асбестовский лагерь. Сразу после смерти Сталина военная коллегия Верховного суда СССР стала пересматривать дела военных преступников. И уже 1 Мая 1953 года коллегия приняла решение о досрочном освобождении Х., так как в содержании под стражей «нет необходимости». 14 октября 1953 года Х. был принят представителем австрийского министерства внутренних дел в Винер-Нойштадт. [151] Мало кто знает, что часть осужденных военнопленных в «демократические» 1990-е гг. были реабилитированы и имеют сейчас статус жертв политических репрессий. Причина – нарушение процессуальных норм. Вспомните то время – начало 90-х. Преступность властвовала в области. Здание УВД бандиты обстреляли из гранатомета. В это время прокуроры в душных архивах листали пыльные страницы сорокалетней давности и искали процессуальные нарушения в делах на фашистских преступников.

Среди реабилитированных — Г. Бартель, Г. Бицингер. Унтер-фельдфебель Бартель являлся комендантом концлагеря для советских военнопленных в г. Берлине, им были созданы невыносимые условия для жизни заключенных. Обер-ефрейтор Герман Бицингер, будучи сапером, участвовал в карательных операциях против мирного населения в Крыму. В ходе проведенной с его участием операции было уничтожено свыше 600 человек из скрывавшегося в каменоломнях гражданского населения. Реабилитированы и некоторые военнослужащие дивизии SS«Мертвая голова»[75], хотя SS, как организация, признана преступной и Нюрнбергским процессом.
Хорошо, что государство щадит граждан и не включает фамилии реабилитированных военных преступников в Книги памяти жертв политических репрессий. А то бы имена реальных мучеников системы шли вперемешку с именами головорезов из SS. По алфавиту…

Парадоксальным является факт, что материальные итоги деятельности этого контингента выделяются на фоне результатов работы пленных 1942-1949гг., да и других спецконтингентов. Выше уже говорилось, что причиной этого является целевое трудоиспользование военных преступников в строительстве, между тем как пленные, ссыльные, советские з/к - большей частью были задействованы на рутинных производственных процессах.

Особенно ярко это проявилось на примере города Асбеста. Заключенными 6-го лаготделения построены такие промышленные объекты, как бетонозавод и завод ЖБИ, фабрика № 5 треста «Союзасбест» [75], дворец культуры, десятки жилых домов по ул. Садовая, Королева и др. Среди возведенных иностранцами зданий были школы. Слышал, что разбитый ныне клуб в поселке Ново-Окунево, носивший название «Север», тоже построен ими. В этом же поселке контингентом лагеря были возведены и другие объекты [124]. Очевидно, что стадион «Строитель», от которого сегодня сохранилась только выполненная в стиле «сталинский ампир» входная группа, также строился з/к лагеря 476.

М.А.Егоров, работавший на разных руководящих должностях лагеря 476 оставил воспоминания о технологиях строительства, применявшихся контингентом. Перед началом строительства проектно-сметную документацию тщательно проверял инженер-немец. Там он находил много брака и все исправлял. На стройплощадке поддерживался строжайший порядок, не допускалось, чтобы валялись обрезки досок, кирпичи и т.д. Экономили на всем. Три генерала по своей инициативе выдергивали гвозди из разобранных щитов и лесов. Норма – 5 кг в день. По предложению заключенных стали применять вместо недостающего кирпича камень, добываемый ими в карьере. Увеличился расход цемента, но все равно это было выгодно. Обязательств по вводу объекта не давали, но сдача проходила всегда на оценку не ниже, чем «хорошо». [124] Где дислоцировалось отделение 6 лагеря 476? Печатные источники указывают - «на окраине Асбеста», «вблизи Асбеста». Однако местные жители указывают точное местоположение этой площадки – поселок Северный. Самые достоверные данные о лагере получены от рефтинского художника Евгения Борисовича Лоскутова, который жил, вместе с родителями, в одном из оставленных немцами бараков.
 
MSDNO_17Дата: Вторник, 18 Июня 2019, 18.43.27 | Сообщение # 11
Группа: Эксперт
Сообщений: 686
Статус: Отсутствует
Когда вы едете из Асбеста в Рефтинский и приблизились к поселку Ново-Окунево, то посмотрите на правую сторону. Вы увидите сады. Ну, сады - это громко сказано, скорее садово-огородные участки. Так вот, за этими участками и прячется площадка, где размещался до 1956г. лагерь военных преступников. После выбытия контингента, бараки были переоборудованы и туда заселены нуждающиеся в жилье асбестовцы. Очевидно, не смотря на большое количество построенных пленными домов, жилищная проблема в городе стояла остро. Видимо, в это время, образовавшийся на базе лаготделения, поселок и получил цивильное имя «Северный».

Е.Б.Лоскутов вспоминает, что в некотором отдалении от бараков, южнее их, стояло 3 или 4 двухэтажных дома. Их совокупность носила название «Вохровский поселок». Видимо, в лагерный период, в них проживала охрана с семьями.

Прежде чем изучить план лагеря, попытаемся восстановить его историю. Мы уже знаем, что с 1943 по 1948гг. в Асбесте находилось до 9000 пленных и было несколько площадок их содержания. В 1948г., исходя из известных данных, из-за уменьшения численности контингента, лагерь 84 преобразован в отделение Нижнее-Исетского лагеря 314. В нем концентрировались пленные и из других закрываемых объектов ГУПВИ. Так в сентябре – октябре 1948г. сюда были направлены 45 оставшихся военнопленных из ликвидированного тюменского лагеря 93.[165] Асбест был одной из площадок, где задерживаемые от репатриации проходили через сито фильтрации. Все, кто остался в этом сите к концу 1949г. – стали контингентом лагеря 476, созданного на базе 314-го. Об этом говорилось и раньше, сейчас я подчеркиваю непрерываемость процесса. Узилище не пустовало.

Исходя из этого совсем маловероятно, чтобы для пленных, получивших статус военных преступников, специально строили здесь сооружения для их содержания. Это было бы не по-хозяйски. Им досталось обжитое хозяйство. Что оно из себя представляло?
Е.Б.Лоскутов любезно предоставил нам карандашный рисунок, отображающий лагерный план. Мы видим прямоугольную площадку, огороженную забором, по углам которой вышки для часовых. Евгений Борисович заметил, что территория снаружи забора была освобождена от леса на значительное расстояние - для лучшей просматриваемости (и простреливаемости). Видим лагерные ворота. Правее их небольшое здание, видимо для охраны. Там же, как будто, размещался и коммутатор. Еще правее – предположительно лазарет.

В левом верхнем углу – конный двор, огорожен забором. В нижнем правом углу, с трубой, - баня. Зачем огорожен ее двор – не очень понятно. Левее бани – прачечная. В левом нижнем углу П-образное здание – назначение не известно. Правее его – столовая. В этом то здании и проживала семья Лоскутовых вплоть до 1968 года.
Прямо напротив ворот Т-образное здание. Это клуб. Восемь жилых бараков – четыре слева, четыре справа. Возле каждого – фонари освещения. Евгений Борисович говорит, что перед каждым бараком стояли и высокие, наполненные землей, формы, в виде вазы, в которых сажали цветы. Были они, видимо, из гипса, потому что наши пацаны их потом легко и быстро «раздербанили». При каждом жилом бараке, ближе к забору, туалеты типа сортир. На плане осталось еще несколько небольших строений, назначение которых сегодня не понятно.

Бараки были, судя по всему, каркасно-засыпного типа. В начале 60-х годов некоторые из них использовали первостроители Рефтинской ГРЭС для хозяйственных нужд. Поселок первостроителей «Опушка», был поставлен рядом, немного восточнее.
Снесены бараки Северного были в 70-х годах.

Находящийся рядом рудник, вместе с прилегающим к нему жильем, носил с 30-х годов название Пролетарка. Может быть, вблизи него была улица Февральской Революции? Выше говорилось о местоположении 3-го отделения лагеря 84 – «800 метров севернее улицы Февральской революции». От города до Северного - километров пять. Если предположение верно, тогда лаготделение № 6 лагеря 476 было образовано на площадке отделения №3 лагеря 84.

Е.Б.Лоскутов, будучи в возрасте 5-6 лет, запомнил находившихся в Асбесте пленных. На работы их вывозили автозаками. Для детей это было событием, видеть, как мимо везут побежденных «фрицев». В их сознании они были мифическими существами из страшных сказок. Наверное, чтобы скорректировать в глазах пацанов свой имидж, «фрицы» бросали детям красивые маленькие пустые баночки. Дети запомнили эти симпатичные жестяные баночки из далекой Германии, послужившие им игрушками. Тогда у них было мало игрушек.

Была ли площадка в Северном единственной в Асбесте, где содержались военные преступники? Напомним, численность размещенного в городе отделения составляла около 1500 человек. Э.Хартманн сообщал про Дегтярку: «В каждый барак русские набивали до 250 человек». А здесь, 1500 делим на 8, получается чуть меньше двухсот. Да, теоретически достаточно, чтобы держать всех в одном периметре. Сомнение вызывают следующие обстоятельства.
Выше приводились воспоминания Густава Кинниуса. Он указывал, что в Асбесте «лагерь пленных находился непосредственно вблизи асбофабрики». Вблизи п.Северный есть карьер, рудник, но ближайшую 6-ю фабрику построили только в 1969г. Могу ошибаться, детально этот вопрос не изучал.

Не так давно в библиотеке Белинского (Екатеринбург) выставлялись экспонаты, связанные с темой военного плена. Там экспонировался макет «лагеря для военнопленных в Асбесте, где они содержались до начала 1960-х годов»[134].Автор видел фотографию этого макета. На нем, внутри ограждения, просматривается не менее 14 бараков, из которых, судя по расположению, 12 жилых. Не далеко от жилой зоны, за ее территорией, показано здание строящегося крупного сооружения заводского типа. В тот период из крупных промобъектов были введены цех крупного дробления фабрики № 2 (1952 год ), асбестообогатительная фабрика №5 (1955г.), цех высокосортных руд фабрики №4 (1956 г.).[3] Судя по всему, исходя из дат ввода этих цехов-фабрик, их строительство велось в пятидесятые годы. А поскольку обычные лагеря УПВИ были закрыты в 47-49 годах, их контингент отправлен на родину, то представленный макет может относиться к зоне для военных преступников под номером 476.
В общем, чтобы «червь сомнения» точил не меня одного, я его предложил и читателю.

Возвращение осужденных пленных на родину происходило в два этапа. Все послевоенные годы вопрос о судьбе немецких военнопленных был тесно увязан с решением "германского вопроса" между бывшими союзниками. В 1952 г. нота Советского Союза западным державам с предложением о заключении мирного договора с демилитаризованной Германией содержала, в частности, обещание амнистии всех осужденных за формальную принадлежность к национал-социалистической партии и нацистским организациям [6] Первая крупная партия была отправлена на фатерланд осенью 1953года. Все мы знаем про «холодное лето 53-го года». Для многих зэков-иностранцев лагерные ворота открылись осенью этого года. Согласно письму министра внутренних дел Кругова в секретариат зампреда Совета министров СССР Молотова от 30.03.1953г. за № 2512 сс/к, в лагерях МВД СССР по состоянию на 01.03.52г. находилось 18.703 осужденных военнопленных и интернированных, из них 14.945 – граждане Германии [156].

Вскоре после смерти И.В. Сталина, 15 апреля 1953 г., Президиум ЦК КПСС поручил межведомственной комиссии под председательством министра юстиции К.П. Горшенина пересмотреть приговоры в отношении тех иностранных граждан, дальнейшее содержание которых не вызывалось необходимостью. В эту комиссию входили также Генпрокурор Сафонов, замминистра внутренних дел Круглов, замминистра иностранных дел Пушкин. 20 мая 1953г. комиссия сообщила Г.М.Маленкову, что считает возможным освободить 16547 осужденных иностранцев, в том числе 13 престарелых генералов. Из этого количества 10396 человек находилось в лагерях СССР, а 6151 человек в тюрьмах Германской Демократической Республики и Австрии. Эти люди являлись гражданами следующих государств: Германии (ГДР и ФРГ) 12703 человек; Венгерской Народной Республики 1398 человек; Австрии 606 человек; Японии 564 человек; Китайской Народной Республики 295 человек; Польской Народной Республики 280 человек; Румынский Народно-Демократической Республики 273 человек; Чехословацкой Народно-Демократической Республики 123 человек; Иран, Испания, Финляндия, Франция, Турция, Италия и другие страны 305 человек [156].

Однако в дальнейшем цифры корректировались. Мотревич пишет только про немцев: «В конечном счете, было признано необходимым освободить от наказания 13,1 тыс. немцев, их которых 6,1 тыс. были осуждены советскими военными трибуналами и содержались на территории ГДР» [75]. Т.е. из СССР репатриировали 7тыс. германцев.
П.Полян: «Наконец, 30 ноября 1953 года Президиум ЦК КПСС утвердил представленный тт. Горшениным, Кругловым, Руденко и Пушкиным проект постановления ЦК КПСС о досрочном освобождении осужденных советскими судами немецких военнопленных, интернированных и гражданских лиц. Освобождению и репатриации в Германию в месячный срок подлежали 4823 чел. немцев, содержавшихся в лагерях на территории СССР (кроме того — 6150 чел., отбывавших свой срок в ГДР)» [88]. Здесь уже на две с лишним тысячи амнистированных немцев меньше. Кроме этого, выше приводились воспоминания пленного Кинниуса, который освободился 1-го октября 1953г. Получается, он и ждать не стал постановления ЦК. Где-то путаница.

Численность контингента лагеря 476 на 1 января 1954г снизилась до 3466 человек, с 6525 человек годом раньше. Однако на 01.01.1955г численность подпрыгнула до 7212 человек, превысив лимитную. Причина очевидна – иностранцев концентрировали в нескольких лагерях, малолюдные зоны закрывались.

Уровень концентрации был высок. Так, письмом заместителя министра внутренних дел СССР Переверткина за № 572 / р от 18 января 1956 года в ЦК КПСС и Совет Министров СССР «О завершении репатриации немецких граждан за преступления, которые они совершили во время войны против народов СССР и были осуждены» сообщалось о репатриации 9536 немецких граждан, которые были ранее в пяти лагерях МВД сосредоточены: в лагере 476 Свердловской области, в лагере № 48 Ивановской области, в ИТЛ Уненский Горьковской области, в ИТЛ Дубравный Мордовской АССР и в Красноярском ИТЛ Красноярского края. Поскольку на 01.01.55г. в 476-м находилось 6057 немцев, стало быть около 70% репатриированных в 1955г. германцев были «свердловчанами».[156]. На самом деле, по ходу этого последнего года плена, масса дойчеговорящих на свердловщине была еще большей.

Гражданство заключенных лагеря № 476 (1953 — 1955 гг.)

Государство
Пленных на 1 января, чел.
Государство
Пленных на 1 января, чел.
1953 г.
1954 г.
1955 г.
1953 г.
1954 г.
1 ... 13 14 15 ... 23

1955 г.
Австрия
736
320
359
Польша
5
4
13
Бельгия


8
Румыния
180
154
397
Венгрия
90
86
286
Финляндия
1
1
2
Германия
5353
2797
6057
Франция


1
Голландия
3


2
Чехословакия
14
9
25
Дания


3
Швейцария
1


2
Чехословакия
14
9
25
Дания


3
Швейцария
1


1
Япония


2
Люксембург


1
Итого
6525

3466
7212

Источник: РГВА. Ф. 1п. Оп. 1т. Д. 5. Л. 7; Отдел спецфондов ИЦ ГУВД СО. Ф. 56. Оп. 1. Д. 28. Л. 4 — 8, 162 — 164.[122]
 
MSDNO_17Дата: Вторник, 18 Июня 2019, 18.45.49 | Сообщение # 12
Группа: Эксперт
Сообщений: 686
Статус: Отсутствует
В феврале 1954г. Ивановскую область в лагерь № 48 МВД СССР отправили всех оставшихся в живых генералов, в Ворошиловградскую область — 76 испанцев из «Голубой дивизии», небольшие группы немцев отправляли в ГДР. Эти и другие передвижки исходили уже не из недр ГУЛАГа. Очевидно, что к 1953г, спустя 8 лет после окончания войны, удержание на своей территории вражеских воинов, совершивших преступления, стало фактором международной политики СССР. Посыл, обращенный к собственным гражданам, о том, что государство покарало виновников их страданий, к тому времени был уже отыгран. Но иностранцы оставались важным ресурсом в руках СССР при урегулировании отношений с бывшими союзниками и опекаемыми ими Западной Германией и Австрией.

В мае 1955 г. был заключен мирный договор между Советским Союзом и Австрийской Республикой, и Президиум Верховного Совета СССР издал указ об амнистии и репатриации на родину всех осужденных австрийских граждан. Лагерь 476, стал для них сборным пунктом. Выбор был не случаен. Из 411 репатриированных в 1955г. австрийцев [151], большинство, а именно 359 человек, уже находилось здесь по состоянию на 1 января этого года. Далее цитата: « Все, и свои и прибывающие из других тюрем-лагерей, были сконцентрированы в четвертое лагерное отделение, расположенное в Ревде. Здесь они проходили медицинский осмотр и ставились на усиленное питание. Сбор австрийцев в Ревде был завершен 14 мая, а на следующий день им было объявлено об амнистии и освобождении. В оставшиеся до отъезда дни бывшие заключенные смотрели кино, играли в футбол и просто загорали. В порядке культурного обслуживания силами самих австрийцев было организовано несколько концертов самодеятельности, показаны кинофильмы, поставлен спектакль на немецком языке «Укрощение строптивой», разыграны футбольные матчи» [75].
На глазах лагерных замполитов, видимо, блестели слезы радости. Они, понимаешь, из отъявленных фашистов сделали артистов и футболистов…

Продолжаем цитировать В.Мотревича. «Перед отправлением на родину всем освобожденным австрийцам выдали новую одежду и обувь, произвели денежный расчет, вернули изъятые документы и ценности.
В архиве Информационного центра ГУВД Свердловской области сохранились подробные документы об организации и осуществлении репатриации амнистированных австрийцев, а также их прибытии на родину. Они свидетельствуют о том, что для первой партии репатриантов был сформирован эшелон из пяти вагонов, оборудованных всем необходимым, который был обеспечен продуктами питания из расчета на 13 дней пути. Для сопровождения эшелона был выделен медицинский работник и оборудован санизолятор. Смета затрат в размере 21,5 тыс. рублей на проведение мероприятий, связанных с отправкой первых эшелонов, включала затраты на оплату концертов артистов Свердловской филармонии, изготовление лозунгов и транспарантов, фотографирование и оформление фотоальбома, оплату коллективной экскурсии в краеведческий музей, приобретение подарков лучшим производственникам, а также приглашение на вокзал духового оркестра.

Первый эшелон с 250 репатриантами был отправлен из Свердловской области 25 мая 1955 г., а 2 июня он прибыл на пограничную станцию Чоп. Здесь репатрианты прошли таможенный досмотр и были пересажены в пассажирский поезд, который 4 июля пересек австро-венгерскую границу. В Австрии вернувшихся из Советского Союза сограждан принимали радостно и тепло, было много корреспондентов, на промежуточных станциях их встречали делегации с оркестрами. По прибытию в Вену репатриантов встретил федеральный канцер Австрийской Республики Ю. Рааб, другие официальные лица, а также многочисленные родственники и знакомые

10 июня 1955 г. из четвертого лагерного отделения в г. Ревде была отправлена вторая группа освобожденных австрийцев в количестве 185 человек. По прибытии в Австрию их встретили представители Международного Красного Креста и вручили прибывшим из СССР подарки и цветы. В Вене прибывших встречала толпа в несколько тысяч человек, среди которых были федеральный канцлер, министр внутренних дел и столичный бургомистр. Обращаясь к прибывшим репатриантам, министр внутренних дел Австрии отметил: «… нам больших трудов стоило возвратить вас на Родину. Вы были осуждены советским судом незаконно, поэтому мы не считаем вас преступниками и окажем необходимое содействие в устройстве вашей жизни и благополучия». После завершения митинга каждому прибывшему из СССР преподнесли подарки, выдали по 3 тыс. шиллингов и на автомашинах развезли по домам. В этот же день в австрийских газетах появились статьи и фотографии, посвященные возвращению на родину амнистированных граждан Австрии» [75].

Ну, вот, последнее, что из уст министра австрийского прозвучало, уши бы ГУЛАГовских начальников не слышали. Да и мои тоже. Советский Союз не объявлял всех пленных преступниками. Он назвал таковыми менее 1 процента от их количества. И вот австрийский эмвэдэшник им, прямо на перроне вокзала, громогласно: вы не виновны… Да был ли фашизм, геноцид, холокост, если никто не виновен? Причем, сделано было это заявление перед последними из покинувших СССР австрийцев. Будь это раньше, Советы могли сказать: «Стоп, ребята. Раз такие «предъявы» - давайте разбираться». И разбирались бы с ними года до 1987. Молодежь, наверное, не знает, что последний военный преступник, осужденный Нюрнбергским трибуналом, Рудольф Гесс, повесился в своей камере 17 августа 1987г. Он был осужден пожизненно. Сидел Гесс в тюрьме в Западном Берлине. Тюрьма была для него одного и охранялась по очереди военнослужащими стран антигитлеровской коалиции. В том числе и СССР, разумеется. Простодырые мы, русские, вот что…

Очевидно, что принципиальное решение об освобождении осужденных военнопленных к тому времени уже было принято. На Дальнем Востоке в Хабаровском крае в лагере № 16 стали собирать всех подлежащих репатриации граждан Китая, Кореи, Монголии и подданных Японии, в Свердловской области — граждан Германии, частично — Венгрии и Румынии, в Мордовии — всех остальных. В этих пунктах формирования эшелонов устанавливался облегченный режим содержания (снимали установленные по периметру вышки, убирали сторожевых собак) и приводили их в порядок [75].

В сентябре 1955 г. канцлер ФРГ К. Аденауэр совершил визит в СССР. Он встретился с Хрущевым и Председателем Совета Министров Булганиным. Были достигнуты договоренности по вопросам отношения этих двух стран. Следствием улучшения отношений явилось досрочное освобождение осужденных германских граждан.Вернер Минкенберг, отбывавший наказание в Асбесте, к тому времени находился уже в Нижнеисетском лаготделении. Он пишет, что «радость среди пленников была сверхбольшой». В их помещениях уже было радио, и они слушали национальный гимн Германии «как будто из другого мира» [163].

28 сентября 1955 г. был принят соответствующий указ Президиума Верховного Совета СССР, после чего амнистированные граждане считались свободными. Основным местом сбора подлежащих репатриации на родину германских граждан также стал лагерь № 476, куда их свозили со всей страны. Вскоре на улицах г. Свердловска в сопровождении сотрудников милиции появились группы бывших заключенных немцев. Они гуляли по проспекту им. Ленина, посещали кинотеатры, музеи, осматривали достопримечательности города. Первый эшелон с репатриированными немцами отбыл со станции Хромпик 29 сентября 1955 г.[75], получается, на следующий день после выхода указа. За ним последовали другие. Вернер Минкенберг отправился из Свердловска 10 октября. Он сообщает: « Через несколько дней поезд остановился в 150 км южнее Москвы и весь эшелон должен был выйти из вагонов и снова в лагере разместиться. Как позднее узнали, советское правительство остановкой репатриации хотело, очевидно, давление на правительство ФРГ оказать, чтобы оно ГДР признало. Однако, поезд, которым они прибыли, оставался стоять, так что было ощущение, что перерыв поездки будет не слишком долгим. И чтобы лагерное положение несколько улучшались, пленники провели трехдневную голодовку и добились большего количества топлива, просмотра кинофильмов, получения книг, а также тетрадей» [163].

А вот как это событие излагал министр внутренних дел Круглов, письмом за №
2286 / K от 18 Октября 1955 в ЦК KПСС.

«Я докладываю, что, согласно указанию отъезд немцев с 13 октября этого года был остановлен.
Последняя партия немцев в размере 820 человек (567 на репатриацию в Германскую Демократическую Республику и 253 в Федеративную Республику Германии), будет представителям правительства Германской Демократической Республики переданы 19 октября, а Федеративной Республики Германии 20 октябре этого года.
В настоящее время на территории Советского Союза находится в общей сложности 3840 немцев, в том числе 2536 для репатриации в Федеративную Республику. Из них 1200 немцев находились в пути – в 2-х эшелонах по 600 человек, которые сейчас в районе города Мoжайска и в районе железнодорожной станции Потьма Мордовской АССР находятся.

В массе немцы проявляют беспокойство, некоторые из них выражают свое недовольство по поводу пребывания и просит в соответствии с решением Президиума Верховного Совета от 28 сентября обеспечить немедленный отъезд домой. Часть немцев также призывает к выводу охраны и предоставления права на свободу передвижения.
Среди немцев проведена работа. Было разъяснено, что они задержаны до специального распоряжения. Немцам указано, что задержка их репатриации была вызвана невыполнением ряда обязательств со стороны правительства Федеративной Республики Германии.

Министр внутренних дел СССР П. Круглов» [156]. (Использован обратный перевод с немецкого по указанному источнику).
 
MSDNO_17Дата: Вторник, 18 Июня 2019, 18.48.00 | Сообщение # 13
Группа: Эксперт
Сообщений: 686
Статус: Отсутствует
Тетрадки понадобились немцам не для сентенций. Вернер Минкенберг, ожидая отправки эшелона, записывал данные о своем плене и шифровал их неким кодом Ma-le-fi-so-hu. В Германии эти записи обычно передавались Немецкому Красному Кресту. А может и не только ему. Видно, кто-то научил их этому. А когда это предлагается шепотком и рекомендуется записывать кодом, то многие понимают, что от них хотят. Поэтому мы встречали абсолютно не реальные цифры смертности пленных, даже в документах DRK.
Минкенберг вспоминает, что двигаться дальше разрешили только 10 декабря.

Одновременно репатриация возобновилась и для немцев, оставшихся в лагерях. В Брестлитовске возвращающиеся пересаживались в вагоны, с колесной парой под европейскую колею.
По воспоминаниям В.Минкенберга: «15 декабря 1955 мы были во Франкфурте–на-Одере. Возвращающиеся писали на вагонах мелом большими буквами: «Wir grussen Heimat!» (Мы приветствуем Родину!). Пограничные посты ГДР пытались заставить стереть эти надписи, но люди были возбуждены свободой и игнорировали эти указания.
В Херлесхаузине (это уже ФРГ- авт.) бывшие пленники имели 16 декабря сердечную встречу. Приветствовало много людей, в том числе также родственники тех, кто уже никогда не вернется. На вокзале были сестры Красного Креста, раздававшие каждому возвратившемуся на родину букет цветов, маленький хлеб, кофе и сладости со словами: «Добро пожаловать в родину!». И когда детский хор пел песни, слезы текли по щекам В. Минкенберга – двенадцатилетняя тяжесть спала с него./…/ Представителем Советского Союза список со всеми именами возвратившихся пленников представителю ФРГ передан, все имена, включая дату рождения и имя отца, зачитаны. На автобусах возвратившихся на родину везли в лагерь Фридланд; во всех деревнях люди махали им и ликовали, в пути автобусы даже останавливали толпы людей и выражали симпатию. Возвратившиеся регистрировались в лагере Фридланд подробно, включая дату рождения и имя отца, информировались родственники и т.д. Через 2 дня был В.Минкенберг свободен и встретился со своими сестрами» [163].

Любопытно, что работать В.Минкенберг пошел на государственную железную дорогу. Добрый человек надоумил. Дело в том, что на госпредприятиях период нахождения в плену включался в стаж госслужбы. А немцы не различали статус пленных и заключенных военных преступников. Не хотели различать. Заметим, что ликование в честь «спатхеймкереров», как их называли немцы (Spatheimkehrer,буквально, «поздний возвращенец на родину»), носило, все-таки, общественный, неофициальный характер. По крайней мере, это следует из воспоминаний В.Минкенберга. Э. Хартманн, если помните, патетически восклицал при встрече: «Прошу вас, не надо торжеств». Он предполагал, что бурные встречи могут быть восприняты в СССР, как выпад против нашей страны. А в руках МВД находились еще сотни германцев.

Последними в декабре 1955 г. со станции Хромпик г. Первоуральска в ГДР были отправлены тяжелобольные из спецгоспиталя № 1893. Часть заключенных не была амнистирована, но передавалась ГДР и ФРГ для отбытия наказания в этих странах. Согласно письма заместителя министра внутренних дел СССР Переверткина в ЦК КПСС и Совет Министров СССР № 572 / р от 18 Января 1956 года из 9536 немецких граждан досрочно из мест содержания под стражей в СССР освобожденных в три этапа (с 29 сентября до 15 октября, с 6 по 10 декабря 1955 года и с 5 по 16 января 1956 год) и репатриированных в Германию (3104 человек в ГДР, 6432 человек в ФРГ), 273 человека переданы для отбывания наказания ГДР, 471 человек – ФРГ. В общем количестве переданных немецких граждан было 177 генералов(5 чел. передано ГДР, 172 – ФРГ). [156] К неамнистированным, но переданным другим странам, военным преступникам применялся термин «выдворение из СССР». В число выдворенных генералов вошли бывшие узники лагеря 476 Вернер Шмидт-Хаммер и Отто Раузер. Их отправили в январе 1956г., одними из последних [6]. Генералы Гольвитцер и Хиттер, также выдворены, только несколько раньше, в 1955-м. [70] Количество выдворенных среди контингента лагеря 476 составило 980 чел. из 8 546 иностранцев, покинувших лагерь №476 в 1955-1956 гг., или 11,5%.[120] Некоторых узников выдворить из СССР оказалось не просто. В сентябре 1955 г. в лагере № 476 насчитывалось 394 венгерских и 442 румынских граждан. Из них было амнистировано соответственно 239 и 268 человек, не попавшие под амнистию передавались правительствам соответствующих стран для дальнейшего отбытия наказания

Как пишет Мотревич, архивные документы свидетельствуют, что некоторые осужденные военнопленные, венгры и особенно румыны, отказывались уезжать из Советского Союза. «Отказники» опасались, что с клеймом военных преступников на родине их заставят отбывать наказание в полном объёме Они хотели отсидеть свой срок в СССР, так как режим содержания заключенных в их странах был строже. Младший сержант венгерской армии К. Золантен, узнав о предстоящей репатриации, заявил, о том, что в лагере № 476 он получает 600 гр. хлеба в день, а у себя на родине он будет иметь 200 граммов, и вдобавок еще будет получать по спине дубинкой. Другие просили предоставить им советское гражданство либо отправить не на родину, а в Австрию или в Германию. Всего таких заявлений было свыше полусотни. Категорически отказывались ехать в ГДР и некоторые амнистированные германские граждане.[75] Отправить румынских военнопленных на родину планировалось в период с 25 по 30 сентября 1955 г. Однако репатриация затянулась до ноября 1955 г. Это информация из работы Суржиковой Н.В. Приведенные ей цифры по румынам отличаются от обнародованных Мотревичем (см. выше) По данным, которые подняла она, к 20 сентября 1955 г. на территории Свердловской области оказалось 449 румынских граждан. Из них 284 чел. освобождались досрочно и 165 чел., не попавших под амнистию, подлежали передаче властям Румынии на правах военных преступников.

Далее цитирую Суржикову. «За два дня после того, как венграм и румынам было объявлено о репатриации, от них поступило свыше 50 заявлений с просьбой не отправлять их на родину. Судьба авторов этих заявлений остается неясной, хотя логика последующих событий, скорее, говорит об их отправке домой.
23 ноября 1955 г. со ст. Колюткино Свердловской железной дороги эшелоном № 97580 было отправлено 437 бывших румынских военнопленных, из которых 173 чел. предстояло снова оказаться в роли заключённых.

К 15 декабря 1955 г. контингент лагеря № 476 сократился до 65 иностранных граждан. Из списков на репатриацию были исключены 36 румын, 11 немцев, 4 бельгийца, а также подданные Венгрии, Голландии, Дании, Польши и Люксембурга. Их отправка на родину была отложена «до особого распоряжения». Что скрывалось за этой формулировкой, остаётся неясным. Известно, однако, что отсрочка репатриации предусматривалась распоряжениями Тюремного отдела МВД СССР № 40/5–35120 от 18 октября 1955 г., № 40/5–18453 от 25 октября 1955 г., № 28/3/6314 от 14 ноября 1955 г., № 28/3/6331, а также указаниями МВД СССР № 664 от 6 октября 1955 г. и № 645 от 3 декабря 1955 г. Их содержание до сих пор засекречено» [122].

Между тем, тот же заместитель министра внутренних дел СССР Переверткин письмом № 346 /п от 11 Январь 1956 года сообщал ЦК КПСС, Совету Министров СССР, а также министру иностранных дел СССР Молотову о некоторых проблемах репатриации. Речь здесь, правда, идет только о немцах. Переверткин сообщает, что по просьбе Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР был отъезд 28 человек, временно отложен. Список их к документу прилагался, но немецкому исследователю, опубликовавшему письмо, он не доступен.

Далее. Репатриация в Германию К., H., родившегося в 1925 в Дюссельдорфе (Германия), D.,E.M-G., родившегося в 1937 году в Ганновере (Германия), G. G., родившегося в 1929 года в Посевальк (Померания, ГДР ), D., Е. А., родившегося 1926 году в Днепропетровске, откладывается, так как они запросили жительства в СССР и советского гражданства. На их обращение МВД и МИД сообщили, что они возражений не имеют. Однако КГБ возражает, так как эти граждане были за активную антисоветскую деятельность осуждены. Инициалы здесь приводятся на латинице и без расшифровки, ибо так в немецкоязычном переводном источнике. В данном фрагменте удивляет год рождения D.,E.M-G. – 1937.

Немец Н. J. просит разрешения на брак с советской гражданкой и гражданства Чехословакии, откуда он родом.
Немецкий гражданин К., EJ. Просит разрешить проживание в Польше, где живут его родственники.
Далее Переверткин пишет: «Немец S., FK, родившийся в 1915 году в г. Маркс, Саратовской области, как было установлено, является гражданином СССР, и был ошибочно включен в репатриационный лист».
Очень бы я хотел, чтобы фамилия S. была раскрыта. Сильно подозреваю, не тот ли это Шульдайс (Schuldais или Schuldajs), который, по сообщению рефтинского старожила Кузьминых А.Г., остался после освобождения из плена на жительство в поселке Золото, женился там, там и умер. Если это так, тогда все встает на свои места. Но тогда и немецкое присутствие в лесном поселке ДОКа отодвигается вправо до 1956-го года.

Еще в письме сообщается, что 26 немецких граждан находится в психиатрических больницах и их предлагается отправить в ГДР, независимо от места проживания родственников. Кроме того, имеется 110 немецких граждан, в 1945-46 годах работавших по контракту с советскими экономическими организациями, из них 102 человека работавших на предприятиях Минобороны, 8 человек – на объектах Минсредмаша. Переверткин указывает, что в соответствии с решениями Совета Министров от апреля и августа 1955г., отправка на родину их отложена. Определено их дальнейшее пребывание в Сухумском районе, с использованием на работах, не связанных с гостайной в Министерстве радиотехники, до 1 декабря 1956г. [156] В.Мотревич сообщает об 65-ти оставшихся по состоянию на 15.12.55г. в лагере 476 иностранцах следующую информацию: «Основную часть их составляли румынские граждане — бывшие сотрудники разведки и военной полиции, которых планировали передать властям этой страны. Остальные являлись гражданами СССР, служившими в германской армии и получившими германское гражданство. Репатриация этих граждан была отложена до особого распоряжения, судьбу их до настоящего времени проследить не удалось» [75].
Если S. = Schuldais, тогда судьбу одного из них мы прояснили.

Когда нет полной ясности, всегда циркулируют слухи. Например, на острове Врангеля (это в Сев. Ледовитом океане между Восточносибирским и Чукотским морями) с начала 40-х гг., якобы, существовал секретный лагерь НКВД—МВД СССР. Несколько иностранцев, будто бы, было освобождено оттуда в 1956 г. и выехало из СССР. По словам свидетеля (или «свидетеля»), в 1962 г. там работали бывшие военнопленные немцы (в том числе эсэсовцы и работники гестапо), итальянцы, русские власовцы и др. Они давно считались погибшими и служили подопытным материалом для медицинских экспериментов (A. Schifrin, Das Verhor, Stephanus, Switzerland, 1977, pp. 48, 49).[217] Очень похоже на лагерный «треп», который присутствует даже в книгах известного всем лауреата Нобелевской премии. Мне его вставить тоже не зазорно…

Что-то мы все о плохом. Вернемся немного назад. Отъезд иностранцев восвояси оказался бравурным. Я бы сказал, излишне бравурным. Опять будем цитировать Переверткина, будь он не ладен. 18 января 1956г. писал он все туда же – в ЦК КПСС и Совмин СССР. Письмо № 572/п имело название "О завершении репатриации немецких граждан, осужденных за преступления, которые они совершили во время войны против народов СССР ".

«Перед отъездом все репатрианты получили полный финансовый расчет за работу, проведенную в лагере, все свои личные вещи и ценности. Всем репатриантам была представлена новая одежда и прочная обувь, дополнительная пара белья и полотенце. Бывшим генералам и адмиралам предоставлена возможность хорошие гражданские костюмы, пальто, шапки, ботинки, футболки и нижнее белье купить.

Каждый из репатриантов получил возможность купить промышленных товаров и продовольствия в установленных пунктах сбора, в организованных киосках и магазинах. Так, например, купили только репатрианты из лагеря № 476 Свердловской области различных товаров на сумму свыше 400 тысяч рублей, в том числе: свыше 900 кг колбасных изделий, около 300 килограммов сливочного масла и маргарина, одной тонны сахара, 300 килограммов сыра, 1500 бутылок шампанского и других вин,350 браслетов и карманных часов, 150 чемоданов, 50 дамских сумочек, 10 фотокамер и других товаров.
Кроме того, в Бресте была организована торговля продовольствием, промышленными товарами, ювелирными изделиями, парфюмерией, книгами и газетами для того, чтобы возвращающиеся в Советском Союзе оставшиеся деньги могли потратить. Здесь также работали почта, прием телеграмм, открытки, конверты и т.д., продавались.

В торговой сети в городе Бресте было репатриантам товаров на сумму свыше 300 тысяч рублей продано.

На сборных пунктах для репатриантов были организованы просмотр кинофильмов, концерты артистов, футбольные и волейбольные игры. Среди них были также проведены лекции и обсуждения, на которых миролюбивая политика Советского правительства была доведена./…/
В ходе поездки было организовано двухразовое горячее питание. /…/Партии сопровождались медицинским персоналом и имелось достаточное количество необходимых лекарств.
Во время поездки были на железнодорожных станциях необходимые меры для поддержания закона и порядка приняты. Во время поездки, никаких инцидентов не произошло». [156]
 
MSDNO_17Дата: Вторник, 18 Июня 2019, 18.50.15 | Сообщение # 14
Группа: Эксперт
Сообщений: 686
Статус: Отсутствует
Будем считать, что эти «брызги шампанского» своеобразное «Danke» в адрес заключенных-иностранцев за материальные объекты, построенные ими в местах размещения.

Кладбище отделения № 6 лагеря военных преступников № 476 расположено на территории Северного рудоуправления комбината «Ураласбест». Если смотреть на фотографии кладбища, то можно сделать вывод, что его описание, сделанное солагерником покоящегося здесь барона-генерала фон Штрахвитца пятьдесят лет назад, справедливо и сейчас. В смысле лесной уединенности. Сейчас здесь хорошая ограда, выкошенная трава, выразительная скульптурная композиция. Надпись на входе гласит: «Кладбище лагерного отделения № 6 лагеря МВД СССР № 476. Захоронено 49 человек (немцев – 42 чел., румын – 4 чел., венгров -2 чел., австрийцев – 1 чел.)». Эти цифры несколько отличаются от приводимых В.Мотревичем в 1999г. – 46 похороненных всего, из них 39 немцев [74]. Видимо, произошло уточнение.

Последний в области лагерь осужденных военнопленных N476 МВД СССР со штабом в г.Нижне-Исетске (и самым крупным отделением в Асбесте) был ликвидирован 16 февраля 1956 года [104].

Подводя итоги шестилетнего пребывания осужденных военнопленных на территории бассейна реки Рефт можно сказать следующее. В отличие от контингента предыдущего (военнопленных не осужденных), эта категория присутствовала исключительно в городе Асбесте и его окрестностях. Есть, правда, некоторая вероятность, что заключенные- иностранцы командировывались на лесодобычу в таежные поселки по реке, в частности в поселок ДОКа.

Снижение количества воинов вражеских армий, пребывающих в Асбесте, с 8000 (1945-1949гг.) до 1500 человек (1950-1955гг.) не умалило результат их присутствия. Сферой их деятельности было промышленное и гражданское строительство. Возведенные ими в Асбесте объекты впечатляют масштабом и количеством. Не полный их перечень приводился по тексту этой главы. Причинами результативности контингента является, очевидно, и улучшение их содержания, а также наработанный в городе опыт организации труда заключенных, обеспечение строительства материальными ресурсами.

Миссия заключенных лагеря 476/6 – увеличение производственных мощностей по добыче асбеста, обеспечение города Асбеста социальной инфраструктурой для размещения здесь и трудоиспользования вольнонаемных работников, - была выполнена.
Необходимо подчеркнуть, что причиной удержания иностранных граждан являлась не потребность в трудовых ресурсах. В масштабах страны малочисленный контингент не мог оказать заметного влияния на кадровую ситуацию. Однако присутствие этих ресурсов стало большой удачей для поселений, где они размещались, в том числе и для Асбеста. Истинными причинами удержания бывших пленных и интернированных было правовое преследование их за военные и иные преступления, а также факторы внешней политики. Практика правового преследования имела многочисленные нарушения, характерные для того времени. Однако, на взгляд автора, это не дает оснований для массового пересмотра дел 60-ти летней давности, по формальным соображениям, с юридических позиций сегодняшнего дня.

Судя по доступным автору источникам, сам город Асбест в памяти узников лагеря 476/6 в основном связывается с отрицательным воздействием асбестовой пыли на организм человека. Вообще, отношение этой категории иностранцев к Советскому Союзу, по большей части, негативно. Не осужденные пленные осознавали свое положение как данность, следствие проигранной войны, их несогласие относилось к условиям содержания, но не статусу. Пленные осужденные не признавали свой статус, редко соглашались с участием в инкриминируемых преступлениях во время следствия и суда. Стресс от назначенного наказания стал для них тяжелой моральной травмой, ассоциировавшейся с нашей страной. Более строгая изоляция, жесткая охрана привела, видимо, к тому, что облик советского человека стал более мрачным, угрожающим, недружелюбным. Кроме того, в особых лагерях для иноподданных были собраны наиболее зараженные фашизмом и нацизмом особи. Презрение к другим народам было у многих в подкорке головного мозга.

Побочным результатом факта нахождения в наших краях, среди заключенных лагеря 476/6, видных членов германского общества, отпрысков известных аристократических семей, является и то, что таким странным способом название города Асбеста попало в европейские дворянские хроники и родословия.

СУХАРЕВ ЮРИЙ

Источник: https://www.uralstalker.com/osuzhde....3
 
Viktor7Дата: Вторник, 18 Июня 2019, 23.28.30 | Сообщение # 15
Группа: Модератор
Сообщений: 6962
Статус: Отсутствует
Цитата MSDNO_17 ()
в особых лагерях для иноподданных были собраны наиболее зараженные фашизмом и нацизмом особи

И кто и каким образом устанавливал эту степень?


С уважением
Виктор
 
MSDNO_17Дата: Среда, 19 Июня 2019, 13.26.41 | Сообщение # 16
Группа: Эксперт
Сообщений: 686
Статус: Отсутствует
Viktor7,
Цитата Viktor7 ()
кто и каким образом устанавливал эту степень?

Хотелось бы тоже знать ответ на этот вопрос.
Мне статья показалась интересной в плане фактажа. Сочла интересной и несколько информативной для этой темы форума. Хотя читая,местами ироничное и предвзятое отношение автора, его субъективизм к объекту исследования, не заметить невозможно.

Немного в тему: буквально несколько дней назад коллега смущенно и удивленно показал ответ из архива ФСБ об осужденном по ст. 58-2 переводчике гр. армий "Центр", - за то, что "допрашивал военнопленного Я.Джугашвили". Спрашивал: "Как такое возможно"?!
 
Авиация СГВ » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » Wehrmacht und Legionäre » Немецкие военнопленные
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:


SGVAVIA © 2008-2019
Хостинг от uCoz
Счетчик PR-CY.Rank Яндекс.Метрика