Авиация СГВ
Главная страница сайта Регистрация Вход

Список всех тем Правила форума Поиск Лента RSS

  • Страница 12 из 12
  • «
  • 1
  • 2
  • 10
  • 11
  • 12
Модератор форума: Томик, Viktor7, Геннадий  
Авиация СГВ » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » Лагеря и лазареты на территории России » Dulag 126 Smolensk (Смоленск - Россия)
Dulag 126 Smolensk
Аркадий1946Дата: Понедельник, 02 Декабря 2019, 16.31.39 | Сообщение # 331
Группа: Эксперт
Сообщений: 12767
Статус: Отсутствует
Цитата Aml ()
Сейчас Павел Полян готовит к публикации воспоминания бургомистра Смоленска Бориса Меньшагина и попутно разбирается со многими вопросами периода оккупации, в том числе и по лагерям военнопленных (по материалам наших и немецких архивов). Так что на часть вопросов ответы будут. Но не на всё и не во всех делателях.
Я также участвую в подготовке к публикации этой книги, поэтому в курсе, что Поляну удалось найти. Но по понятным причинам до публикации книги материалы, которые он нашел и которые будут в ней, я выкладывать здесь не могу. Придется подождать до осени.


Цитата Aml ()
ГКЧ не разобрался (а скорее всего, и не пытался разобраться) в структуре существовавших в Смоленске лагерей и дислоцировавшихся в городе Дулагов. Задача ЧГК была другая - фиксация преступлений, совершенных оккупантами на территории области, в том числе в лагерях военнопленных. Причем основными данными являлись показания (фактически, воспоминания) очевидцев. Поэтому не все сведения ЧГК являются абсолютно точными по датам, номерам немецких частей их взаимодействию и т.п. Эту информацию, как я понимаю, можно почерпнуть только в немецких архивах (что и делал Павел Полян). Я же, увы, немецким не владею, поэтому мне нечего добавить, могу только ссылаться на информацию, полученную от Поляна. А согласно этой информации в Смоленске действовало несколько Дулагов.
Документально подтверждено существование лагерей Дулагов 240, 126 и 231 (у каждого из Дулагов могло быть по несколько площадок-лагерей). И еще не выявлена принадлежность лагеря военнопленных в Красном Бору. А он судя по захоронению был немаленький (число погибших в этом лагере оценивается в 12 500 человек). Ранее считалось, что это лагерь "Северный" Дулага 240. Однако Полян по немецким документам выяснил, что это не так. Лагерь "Северный" Дулага 240 располагался на северной окраине Смоленска рядом с Печерском, а в Красном Бору что-то другое.


Эта книга имеется ввиду?

https://nestorbook.ru/uCat/article/398

"Новая книга Павла Поляна «Борис Меньшагин. Воспоминания. Письма. Документы» выходит в санкт-петербургском издательстве «Нестор-История»".


Нет, ребята, все не так. Все не так, ребята!
 
AmlДата: Среда, 04 Декабря 2019, 01.30.10 | Сообщение # 332
Группа: Поиск
Сообщений: 133
Статус: Отсутствует
Да, эта.
 
Аркадий1946Дата: Четверг, 05 Декабря 2019, 15.20.59 | Сообщение # 333
Группа: Эксперт
Сообщений: 12767
Статус: Отсутствует
Ознакомительный фрагмент:
http://www.nm1925.ru/Archive....lt.aspx

Презентация:
https://www.youtube.com/watch?v=Gr6JxBegpG4


Нет, ребята, все не так. Все не так, ребята!

Сообщение отредактировал Аркадий1946 - Четверг, 05 Декабря 2019, 15.24.21
 
AmlДата: Четверг, 05 Декабря 2019, 16.28.49 | Сообщение # 334
Группа: Поиск
Сообщений: 133
Статус: Отсутствует
Фрагмент из книги, посвященный лагерям военнопленных в Смоленске.
https://cloud.mail.ru/public/3WwG/4TFrRneTn
 
AmlДата: Четверг, 05 Декабря 2019, 16.34.36 | Сообщение # 335
Группа: Поиск
Сообщений: 133
Статус: Отсутствует
Из книги:
Дулаг No 240 по времени перехлестнулся с крупнейшим смоленским дулагом — No 126, передислоцированным сюда из Минска. Он был открыт 16 сентября 1941 г., а закрыт — накануне оставления Смоленска. В первое время его комендантом был майор Ритшер (Ritscher) при адъютанте — старшем лейтенанте Радтке и начальнике отдела «Ic» — лейтенанте Эттке Гиссе. Вторым комендантом стал полковник Франке, третьим — Гиссе. Первым русским комендантом лагеря был капитан-кавалерист Костромин, попавший в плен еще под Волковысском, а его заместителем — Зелинский. Костромина сменил Романенко.

Первым начальником русской лагерной полиции был Григоренко, вторым — бывший председатель Износковского райсовета Смоленской области — Тимофей Азарович Долганов, а третьим — Тупицын: все они были патологическими садистами, но Долганов — в особенности5. Дулаг No 126 до 12 февраля 1941 г. был приписан к западному театру военных действий, где имел статус фронтового шталага под тем же номером. Между 12 февраля и 25 апреля 1941 г. он базировался в Альтенграбове в Рейхе и был приписан к XI военному округу, 13 марта был преобразован именно в дулаг, в каковом качестве пребывал до 16 сентября 1944 г., когда был преобразован в армейский сборный пункт No 416.

Как и дулаг No 240, No 126 состоял из нескольких изолированных площадок, или подлагерей. Так называемый «Большой» лагерь размещался на обширной территории разрушенных военных складов РККА в районе Краснинского шоссе, у самой кромки тогдашней городской черты, а так называемый «Малый» — в Нарвских казармах. Вместимость «Большого лагеря» составляла около 25 тыс. чел., помещения для военнопленных практически не отапливались и не освещались. Температурные и санитарные условия в лагере чудовищные, питание — отвратительное, на грани или за гранью истощения, свирепствовал тиф. Доходило и до трупоедства, за что карали виселицей.

Утверждается, что за время существования лагеря с 20 июля 1941 по 25 сентября 1943 г. здесь погибло порядка 60 тыс. советских военнопленных, т. е. полторы или две людности самого оккупированного Смоленска. Этим советским данным — уникальный случай! — нисколько не противоречат немецкие! Так, в журнале боевых действий группы армий «Центр», в записи за 13 ноября, читаем о результатах инспекции дулага No 126: ежедневная смертность — около сотни трупов , главная причина — от истощения. Наличный состав военнопленных в лагере — 15 тыс. чел., что в 10 раз больше его нормальной емкости. При этом нет ни бараков, ни нар, ни соломы, ни печного обогрева. Рацион: 300 г хлеба, 100 г конины и 200 г картофеля или пшена. Никакое трудоиспользование столь обессиленных военнопленных невозможно. К 17 декабря смертность достигла уже 200–250 чел., в большинстве лагерей тыловой зоны — тиф.
 
AmlДата: Четверг, 05 Декабря 2019, 16.43.38 | Сообщение # 336
Группа: Поиск
Сообщений: 133
Статус: Отсутствует
На основе аэрофотосъемки 1943 года и плана лагеря, составленного органами НКВД по Смоленской области в октябре 1943 года отрисовал точный план лагеря.
Условные обозначения - по плану НКВД.
https://cloud.mail.ru/public/2c2x/2Jb3jvWVa

По этому плану есть еще над чем подумать. Некоторые объекты, указанные на плане как разрушенные, на самом деле явно использовались - к ним есть дороги (и на плане НКВД и на аэрофотосъемке). Один из бараков на плане указан как разрушенный, а на аэрофотосъемке он восстановлен и к нему сделаны пристройки. Полюс есть фото 1941 года неразрушенного барака, который на аэрфотосъемке и плане НКВД указан как разрушенный.
Но в целом кактина проясняется.


Сообщение отредактировал Aml - Четверг, 05 Декабря 2019, 18.46.56
 
Аркадий1946Дата: Четверг, 05 Декабря 2019, 17.49.01 | Сообщение # 337
Группа: Эксперт
Сообщений: 12767
Статус: Отсутствует
Цитата Aml ()
Фрагмент из книги, посвященный лагерям военнопленных в Смоленске.
https://cloud.mail.ru/public/3WwG/4TFrRneTn

Просто замечательно...
Но вопросы, увы, возникают...


Нет, ребята, все не так. Все не так, ребята!

Сообщение отредактировал Аркадий1946 - Четверг, 05 Декабря 2019, 17.59.01
 
Аркадий1946Дата: Четверг, 05 Декабря 2019, 17.55.07 | Сообщение # 338
Группа: Эксперт
Сообщений: 12767
Статус: Отсутствует
Из опубликованного:

Феномен Меньшагина: биографический очерк 61

Лагеря для военнопленных

Еще один важнейший «узелок» для Меньшагина — это советские военнопленные.
Важно понимать, что Смоленск, наряду с Минском, был крупнейшим узлом концентрации и распределения многочисленных советских
военнопленных в оперативной зоне группы армий «Центр». Здесь даже
номинально перебывало 7 дулагов и 3 сборных пункта, а основательно
закрепилось 3–4 дулага: начиная с августа 1941 г. — №240, а начиная
с сентября и на всё время оккупации — №126, №231 и еще один, с неуточненным номером. Если же фактически, полагерно и понедолгу, — то
обособленных площадок было даже больше, если вспомнить, что между
21 ноября и 8 декабря 1941 г. в Смоленске дислоцировались еще и дулаги
№121 и 161.
Дулаги, строго говоря, это вовсе не лагеря, а номерные подразделения
вермахта, специализированные на охране и содержании неприятельских
военнопленных. Да, они предназначались для лагерного бытия, более
того, они и впрямь становились лагерями, но не ранее того момента, когда будет развернута соответствующая инфраструктура. Считалось, что
оптимальные вместимость и личный состав дулага — это 5 тыс. военнопленных и 100–150 сотрудников.
Подразделения это мобильные, знай себе поспевающие за линией
фронта. Один и тот же номер лагеря подразумевал не одну, а несколько
последовательных локаций, т. е. прыжки с одного места на другое, а нередко и с одного театра боевых действий на другой: из Франции на Украину,
например. Смоленские дулаги не были исключениями: вслед за вермахтом они «докочевали» сюда из Польши — через Белоруссию и с многочисленными «остановками».
В каждой конкретной локации дулаг представлял собой транзитнораспределительный лагерь, причем в нем часто оказывалась и часть гражданского населения, в том числе и те лица в гражданской одежде, относительно «цивильности» которых у немцев были сомнения1
. Впрочем,
допрос, а узнав, откуда она, заявил: “Раз ты из Барановичей, отец твой был коммунистом, и я велю тебя сейчас арестовать”. На что Лена ответила: “Ну и что?
Люди говорят, что вы до войны тоже были коммунистом”. Видимо, она попала
в точку, потому что комендант не нашелся, что ответить, и велел выдать для меня
паспорт» (Пикман Б. Моя сестра Лена Целуйко // Актуальные вопросы изучения
Холокоста на территории Белоруссии в годы немецко-фашистской оккупации.
Минск, 2007. URL: http://mb.s5x.org/homoliber.org/ru/kg/kg020302.html). Никогда не бывший коммунистом Меньшагин, конечно же, нашелся бы что ответить.
Но он боялся провокаций и скорее всего настороженно, с острасткой присматривался к посетительнице, пока не счел ее не опасной для себя. 1 Подозревать в них окруженцев были все основания.
62 О Борисе Меньшагине
встречались дулаги и априори смешанного типа, когда в лагере, хотя
и раздельно, содержались и военнопленные, и гражданские лица.
Показательно, что ЧГК (как, впрочем, и население) явно не отдавала
себе отчета во всех нюансах этой дифференциации. Тот же дулаг №231,
хотя и фигурирует в перечне мест массового уничтожения советских граждан в Смоленске и Смоленской области, но ни его номер, ни его специфика именно как дулага в этом перечне никак не отразилась1
. Дулаг
№126, напротив, явно «вбирал» в себя в сознании людей все дулаги города и неизменно обозначался в советской отчетности как «концлагерь
№126»2
.
Есть немало свидетельств того, что первые военнопленные и, соответственно, лагеря для них появились в Смоленске чуть ли не в июле, в его
конце. Военнопленные — да, а вот лагеря — нет: свидетели понимали под
таковыми предшествующую дулагам ступень пленной голгофы — сборные пункты для военнопленных, подчинявшиеся непосредствено тем соединениям вермахта, которые этих людей брали в плен3
.
Первый же дулаг в Смоленске официально возник только 7 (а фактически — 10) августа 1941 г. — под №2404
. Он состоял из двух изолированных лагерных пространств, или подлагерей (Teillager) — «Северного»
и «Южного».
«Северный» располагался в районе совхоза «Печерск» — на перекрестье
двух вылетных автодорог, ведших к Минскому шоссе. Вместимость его бараков поначалу не превышала 500 чел., так что для дулага пришлось прирезать и охватить проволокой большую смежную территорию: в результате
там помещалось до 12 тыс. чел., страдавших не только от тесноты, но и от отсутствия укрытий от непогоды и недостатка питьевой воды5
.
«Южный» же лагерь (немцы называли его иногда «Юго-восточным»)
находился во дворе, в невыгоревших подвалах и на первых трех этажах
выгоревшего здания общежития Медицинского института, что на Рославльском шоссе.
На стыке октября–ноября 1941 г. суммарная вместимость дулага составляла около 15 тыс. чел. (5 тыс. в Северном и 10 тыс. в Южном лагере).
1 Также не удалось идентифицировать номер дулага в Красном Бору (см. ниже). 2 См., например, «Акт судебно-медицинской экспертизы» от 22 октября 1943 г.
за подписью Н.Н. Бурденко и др. (ГА РФ. Р-7021. Оп. 44. Д. 637. Л. 2–3). 3 Этот водораздел — между действующей армией и тыловыми службами — весьма
существен. 4 27 июля 1941 г. он начал свое перемещение в Смоленск из Яблонны-Легионово
(BA/MA. RH. 49/9. Bl. 71). 5 В качестве укрытий монтировались авиационные ангары (одного хватало на 300–
500 чел.), осенью строились и бараки. Из ближайшего пруда в лагерь проведен
«трубопровод» в виде пожарной кишки.
Феномен Меньшагина: биографический очерк 63
За период с 8 по 22 октября дулагом было отправлено по железной дороге
на запад 75 тыс. военнопленных, около 10 из них пытались бежать и были
при этом убиты (в самом лагере побегов за этот период не было зафиксировано).
Планировались расширение и улучшение условий содержания в обоих подлагерях, но 9 или 10 ноября 1941 г. дулаг №240 был передислоцирован во Ржев1
. Его комендантом всё время пребывания был полковник
Маленц, отчет которого поражает совершенно фантастическими описаниями заботы о нуждах военнопленных и их спорадической — ну буквально единичной! — смертности2
.
Дулаг №240 по времени перехлестнулся с крупнейшим смоленским
дулагом — №126, передислоцированным сюда из Минска3
. Он был открыт 16 сентября 1941 г., а закрыт — накануне оставления Смоленска4
.
В первое время его комендантом был майор Ритшер (Ritscher) при адъютанте — старшем лейтенанте Радтке и начальнике отдела «Ic» — лейтенанте Эттке Гиссе. Вторым комендантом стал полковник Франке, третьим —
Гиссе. Первым русским комендантом лагеря был капитан-кавалерист
Костромин, попавший в плен еще под Волковысском, а его заместителем — Зелинский. Костромина сменил Романенко. Первым начальником
русской лагерной полиции был Григоренко, вторым — бывший председатель Износковского райсовета Смоленской области — Тимофей Азарович Долганов, а третьим — Тупицын: все они были патологическими
садистами, но Долганов — в особенности5
.
Дулаг №126 до 12 февраля 1941 г. был приписан к западному театру
военных действий, где имел статус фронтового шталага под тем же номером. Между 12 февраля и 25 апреля 1941 г. он базировался в Альтенграбове в Рейхе и был приписан к XI военному округу, 13 марта был преобразован именно в дулаг, в каковом качестве пребывал до 16 сентября
1944 г., когда был преобразован в армейский сборный пункт №416
.
Как и дулаг №240, №126 состоял из нескольких изолированных площадок, или подлагерей. Так называемый «Большой» лагерь размещался
1 BA/MA. RH. 49/9. Bl. 71. 2 BA/MA. RH. 49/78. Bl. 2. 3 В Минске он был впервые зафиксирован 10 июля 1941 г. 4 Из Смоленска дулаг №126 перекочевал в Оршу, а потом в Борисов. См. «Справку о массовом истреблении немецко-фашистскими захватчиками пленных бойцов
и командиров Красной Армии, а также гражданского населения в Смоленском
концлагере №126» (ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп. 44. Д. 1089. Л. 1–13; имеется план территории лагеря). 5 См. свидетельство Григория Моисеевича Итунина от 11 октября 1943 г. (ГА РФ.
Ф. Р-7021. Оп. 44. Д. 1090. Л. 54 — 56 об.). 6 BA/MA. RH. 49/6. Bl. 104–109.
64 О Борисе Меньшагине
на обширной территории разрушенных военных складов РККА в районе
Краснинского шоссе, у самой кромки тогдашней городской черты1
, а так
называемый «Малый» — в Нарвских казармах2
.
Вместимость «Большого лагеря» составляла около 25 тыс. чел., помещения для военнопленных практически не отапливались и не освещались. Температурные и санитарные условия в лагере чудовищные, питание — отвратительное, на грани или за гранью истощения, свирепствовал
тиф. Доходило и до трупоедства, за что карали виселицей3
. Утверждается,
что за время существования лагеря с 20 июля 1941 по 25 сентября 1943 г.
здесь погибло порядка 60 тыс. советских военнопленных4
, т. е. полторы
или две людности самого оккупированного Смоленска.
Этим советским данным — уникальный случай! — нисколько не противоречат немецкие! Так, в журнале боевых действий группы армий
«Центр», в записи за 13 ноября, читаем о результатах инспекции дулага
№126: ежедневная смертность — около сотни трупов , главная причина —
от истощения. Наличный состав военнопленных в лагере — 15 тыс. чел.,
что в 10 раз больше его нормальной емкости. При этом нет ни бараков, ни
нар, ни соломы, ни печного обогрева. Рацион: 300 г хлеба, 100 г конины
и 200 г картофеля или пшена. Никакое трудоиспользование столь обессиленных военнопленных невозможно. К 17 декабря смертность достигла
уже 200–250 чел., в большинстве лагерей тыловой зоны — тиф5
.
Имелся в Смоленске и госпиталь для военнопленных, размещавшийся
в двух корпусах, в конечном итоге осевший в здании фельдшерской школы на Киевском шоссе6
: он существовал с 20 июля 1941 по 25 сентября
1 Это район современной ул. Николаева, с северной ее стороны, между переулком
Зои Космодемьянской и улицей Багратиона (бывшей Большой Чернушенской),
на которой размещалось отдельное здание управления лагеря. 2 См. «Справку о злодеяниях и зверствах немецко-фашистских захватчиков в пересыльном лагере военнопленных №126» от 11 октября 1943 г. (ГА РФ. Ф. Р-7021.
Оп. 44. Д. 1090. Л. 1–24). Главврачами (оберштабарцтами) лагеря были последовательно майоры Заксе и Гивак. Начальником санслужбы лагеря (фактически русским комендантом) был Богданов, а его заместителем Костеренко. 3 А.И. Валобуев рассказал о публичной казни четырех таких трупоедов в ноябре
1941 г. (ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп. 44. Д. 1090. Л. 48). В дулаге №203 военнопленныхканнибалов расстреливали (Hartmann, 2001. S. 157. Запись за 21 января 1942 г.) 4 С разбивкой по отделениям: 45 тыс. в «Большом» и 15 тыс. в «Малом» лагерях.
См. «Акт судебно-медицинской экспертизы» от 22 октября 1943 г. за подписью
Н.Н. Бурденко и др. (ГА РФ. Р-7021. Оп. 44. Д. 637. Л. 2). См. также: Костюченков,
2011, со ссылкой на: ГАСО. Ф. 1630. Оп. 2. Д. 29. Л. 104–111. 5 BA/MA. RH. 19 II/121. Bl. 57–67. 6 Первый — хирургический — корпус находился в здании фельдшерской школы,
а второй — смешанный — в недостроенном здании акушерско-гинекологической
школы.
Феномен Меньшагина: биографический очерк 65
1943 г.Здания могли вместить не более 1000–1600 чел., но реально в них
находилось единовременно до 45001
.
Режим этого заведения намекал скорее на истребление, чем на лечение. Рацион — баланда и 200 г хлеба с опилками, врачебный уход как
таковой отсутствовал, условия — антисанитарные. Здание не отапливалось, во многих окнах не было стекол; лежачие больные и раненые лежали прямо на полу. Не узники, а скелеты, обтянутые кожей. С декабря
1941 по август 1942 г. здесь царила эпидемия тифа. Считается, что в госпитале умерло или погибло от селекции 20–25 тыс. военнопленных.
Немецким главврачом был штабарцт Хорс, часто во время обходов
требовавший снимать повязки с ран — в надежде разоблачить укрывателство здоровых среди больных. Русским же главврачом был военврач
А.Г. Сергеев, в прошлом главврач госпиталя для советских военнопленных в Минске2
.
Долгое время не был ясен административный статус госпиталя: был
ли он самостоятельной единицей (при этом военная медицина была автономна по отношению к управлению по делам военнопленных вермахта) или относился к дулагу №126? Имевшиеся свидетельства с русской
стороны (в частности замечательные воспоминания М.В. Яковенко) говорили скорее в пользу подчиненности госпиталя дулагу. «Против» же
свидетельствовала дата открытия госпиталя, более чем на 1,5 месяца опережающая открытие дулага №126. Данные из отчета коменданта дулага
№240 от 25 октября 1941 г. однозначно решили этот вопрос в пользу самостоятельности лазарета3
.
Третий смоленский дулаг — №231 — был задействован в группе армий
«Центр» начиная с 1 июля 1941 г. Из Борисова, где он стартовал, проследовал сразу в Вязьму, а оттуда во второй половине декабря дулаг сдал назад, в Смоленск, где оставался до конца апреля 1942 г. Его комендантом
был майор Йоханнес Гутшмидт (1876–1961)4
. Его предшественник на посту коменданта — майор фон Штитенкрон (von Stietencrone) — 20 ноября
1 См. соответствующую справку в: ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп. 44. Д. 1093. Л. 1–4, 9. См.
также показания бывших военнопленных врачей и фельдшеров — А.Н. Смирнова от 28 сентября, Д.А. Норицына от 10 октября, В.А. Хмырова от 10 октября
и А.И. Чижова от 10 октября 1943 г., а также В.А. Тютюнникова (Там же. Д. 1090.
Л. 17, 29–29 об., 41–46 об.). Все они выделяли факт «охоты» на евреев как среди
узников лагеря, так и в среде лагерного медперсонала. Чижов сообщал об использовании крови военнопленных и даже санитаров для выработки противотифозной
сыворотки для немецких солдат. 2 Из свидетельства хирурга А.И. Чижова от 3 октября 1943 г. (ГА РФ. Ф. Р-7021.
Оп. 44. Д. 14. Л. 1–11). 3 BA/MA. RH. 49/78. Bl. 6. 4 См. публикацию фрагмента его личного дневника (BA/MA. MSg. I/257) в:
Hartmann, 2001.
66 О Борисе Меньшагине
удостоился от фон Шенкендорфа в Вязьме личной инспекции, по-солдатски грубой выволочки и даже процесса в трибунале за то, что тот допустил смерть 4 тыс. военнопленных в своем дулаге1
.
Сам по себе дулаг был сравнительно небольшим (от нескольких сот
до 2500 чел.), размещался на территории авиазавода №35, но отвечал и за
две внешние площадки на маршруте эшелонов в Рейх — пункты горячего
питания в Гусино и Рудне2
.
Первоначальной задачей, поставленной перед дулагом №231, была
помощь дулагу №1263
. 19 января 1942 г. генерал-квартирмейстер Вагнер издал приказ о карантине во всех лагерях, где был зафиксирован тиф:
это затронуло оба смоленских дулага. Но наступала не только эпидемия,
но и Красная армия, из-за чего 10 января самого Гутшмидта назначили...
командиром одного из участков обороны Смоленска!4
В районе железнодорожной станции Красный Бор находился еще
один смоленский дулаг, номер которого установить пока не удалось. Он
просуществовал фактически всё время оккупации города. Пленные содержались в нем на нескольких площадках — в районе холодильника
и складов БВО и возле самого поселка Красный Бор, дачного пригорода Смоленска. Вместимость каждой из площадок — всего от 300 до 1000
чел., но своего максимума население лагеря явно достигало на стыке 1941
и 1942 гг., когда через него в порядке транзита в тыл прогоняли колонны
военнопленных из разбомбленных районов Брянско-Вяземского «котла»
для погрузки на железную дорогу. По оценке ЧГК, в могильниках возле
лагеря — останки около 12,5 тыс. красноармейцев, не доживших до отправки на запад, в шталаги Рейха.
Транзитный характер Смоленского куста дулагов реализовался в целой серии так называемых «маршей смерти» октября–декабря 1941 г., когда через город прогоняли многотысячные колонны обессиленных военнопленных на вокзал. Один из таких маршей — из «Северного» лагеря
дулага № 240 — состоялся в ночь с 19 на 20 октября: наутро по маршруту
следования было подобрано 125 трупов людей без каких бы то ни было
признаков побега или иного сопротивления.
1 См.: IfZ-Archiv, MA 855, Bfh. Rückwärtiges Heeresgebiet Mitte, Abt. Ia, KTB; MA
856, Bfh. Rückwärtiges Heeresgebiet Mitte, Quartiermeister, KTB (Mai–Dezember
1941). Серьезных последствий это для него не имело, если не считать комендантского «обмена» дулагами с Гутшмидтом, до этого отвечавшего за дулаг №203
в Кричеве. 2 На 3 тыс. чел. каждый (Hartmann, 2001. S. 156). 3 BA/MA. RH. 3v/150. Bl. 7. См. также: BA/MA. RH. 49/9. Bl. 17–25. Задача помощи
дулагу №126 отчетливо зафиксирована и в дневнике Гутшмидта, в записях от 3
и 4 декабря 1941 г. (Hartmann, 2001. S. 155). 4 Hartmann, 2001. S. 157.


Нет, ребята, все не так. Все не так, ребята!

Сообщение отредактировал Аркадий1946 - Четверг, 05 Декабря 2019, 17.56.45
 
NestorДата: Четверг, 05 Декабря 2019, 18.35.08 | Сообщение # 339
Группа: Эксперт
Сообщений: 23514
Статус: Отсутствует
Цитата Aml ()
Рацион: 300 г хлеба, 100 г конины и 200 г картофеля или пшена.

Странно. Такой рацион достаточно высок для предотвращения заболевания дистрофией. Точнее, на самой грани, но достаточный для того, чтобы заболевания дистрофией не гарантировать. Впрочем, по-видимому, имеется в виду рацион позднее зимы начала 1942 г., когда рационы повысили по всем лагерям.


Будьте здоровы!

Сообщение отредактировал Nestor - Четверг, 05 Декабря 2019, 18.37.11
 
NestorДата: Четверг, 05 Декабря 2019, 18.38.13 | Сообщение # 340
Группа: Эксперт
Сообщений: 23514
Статус: Отсутствует
Цитата Aml ()
1434 года

?


Будьте здоровы!
 
AmlДата: Четверг, 05 Декабря 2019, 18.47.55 | Сообщение # 341
Группа: Поиск
Сообщений: 133
Статус: Отсутствует
1943 :)
Поправил, спасибо.
 
AmlДата: Четверг, 05 Декабря 2019, 18.57.54 | Сообщение # 342
Группа: Поиск
Сообщений: 133
Статус: Отсутствует
Как я понимаю, пик голода в лагерях был в конце ноября-декабре 1941 года.
По воспоминаниям Меньшагина к нему обращались представители немецкого командования и пытались переложить на городскую администрацию снабжение военнопленных продовольствием. Но у городской управы не было ни малейших возможностей это сделать, поскольку фактически они сами получали продовольствие по лимитам германского командования и в декабре норма выдачи продовольствия в Смоленске была примерно такая же, как в блокадном Ленинграде.

Доклад Начальника города Б.Г. Меньшагина Начальнику полиции безопасности и СД «Смоленск» обершарфюреру СС Масскову, 13 декабря 1941 г.

На основании распоряжения Полевой комендатуры от 21 ноября с.г. закрыта частная торговля мясом и колбасными изделиями, производившаяся четырьмя предприятиями. На основании распоряжения Полевой комендатуры от 2 декабря с.г. резко сокращены нормы хлебного довольствия, выдававшегося городским Управлением. Вместо 500 грамм на работающего установлена норма в 200 гр., правда, введена выдача хлеба членам семей, работающих в немецких частях, в городском Управлении и на его предприятиях из расчета: 150 гр. на взрослого и 75 гр. на ребенка до 14 лет. Сокращение хлебной нормы вызвало неудовольствие среди работающих и снижение производительности труда на предприятиях...
 
AmlДата: Четверг, 05 Декабря 2019, 19.03.15 | Сообщение # 343
Группа: Поиск
Сообщений: 133
Статус: Отсутствует
Из воспоминаний Меньшагина:

"К этому же периоду конца сентября – начала октября относится живо сохранившийся у меня в памяти эпизод – совещание у крейсландвиртшафта (так называлось сельскохозяйственное управление в системе созданных на оккупированной территории органов). Как-то приходит ко мне молодой человек по внешнему виду и разговору русский, но одетый в форму немецкого солдата. Как потом выяснилось, это был Буйнов , красноармеец, попавший в плен и каким-то путем попавший в «переводчики» при крейсландвиртшафте, хотя немецким языком, на мой взгляд, он владел не лучше меня. Я же большую часть немецкого разговора уловить не мог, хотя немецкую грамматику знал хорошо и словарный фонд у меня был порядочный.
Этот солдат сказал мне, что крейсландвиртшафтс-зондерфюрер Бендер просит меня присутствовать на совещании, которое должно у него сейчас открыться по вопросам продовольствия. Так как этот продовольственный вопрос с самого начала моей работы лежал на мне тяжелым грузом и в тех условиях, как до этого проходила наша работа, я не видел из него выхода, то я очень обрадовался приглашению Бендера и сразу же принял его. Буйнов вызвался подождать до назначенного времени и проводить меня. Оказалось, что он тоже был заинтересован во мне и вскоре обратился с просьбой об освобождении от плена, что мною и было сделано . Буйнов освобожден под мое поручительство и назначен на работу в отдел снабжения.

Теперь же Буйнов проводил меня в помещение крейсландвиртшафта, находившееся в большом недостроенном здании на углу Молоховской пощади и 1-й линии Солдатской слободы (то есть площади Смирнова и улице Дзержинского) . Когда мы пришли, совещание уже началось, участниками его были участковые агрономы, подобранные в штат крейсландвиртшафта. Бендер, уже что-то говоривший, прервал свою речь и обратился ко мне с приветствием, после чего сказал, что он хотел говорить со мной по вопросу обеспечения продовольствием военнопленных. Так как
я русский и городское управление тоже состоит из русских, то мы должны заботиться о судьбе своих соотечественников – военнопленных. Поэтому он надеется, что я приму на себя питание военнопленных, и хочет узнать от меня, как я буду это осуществлять.

Я был очень удивлен такой постановкой этого вопроса и сказал Бендеру, что, идя сюда, я рассчитывал услышать его соображения о том, как и в каком количестве я буду получать продукты для питания оставшегося в Смоленске гражданского населения, и совсем не рассчитывал услышать то, что он сейчас говорил. Ведь в городе не было и нет сельскохозяйственных угодий и в продовольственном отношении он всегда зависел от привоза продуктов извне. И сейчас вопрос стоит о том, как и сколько можно получить продовольствия от вас для питания городского населения.

Что же касается пленных, то я, никогда не забывая о том, что они наши соотечественники, всегда готов принять их к себе, обеспечить жильем и работой, но кормить их мне нечем, а саму постановку этого вопроса я считаю странной, а разговор на эту тему бесполезным. На этом наше совещание и закончилось.
Бендера я больше никогда не видел, мне кажется, что этот эпизод характерен тем, что показывает, как немцы уже в самом начале осени, еще до большого наступления в районе Вязьма–Брянск, были растеряны, столкнувшись с трудностями в продовольственном обеспечении выпавшей на них нагрузки в виде военнопленных и гражданского населения.
 
AmlДата: Четверг, 05 Декабря 2019, 19.07.14 | Сообщение # 344
Группа: Поиск
Сообщений: 133
Статус: Отсутствует
Из воспоминаний Меньшагина:

Военнопленные

С середины октября приемы посетителей у меня резко возросли в связи с тем, что в Смоленск стали прибывать, конечно нелегально, большие группы военнопленных, попавших в окружение под Вязьмой и Брянском, но сумевших уклониться от задержания их немецкими войсками и разными окольными дорогами пробравшихся в Смоленск . Часть из них были местные жители, проживавшие в Смоленске до призыва их в армию, но большая часть была иногородних. У всех них не было документов, многие были истощены.

Когда в 8 часов утра я приезжал в управление, перед моим кабинетом уже стояла очередь. Начать прием я мог только с 10 часов, так как с 8 до 9 часов я принимал доклады начальников отделов, в 9 часов (три раза в неделю) сам должен был идти в комендатуру. Бывали дни, когда народа собиралось так много, что приходилось не идти обедать.
Весь этот огромный труд со мной разделяла мой секретарь Анастасия Андреевна Симкович. Осенью 1945 года майор Б.А. Беляев, производивший следствие по моему делу, как-то заметил в связи с моей хозяйственной деятельностью в оккупированном Смоленске: «Если бы все наши председатели Горсоветов так работали!».

Пожалуй, еще с большим основанием можно сказать: «О, если бы все работники советских учреждений, соприкасающихся с приемом населения, работали бы так, как в годы оккупации работала А.А. Симкович!». Она принимала заявления от желающих попасть ко мне на прием; у многих таких заявлений не было, они за малограмотностью не могли их написать, – она писала им; с началом приема пропускала постепенно стоявших в очереди в мой кабинет; сразу же забирала заявление с резолюциями для дальнейшего исполнения; со всеми была вежлива и приветлива. Она хорошо ориентировалась в работе, понимала меня с полуслова, и я всегда с благодарностью вспоминаю ее. Всю осень и зиму работу мы с ней заканчивали вместо обычных четырех в 7–8 вечера.

Я имел категорическое распоряжение немцев военнослужащим советской армии документов не давать, а отправлять их в комендатуру. Но как было отправлять, если мы хорошо знали, что в так называемом Дулаге-126 с продовольствием было очень плохо и многие там умирали? Уже совещание у зондерфюрера Бендера, которое я выше описал, говорило о многом. Поэтому мне нужно было прежде всего установить действительное лицо просителя, причины отсутствия у него документов, его прежнее местожительство.

Дело затрудняло то, что очень многие прибегали к обману. Заключался он главным образом в том, что военнослужащие выдавали себя за бывших заключенных, освобожденных немцами при их продвижении. Приходилось с каждым беседовать; благодаря моему хорошему знанию советских порядков, удавалось сравнительно легко обнаруживать случаи обмана; таким я обычно отказывал и отправлял на все четыре стороны. Мне приходилось быть осторожным, так как не исключена была возможность провокации. Ведь сколько анонимных жалоб поступало на меня в разные немецкие инстанции, что доказывало, что есть какие-то нечистоплотные люди, недовольные мною. А раз они не гнушались никакой анонимки, то почему они не могут прибегнуть к провокации?

Но людей, которые, по моей оценке, давали правдивые о себе сведения, я старался выручить. При этом приходилось комбинировать. Так как все видели огромные очереди у моего кабинета, видели их и немцы, то обойтись без направления к ним было нельзя, но направлял к ним в первую очередь молодых смоленских жителей, прилагая одновременно свои ходатайства об их освобождении из плена, мотивируя это наличием у них здесь семьи, жилья и ручаясь за их лояльное поведение в дальнейшем. Людям постарше я предлагал указывать в заявлениях, что они были на окопных работах. Таким я давал документ самостоятельно. В отношении просителей, ранее в Смоленске не проживавших, в ходатайствах об их освобождении, я делал упор на профессию их, как необходимую нам для восстановительных работ. Все эти ходатайства комендатурой удовлетворялись, и посланные возвращались с отпускными билетами в мое распоряжение.

По моим приблизительным подсчетам (в то время можно было, конечно, произвести точный подсчет, но как-то не пришло в голову) число освобожденных по моим ходатайствам было не менее 3 тысяч . Часть из них устраивалась работать у немцев, часть работала в нашей Стройконторе, на электростанции и на наших предприятиях. Многие из них были поселены в бараках бывшего стройгородка по Костельной улице, рядом с нашей столовой № 2, где они и питались.

Я не могу сказать, что им жилось хорошо. Зиму 1941–1942 гг. все жившие в Смоленске провели впроголодь. Я сам почти всегда хотел есть. Но, освободившись из плена, эти люди сохранили свою жизнь. Подавляющее большинство их при уходе немцев из Смоленска, остались там; дальнейшей участи их я не знаю, как не знаю и того, чтобы в каком-либо другом городе, так называемой тыловой области Mitte, охватывавшей Белоруссию к востоку от Березины, Брянска и Орловскую область, проводилось освобождение пленных в тех масштабах и по инициативе местных муниципальных органов, как в Смоленске. Я говорил об этом на следствии по моему делу, возражений по существу не было, говорилось лишь, что это не существенно, так как все они – предатели родины.
 
AmlДата: Четверг, 05 Декабря 2019, 19.11.32 | Сообщение # 345
Группа: Поиск
Сообщений: 133
Статус: Отсутствует
Об увольнении из плена
 
AmlДата: Четверг, 05 Декабря 2019, 19.13.47 | Сообщение # 346
Группа: Поиск
Сообщений: 133
Статус: Отсутствует
Из воспоминаний Меньшагина

"Немцы очень боялись тифа, а потому проявляли некоторую заботу об инфекционной больнице. Так, по распоряжению гарнизонного врача, для работы в этой больнице были командированы из лагеря военнопленных шесть человек. При одном из моих посещений больницы они обратились ко мне с просьбой об освобождении их из плена. Я выполнил эту просьбу. Среди этих пленных был бывший шофер Николай Толкачев. Он сам вызвался ехать на Соловьев перевоз, выбрал там полуторатонную автомашину, отремонтировал ее, а затем обслуживал ею больницу".
 
AmlДата: Четверг, 05 Декабря 2019, 19.30.41 | Сообщение # 347
Группа: Поиск
Сообщений: 133
Статус: Отсутствует
Из воспоминаний Меньшагина.

"В феврале месяце, немцы, осуществляя карательные меры в местах, где побывали партизаны, в частности, в деревнях Кардымовского района, забрали в лагерь военнопленных в Смоленске всех «чужих», то есть до войны не живших здесь граждан. И вот ко мне на прием пришла женщина лет 30–35 с просьбой об освобождении из лагеря военнопленных ее мужа, забранного немцами, как чужого в одной из деревень Кардымовского района. На мои вопросы она рассказала, что до войны ее муж Алексей Николаевич Смирнов работал в Ленинграде врачом-венерологом, был членом ВКП(б). С началом войны его призвали в армию. Она, не желая расставаться с ним, тоже поступила санитаркой в часть, где работал муж. Под Вязьмой их часть попала в окружение, но они с мужем, чтобы избежать плена, пробрались проселками в Кардымовский район и поселились в одной из деревень , где муж стал работать портным, пока его не забрали немцы.

Я сказал ей, что я не вправе ходатайствовать об освобождении ее мужа, так как он ни до войны, ни теперь никакого отношения к Смоленску не имел. Тогда она стала так сильно плакать, что я не выдержал и обещал просить комендатуру об освобождении ее мужа, но предупредил ее, чтобы она больше никому не говорила, что ее муж состоял в Коммунистической партии.

Через дня три после этого, она снова пришла ко мне, но не плачущая, а радостная, так как привела с собой мужа, отпущенного по моему ходатайству из лагеря. Я назначил его врачом в городскую венерологическую больницу, предоставил им комнату в одном из домов по Музейной (Краснознаменной) улице. "

Прокомментирую.
Случаи, когда из вяземского котла пробирались не на восток, а на запад точно были. История моего деда: в РККА с 1938 г. На начало войны старший лейтенант. Войну встретил в районе Минска, потом с боями отходил на восток. Воевал в районе Могилева. Снова отходил вместе со свой частью за Днепр. В октябре 1941 года попал в вяземский котел. Лесами выходил на запад в Кардымовский район, д. Бельчевицы у моста через Днепр (от Вязьмы примерно 130 км по прямой). Зиму скрывался в семье жены (она успела эвакуироваться из Минска к родителям), с весны 1942 года в партизанском отряде. После разгрома партизан с осени 1942 года вновь скрывался от немцев у родни жены (сам он из Мордовии). После освобождения Смоленска - штрафбат и тяжелейшие бои в районе Орши в ноябре 1943 г. Шансов там практически не было. Погиб 1 декабря 1943 г.


Сообщение отредактировал Aml - Четверг, 05 Декабря 2019, 19.31.50
 
AmlДата: Четверг, 05 Декабря 2019, 19.39.21 | Сообщение # 348
Группа: Поиск
Сообщений: 133
Статус: Отсутствует
Из воспоминаний Меньшагина:

"Врач Попов осенью 1941 года, будучи военнопленным, стал работать в Смоленском госпитале для военнопленных, находившемся на Киевском шоссе в здании Физкультурного техникума . В ноябре или декабре 1941 года ко мне обратилась с просьбой об его освобождении из плена Базилевич, ранее мне незнакомая. Она говорила, что работает медсестрой в этом госпитале, сошлась с Поповым, забеременела и хочет, чтобы у ребенка был отец, почему и просит об освобождении его из плена. Я выполнил ее просьбу. Попов был освобожден и назначен работать в нашу инфекционную больницу. Вскоре он попал на вид к гарнизонному врачу Хампелю, понравился ему и был назначен заместителем окружного врача. Теперь Хампель назначил его городским врачом. Ко мне он являлся только по вызову и к работе относился небрежно. Зато перед Хампелем подхалимствовал. Будучи на елке, устроенной на Рождество в городской больнице, мне пришлось слышать его восторженно пресмыкательский тост в честь присутствовавшего здесь Хампеля. Наши врачи относились к Попову отрицательно и были очень недовольны его поведением.

Поэтому я, вернувшись к управлению городом после конфликта с Р.К. Островским, решил уволить его, а городским врачом назначить заместителя горврача Эльзу Р. Варик. Попова после этого Хампель назначил районным врачом Починковского района. Там он пробыл очень недолго. Хампеля в Смоленске уже не было, и Попову пришлось обратиться ко мне с просьбой о работе и получить назначение заведующим санитарной лабораторией на одном из смоленских рынков. При эвакуации Смоленска он остался в нем.

Во Владимире меня дважды допрашивали в качестве свидетеля по его делу. При первом допросе я рассказал о том, как был освобожден из плена Попов и как он потом работал. Второй допрос был вызван тем, что Попов, находившийся в это время где-то в Сибири, подтверждал только свою работу в качестве военнопленного врача в госпитале для военнопленных, где, по его словам, он видел и меня; освобождение же свое из плена и всю дальнейшую работу он отрицал.

Я снова повторил свое первое показание, добавив, что в госпитале для военнопленных я никогда не бывал. Оказалось, что Попов был членом ВКП(б), до плена являлся главным врачом военного госпиталя, хотя он окончил Ростовский мединститут только в 1937 году, будучи уже в солидном возрасте. Допросы по его делу в конце 50-х или в начале 60-х гг. были вызваны его просьбой о реабилитации, так как в 40-х гг. он был осужден за измену. Чем кончилось его дело, не знаю."

Комментарий. Меньшагин упоминает, что госпиталь военнопленных был на Киевском шоссе в здании Физкультурного техникума. Это очень странно, поскольку подавляющее большинство фактов, которые Меньшагин упоминает в воспоминаниях, полностью соответствует действительности. Т.е память у него феноменальная. Вероятно он действительно никогда не был в госпителе военнопленных и точно не знал, где именно на Киевском шоссе он находится.
 
Авиация СГВ » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » Лагеря и лазареты на территории России » Dulag 126 Smolensk (Смоленск - Россия)
  • Страница 12 из 12
  • «
  • 1
  • 2
  • 10
  • 11
  • 12
Поиск:


SGVAVIA © 2008-2020
Хостинг от uCoz
Счетчик PR-CY.Rank Яндекс.Метрика