Авиация СГВ
Главная страница сайта Регистрация Вход

Список всех тем Правила форума Поиск Лента RSS

Страница 250 из 250«12248249250
Модератор форума: Фадлан, Саня, Геннадий_, doc_by 
ВВС СГВ » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » Лагеря и лазареты в Украине » Oflag XI A Wlodzimier Wolynski (Владимир Волынский) (Продолжение основной темы)
Oflag XI A Wlodzimier Wolynski (Владимир Волынский)
ФадланДата: Пятница, 01 Сентябрь 2017, 09.44.41 | Сообщение # 7471
Модератор
Сообщений: 10417

Отсутствует
Цитата Viktor7 ()
Ни Гюнтер Ериx и ни Вильгельм Майер ни в списках носителей Blutorden ни Goldener Parteiabzeichen не значатся. Надо искать тебе другого...


Да, похоже. Гюнтер Эрих и Вильгельм Майер были в звании капитана. А "контрразведчик", по словам К. Альбрехта, ходил в оберлейтенантах. Придется в комментариях к тексту сделать оговорку, что имя оберлейтенанта -"контрразведчика", входившего в состав администрации лагеря, установить пока не удалось.
Хотя поиски продолжу. Может, спрошу тебя насчет других имен. :)


Василий Иванович
 
ФадланДата: Пятница, 01 Сентябрь 2017, 09.50.18 | Сообщение # 7472
Модератор
Сообщений: 10417

Отсутствует
Вот как выглядит соответствующий пассаж из текста:

"...Я прервал неожиданно ставшего таким дружелюбным полковника: - «Господин полковник, я знаю, какие Вам отданы приказы. Поэтому прошу выделить мне комнату, причем угловую, без второго входа. Кроме того, прошу прислать ко мне всех людей, чьи имена я назову. И еще - обеспечьте пишущую машинку и бумагу. Больше мне ничего не понадобится. Но прежде ответьте на такой вопрос:
- «Проводились ли здесь бессудные расстрелы военопленных? Да или нет?»
- «Нет… то есть ...»
- «Господин полковник! От имени Вашего верховного командования я Вас спрашиваю: Проводились ли здесь расстрелы беззащитных заключённых без предусмотренного порядком допроса, без признания вины, без предъявления доказательств?»
- «Об этом надо спросить моего сотрудника - контрразведчика, оберлейтенанта Х. Он - один из ветеранов Ордена крови и пользуется моим полным доверием.»


Василий Иванович
 
Viktor7Дата: Пятница, 01 Сентябрь 2017, 12.42.49 | Сообщение # 7473
Эксперт поиска
Сообщений: 3977

Отсутствует
Цитата Фадлан ()
Об этом надо спросить моего сотрудника - контрразведчика, оберлейтенанта Х. Он - один из ветеранов Ордена крови

Вот это бы лучше всего в оригинале. Что-то там напоминает тавтологию - "Blutorden" присваивался только ветеранам, т.е. ветеран ветеранского ордена звучит по меньшей мере странно!


С уважением
Виктор


Сообщение отредактировал Viktor7 - Пятница, 01 Сентябрь 2017, 12.43.27
 
ФадланДата: Пятница, 01 Сентябрь 2017, 12.54.29 | Сообщение # 7474
Модератор
Сообщений: 10417

Отсутствует
Вернусь в Москву - перешлю тебе немецкий текст. То есть, фотокопии нескольких страниц книги в оригинальном виде. Заодно проверишь, насколько верен перевод на русский. Хотя, сам понимаешь, приходится придавать ему приемлемую литературную форму.
Но, повторюсь, это до Москвы. Я сейчас сижу на даче с очень неустойчивым выходом в интернет. Тексты с грехом пополам еще проходят, а фотографии каждый раз слетают...
В Москву вернусь во второй половине сентября, но многое будет зависеть от погоды.


Василий Иванович
 
ФадланДата: Воскресенье, 03 Сентябрь 2017, 16.51.16 | Сообщение # 7475
Модератор
Сообщений: 10417

Отсутствует
Обещал - держу слово! :)

Перевод с немецкого

Карл Альбрехт «Но они разрушат мир…»
(Sie aber werden die Welt zerstoren… )
Мюнхен, 1954г.,стр.201 - 205.

Глава: 467 военнопленных расстреляно без суда ...

В начале мая 1942 года всё, наконец, было готово. Я получил документы и полномочия, которые были подписаны главой ведомства по делам военнопленных и от вермахта - начальником четвёртого отдела пропаганды, а еще мне были выданы
специальные удостоверения Имперского управления безопасности и министерства пропаганды. Вооружившись таким образом, я отправился на восток. Для начала я решил посетить очень большой лагерь военнопленных во Владимире-Волынске. В нем содержались в основном офицеры, и лагерь в плане управления считался образцовым - в нем поддерживалась суровая дисциплина и побегов из него не происходило.
Когда я обратился к генералу, под началом которого помимо этого образцового лагеря было ещё 5 других, мне был оказан не совсем вежливый приём. Генерал был одним из тех типов прусских юнкеров с моноклем в глазу, к которым я всегда относился со скрытым недоверием. ( 1 )
«Рад Вашему приезду. Чтобы не возникло никаких осложнений, я выделю в Ваше распоряжение своего лучшего профессионального переводчика, зондерфюрера. Возможно, вы встретите кого-то из Ваших давних знакомых. Я не хочу ненужных недоразумений и коллизий. Кстати, многие из ваших брошюр есть в доступе в моих лагерях.“
Услышав слово «зондерфюрер», я забеспокоился, так как по опыту знал, что на эти должности часто назначали прибалтов из ведомства Розенберга. Что это за люди, мне было известно, как были известны и их политические взгляды. ( 2 )
- «Господин генерал! Позвольте задать вопрос: Вы сами бываете в лагерях, которые находятся в Вашем ведении? Посещаете их регулярно? Есть ли организация доверенных лиц, которые могут обращаться непосредственно к Вам? Я хотел бы отметить это в своем докладе.»
Генерал взорвался: - „Что Вы мелете? Какая еще организация доверенных лиц? Какой-нибудь солдатский совет? В моих лагерях никаких жалоб нет. Если кого-то что-то не устраивает, не подходит, кто-то жалуется, то у меня на такие случаи есть апробованное средство. Его выписывают из плена! Да, да, выписывают туда, где ему больше не нужно жаловаться. А Вы теперь хотите мне навязать какие – то солдатские советы! Вы что, получили такое поручение от Вашего господина Геббельса?»
Это был прямой вызов, от которого я защищался настолько энергично, что генерал в конце разговора выставил меня за дверь. Но меня это не смутило, так как у меня были соответствующие полномочия, и я отправился во Владимир-Волынск. Там меня никто не встретил, но поскольку я говорил по-русски, то достаточно быстро сориентировался, расспрашивая встречавшихся по пути местных жителей. И это было очень кстати, потому что за час я узнал правду об этом «славном» военном лагере. Хотя, когда я наконец-то нашел вход в лагерь, то увидел, что на деле все было гораздо более страшным, нежели то, что я мог себе представить.

Ядром лагеря служил большой комплекс зданий - казармы бывшего гарнизона Красной армии. Там, на плацу, стояла группа офицеров, окружившая долговязого полковника – по всей видимости, офицеры о чем - то совещались. Не желая их прерывать, я остался стоять у входа в лагерь. Через колючую проволоку можно было разглядеть военнопленных. Большинство из них сидело с безразличным видом на земле, как правило без рубашки, в одних трусах, и было занято поиском вшей. Но я видел не только это. В глаза бросались их истощённые тела, скорее скелеты, усохшие лица, отсутствующий взгляд. Лишь немногие из заключенных выглядели лучше. Были и такие, кто был чем – то занят, бегал взад – вперед с папками и записными книжками в руках.
Внезапно мои наблюдения были прерваны скрипучим голосом офицера:
- «Эй, вы, подойдите сюда! Кто вы такой и что здесь делаете? Вы что, не видели предупреждения?“
Там, в предупреждении, по-немецки и по-русски было написано: «Проходите не задерживаясь, останавливаться запрещено. При остановке огонь будет открываться без предупреждения!» Чёрт возьми, это звучало совсем не как приветствие или доброе пожелание! Повинуясь, я подошел к старшему по званию офицеру и протянул свои документы:
- «Полковник! Я хочу говорить с комендантом лагеря для военнопленных «Владимир-Волынский».
- «Я - комендант. Кто вы и чего вы хотите?»
Он упёрся в меня нетерпеливым и не особо приветливым взглядом.
Я показал свои документы: – «О моем приезде и моем поручении Вам было сообщено секретной телеграммой».
- «Мы как раз говорили о Вас. Почему Вы позволили себе такой тон в общении с нашим генералом?! Вы же служащий вермахта! Господин генерал уже направил соответствующую телеграмму в Берлин. Я не даю Вам разрешения на доступ в подчиненный мне лагерь. Вы можете подождать в караульном помещении у охранников, пока не получите требуемую информацию из моей канцелярии". ( 3 )
Я улыбнулся. Я прибыл сюда в гражданской одежде, имея на руках конкретные поручения высшего руководства. Что этот генерал мог сделать мне? Если хотя бы часть информации, уже полученной мной, окажется верной, то этим офицерам придётся предстать перед военным трибуналом – если, разумеется, национал-социалистическое руководство не захочет навечно навлечь на себя клеймо позора. Было удачей, что я отправился в поездку один, было удачей, что я владел языком страны, было удачей, что я был знаком со служившим здесь одним из выпускников курсов Крёссинзее. Благодаря ему я полчаса спустя уже смог напрямую связаться с Берлином. ( 4 )
Я доложил о своей стычке с генералом, этим настоящим военным преступником. Все, что я рассказал, по завершении моего доклада было подтверждено местным гебитскомиссаром. Он многократно пытался через Восточное Министерство бороться против этой системы ужаса. Но все его отчеты бесследно исчезали. Он был рад моему приезду, надеясь разворошить это осиное гнездо, и с радостью предоставил в мое распоряжение все свои возможности. Можно представить себе замешательство полковника, полагавшего, что он прогнал меня, и неожиданно получившего два часа спустя секретную телеграмму, которая свалилась ему как снег на голову. Текст телеграммы по телефону был зачитан и мне. Я был удовлетворен. Тем не менее, я решил пойти еще дальше и поставил вопрос о проведении военно-судебного расследования против меня в случае, если мой отчетный доклад будет содержать неправду. Тогда в дело вмешался сам Розенберг. Он тут же связался с доктором Геббельсом, который в те времена относился ко мне благосклонно, очень благосклонно. Через партийный секретариат они добились, чтобы от высшего командования вермахта и лично Кейтеля мне были предоставлены чрезвычайные полномочия с поручением составить отчёт о фактическом положении дел в этом лагере и представить его в высшие инстанции. За это я по сей день благодарен Альфреду Розенбергу, а в еще большей мере - отважному гебитскомиссару Владимира-Волынского, а также моему другу Гердсу в штабе Розенберга. ( 5 )
Точно в 4.00 я вновь появился у входа в лагерь для военнопленных. Прошло ровно 6 часов с того момента, как мне пришлось покинуть это место. Уже издалека я увидел офицера, который возбужденно осматривал в бинокль аллею, по которой медленно и спокойно приближался я.
- "Mein Gott! Г-н Альбрехт! Полковник просит Вас пожаловать к нему как можно скорее. Он будет в Вашем распоряжении весь день. Куда Вы запропастились? Мы Вас просто обыскались .“
Ну ничего, пусть поломают себе голову над тем, где я находился. Мы направились к полковнику. С побледневшим лицом он подошел ко мне и развёл руками:
- «Mein Gott! Господин Альбрехт, произошло какое – то недоразумение … Вы меня неправильно поняли…»
Я прервал неожиданно ставшего таким дружелюбным полковника: - «Господин полковник, я знаю, какие Вам отданы приказы. Поэтому прошу выделить мне комнату, причем угловую, без второго входа. Кроме того, прошу прислать ко мне всех людей, чьи имена я назову. И еще - обеспечьте пишущую машинку и бумагу. Больше мне ничего не понадобится. Но прежде ответьте на такой вопрос: проводились ли здесь бессудные расстрелы военнопленных? Да или нет?»
- «Нет… то есть ...»
- «Господин полковник! От имени Верховного командования я спрашиваю Вас: проводились ли здесь расстрелы беззащитных заключённых без предусмотренного порядком допроса, без признания вины, без предъявления доказательств?»
- «Об этом надо спросить моего сотрудника - контрразведчика, оберлейтенанта Х. Он - один из награжденных «Орденом крови» и пользуется моим полным доверием.» ( 6 )
- «Господин полковник! Речь идёт не об этом оберлейтенанте, а о Вас как коменданте! Вы отдавали распоряжения о проведении расстрелов и сколько военопленных здесь было расстреляно с тех пор, как Вы командуете лагерем?»
- «Но я действительно ничего не могу сказать. Возможно, расстрелы проводились, я о таком слышал. Но как иначе я должен поддерживать порядок и спокойствие среди 19 тысяч опасных военнопленных?!»
Я указал на бедняг, которые словно мёртвые лежали в лучах позднего солнца прямо на голой земле с тем же апатичным видом как и утром, когда я увидел ужасное зрелище в первый раз: - «Вы имеете в виду этих полумертвых людей, когда говорите о непокорных военнопленных?»
До полковника дошло, что ситуация для него становится неуютной.
- «Господин Альбрехт! Мы же все читали Вашу книгу, в которой Вы сами рассказывали, какими жестокими зверями являются эти самые большевики. Нам нужно было принимать меры, чтобы обезопасить себя от них. Возможно, здесь действительно происходили вещи, которые непосвящённым, не знающим местных реалий, так просто не объяснить. Пожалуйста, выслушайте моего контрразведчика, кавалера «Ордена крови».
Что ж, я знал некоторых кавалеров «Ордена крови», холопов и садистов, но среди них были и достойные люди, честные борцы. Но этот тип, контрразведчик, был из числа тех, кому не стоило носить немецкую форму. У него был «Орден крови» и в придачу золотой партийный знак, но ни одной медали за храбрость. Таких трусов можно было использовать лишь далеко от зон боевых действий, где можно было издеваться над военнопленными и безнаказанно расстреливать их. Высокомерный полковник в моих глазах стал маленьким уродцем.
Потом я получил в свое распоряжение комнату, пишущую машинку и бумагу. Лагерного переводчика - зондерфюрера и писарей я, поблагодарив, отослал обратно: мол, я пишу свои отчеты и протоколы сам. Точно так же я действовал в Советском Союзе, когда, будучи членом Центральной Ревизионной Комиссии, проводил расследования и писал отчёты.
Первым я пригласил к себе контрразведчика. ( 7 )
- «Вы отдавали распоряжения о расстреле здесь военнопленных?»
- «Нет! Не военнопленных в подлинном смысле этого слова, а только политических комиссаров и нескольких десятков коммунистов.»
- «Сколько в общей сложности?»
- «Я этого уже не помню.»
- «А разве списки казненных не составлялись?»
- «Разумеется, составлялись.»
- «И где же они?»
- «В моём сейфе.»
- «Тогда пройдём в Ваш кабинет. Я хочу видеть эти списки и сделать с них копию для Верховного командования Вермахта.»
Мы пошли к нему. Через две минуты я держал документ в руках. Это был очень длинный список, в котором значилось 467 имен. Мне стало не по себе - такого я не ожидал. 467 военопленных, не имевших ни малейшей возможности сказать хотя бы слово в свою защиту. Список расстрелянных я взял себе и ни за что не отдал бы его обратно. Вернувшись к себе, я обнаружил перед дверью отведенной мне комнаты ожидавшего меня ординарца: полковник хотел меня видеть.
- «Пожалуйста, передайте своему полковнику, чтобы он как можно скорее прибыл сюда для неотложного разговора.»
Через несколько минут полковник уже входил в мою комнату. Оберлейтенанту я демонстративно не предложил стул – его для меня больше не существовало.
- «Господин полковник! Известно ли Вам, что, судя по вот этому списку, за последние почти шесть месяцев в вашем лагере без суда, лишь по подозрению в том, что они политкомиссары или коммунисты, было расстреляно 467 военнопленных?»
- «467 военнопленных? Но это невозможно!"
- «Нет, господин полковник, это возможно. Вот список. Я лично передам его Вашему начальству. Вы ни перед кем не сможете оправдаться - ни перед богом, ни перед германским отечеством».
Затем я переключился на кавалера «Ордена крови»:
- «Как вы определяли, являлись ли расстрелянные комиссарами или коммунистами?»
- «Я создал здесь систему осведомителей. Мой главный осведомитель - сын украинского священника. Его отец был убит несовершеннолетними комсомольцами, когда он приехал в деревню для отправления церковной службы. Теперь этот молодой украинец является заклятым врагом коммунистов. Он нашёл себе помощников, которые в курсе всего того, о чём говорят в каждом бараке. Все , кто возмущается, постоянно недоволен, для которых всё плохо, и есть комиссары и коммунисты. Этих мы устраняли сразу же, прежде чем они могли бы причинить вред. Вновь прибывавшим наши осведомители задавали вопрос, чей победы они желают - немцев или Красной Армии. Те, кто желает победы Красной Армии - конечно же, комиссары или коммунисты. Они очень опасны. Их - то мы и устраняли.»
- «А предположим, что Вы попали в русский плен и там (русские) доносчики спросили бы, какой стороне Вы желаете победу? Что бы Вы ответили?» ( 8 )
- «Разумеется, для меня речь может идти только о победе германских войск.»
- «А если бы Вас за это расстреляли, это было бы справедливо?»
- «Это было бы откровенное убийство».
- «Значит, там это было бы убийство, а здесь?»
- «Я - немец! Это совсем другое, нежели русские. Вы не можете сравнивать этих унтерменшей («недочеловеков») с нами, с германскими офицерами.»
Mein Gott, перед мною стоял продукт постоянного натравливания нашего народа. Унтерменши! Звери! Преступные типы, которых нужно истребить! Разве мы не слышали эти наставления по всем радиостанциям, на всех партийных собраниях? Разве мы не читали ежедневно эти слова во всех газетах, в ведомственных изданиях государства и партии? И разве этот кошмарный яд стравливания народов, изливавшийся по всем каналам, не проникал в сердца и умы каждого немца, каждого солдата, каждого офицера!
Потом пришёл главный осведомитель. Когда я увидел его неопрятное и помятое лицо, мне стало ясно почти все. ( 9 )
- «Вы главный осведомитель этого офицера контрразведки?»
- «И господина генерала», - ответил он, дерзко глядя мне в лицо.
- «Вы рассказывали господину генералу, как выявляете комиссаров?»
- «Да, и он этим полностью доволен. Я могу свободно перемещаться внутри и вне лагеря».
- «А какие у Вас дела вне лагеря?»
- «Я наладил систему осведомителей в лагерях. Мне незамедлительно докладывается о каждом сбежавшем заключённом.»
- «Так… А теперь расскажите о себе.»
В ответ я услышал от него трогательную историю про украинского священника…
- «А кто проводит расстрелы?»
Это был он сам со своими сообщниками. На вооружении у них были автоматы. Обычно под занавес действа приходил контрразведчик со своим списком. Братские могилы заполнялись как расстрелянными, так и умершими - всех хоронили вперемешку.
Затем явились его осведомители. Они громко выкрикивали «Хайль Гитлер!», щелкали каблуками и лихо вставали по стойке «смирно!». У них были такие же лица убийц и преступников, как и у их начальника. Таковым было проклятье милитаристской системы. Внушаемый вплоть до уровня офицеров отвратительный дух слепого повиновения вел к тому, что они были уже не в состоянии отличать справедливое от несправедливого, достойного человека от негодяя. В конечном итоге они сами становились орудием в руках закоренелых негодяев, обуреваемых жаждой убивать.
Словом, вот таким и был на самом деле образцовый лагерь во Владимире-Волынском. Как же тогда выглядела ситуация в других лагерях?
Два оставшихся дня я использовал для разговоров с заключёнными, но не об их судьбах в лагере, а о жизни народа в течении тех семи лет, которые прошли с момента моего отъезда из Советского Союза. У меня впервые появилась возможность задавать вопросы, не обращая внимания на доносчиков. К тому времени начали появляться первые партизаны, и переходы на нашу сторону крупных групп или даже целых подразделений войск противника полностью прекратились. В чем было дело? Выяснить этот момент как раз и было одной из поставленных перед мною задач в ходе данной поездки. В Берлине по этому поводу уже начали проявлять беспокойство. Досадывали, что напрасно было потеряно столько времени. А между тем рейхскоммисары для управления новыми восточными областями были уже назначены…
(далее автор переходит к пересказу своих контактов с Арно Шикеданцем, начальника штаба внешнеполитического управления НСДАП и одного из людей из окружения А. Розенберга, который на момент описываемых событий получил назначение на пост рейскомиссара Имперского комиссариата «Кавказ» министерства восточных оккупированных территорий).


Василий Иванович
 
ФадланДата: Воскресенье, 03 Сентябрь 2017, 16.52.45 | Сообщение # 7476
Модератор
Сообщений: 10417

Отсутствует
Пояснения к тексту:

1. По логике, «генерал», о котором говорит автор - генерал – майор (с 1 января 1943 г. генерал – лейтенант) Курт Вольф (Kurt Wolff). С 23 октября 1941 г. по 15 февраля !943 г. занимал должность начальника управления по делам военнопленных рейхскомиссариата «Украина» с пребыванием в г. Ровно (в 180 км от Владимира – Волынского).
2. Одним из таких зондерфюреров с прибалтийскими корнями был, к примеру, эстонец Арро Эльмар, сопровождавший зондерфюрера в звании майора Е. Кумминга при посещении владимир – волынского лагеря в ноябре 1941 г.
3. На момент описываемых событий должность коменданта владимир – волынского лагеря занимал полковник Херрманн Эдуард (13.01. 1942 - 22.07. 1942 г.)
4. Крёсинзее - замок в Померании, где в 30-х годах было размещено одно из отделений высших партийных курсов НСДАП, выпускники которых должны были стать элитой госаппарата Германии. Неофициально прозвище учеников («юнкеров») - «дети Гитлера»). Пребывание и обучение юнкеров было организовано так, чтобы каждый слушатель ощущал себя продолжателем традиций средневековых орденов. После зачисления на курсы каждый слушатель получал помпезный титул «факелоносец нации».
Учебный процесс был разбит на три этапа.. Первый год курсанты должны были находиться в Айфеле (Фогельзанг), изучая расовую философию. Второй - закалять волю в Крёссинзее. Следующий – осваивать военное дело и дипломатию в Зонтхофене. Дополнительный год юнкера проводили в центре бывшего Тевтонского ордена - средневековой крепости Мариенбург.
В каждом из замков одновременно обучалось около 1000 человек. Обучение осуществляли 500 инструкторов и преподавателей, не считая прислуги. Юнкеров обучали боксу, верховой езде и планеризму, затем скалолазанию и лыжам и постоянно обрабатывали в духе национал-социалистической идеологии.
Выпускники курсов получали назначения на государственную службу не только в самой Германии, но на оккупированных территориях СССР, включая Украину. Предположительно, выпускником курсов, о котором говорит К. Альбрехт, мог быть гебитскомиссар Владимира – Волынского Вильгельм Вестерхайде.
5. В описываемый период должность гебитскомиссара Владимира – Волынского занимал Вильгельм Вестерхайде (Wilhelm Westerheide). Находился на этом посту с сентября 1941 г. по февраль 1943 г. Его практические действия в период пребывания в должности гебитскомиссара были в прямой противоположности тому, о чем писал Карл Альбрехт. Оказанное К. Альбрехту со стороны В. Вестерхайде содействие скорее всего было мотивировано конфликтными отношениями с комендантом лагеря.
6. «Орден крови» («Blutorden») в гитлеровской Германии считался высшей наградой НСДАП. Был учрежден в марте 1934 года для того, чтобы отметить участников нацистского восстания («Пивного путча») 9 ноября 1923 года. Им награждались все получившие ранения на мостовых Мюнхена в ходе столкновения с полицией, а также многие другие участники этого вооруженного выступления. По некоторым данным, этой награды были удостоены более 1500 человек, что означает, что в числе награжденных не только получившие ранения, как утверждается в некоторых источниках, но в основном просто участники. Ранены были лишь несколько десятков человек, а 16 убиты на месте. Всего же в колонне борцов за единую Германию (а именно попытка отколоть от Веймарской республики Баварию спровоцировала массовое выступление сторонников Гитлера) в тот день было не менее 3 тысяч штурмовиков и нацистов.
7. Фигура описываемого автором «оберлейтенанта - контрразведчика» вызывает большие вопросы. Должности начальника отдела абвера и его заместителя во владимир – волынском лагере занимали капитан Гюнтер Эрих и капитан Майер Вильгельм. Однако ни тот, ни другой в списке награжденных «Орденом крови», не числятся. Что же касается сотрудников администрации лагеря в звании оберлейтенанта, то они возглавляли финансовые и хозяйственные службы лагеря и к работе с лагерной агентурой отношения не имели.
8. В немецком тексте стояло слово «немецкие», что явно не подходит по смыслу.
9. Под описанные автором биографические данные из известных узников лагеря подходит Авраменко Сергей Николаевич. О нем известно, что его отец был священником, мать носила фамилию Церковницкая. По его собственным рассказам, преследовался органами НКВД, скрывался на территории Донбасса под фамилией Сергеев. Упоминал, что работал в газете «Социалистический Донбасс» (В.С. Бончковский).. В период пребывания во владимир – волынском лагере входил в группу переводчиков - сотрудников так наз. «картотеки», но, по воспоминаниям некоторых бывших узников, активно сотрудничал с администрацией и в стремлении услужить немцам брался за дела, выходившие за рамки функций переводчика (Иванов В.Г.).


Василий Иванович
 
ФадланДата: Воскресенье, 03 Сентябрь 2017, 17.08.41 | Сообщение # 7477
Модератор
Сообщений: 10417

Отсутствует
Готовлю комментарии к тесту, собираюсь выложить их завтра. :)

Василий Иванович
 
NestorДата: Понедельник, 04 Сентябрь 2017, 11.13.08 | Сообщение # 7478
Эксперт поиска
Сообщений: 19141

Отсутствует
Цитата Фадлан ()
Должности начальника отдела абвера и его заместителя во владимир – волынском лагере занимали

В то самое время, которое описано в главе?


Будьте здоровы!
 
ФадланДата: Понедельник, 04 Сентябрь 2017, 12.23.32 | Сообщение # 7479
Модератор
Сообщений: 10417

Отсутствует
Цитата Nestor ()
В то самое время, которое описано в главе?


Похоже так. Сменялись только коменданты лагеря и в конце июня - начале июля 1943 г. произошла смена на должности зондерфюрера. А так, судя по тем сведениям, которыми я располагаю, состав администрации лагеря был стабильным


Василий Иванович
 
ФадланДата: Понедельник, 04 Сентябрь 2017, 12.29.52 | Сообщение # 7480
Модератор
Сообщений: 10417

Отсутствует
Комментарий:



Факт посещения К. Альбрехтом владимир – волынского лагеря действительно имел место и подтверждается воспоминаниями мл. лейтенанта Виктора Семеновича Бончковского (196-я сд, плен. 22.09. 1941 г., Лубны, в Офлаге содержался с начала ноября 1941 г. по конец июня 1942 г.). Из его показаний, относящихся к июлю 1943 г.: «В середине мая 1942 г. к нам приехали Карл Альбрехт и капитан Шмидт, которые вербовали в организацию людей, которые бы желали бороться с большевизмом. Достаточно было человеку сказать, что он не любит советскую власть, как его зачисляли в этот отряд. Я также вступил. Что за организация, какова должна быть ее практическая деятельность - нам не говорили…»

Результатом работы К. Альбрехта и капитана Шмидта во владимир – волынском Офлаге явилось формирование группы из 50 военнопленных - узников лагеря, изъявивших готовность «бороться с большевизмом». Установлены имена примерно десяти человек, включенных в состав этой группы, в том числе подполковник Пастушенко Александр Александрович, мл. лейтенант Бончковский Виктор Семенович, воентехник Гавриш Марк Маркович (описали свое пребывание в лагере и события, последовавшие за их включением в состав данной группы), а также первый по счету начальник полиции владимир – волынского лагеря майор Башта Федор Владимирович.

В последних числах июня 1942 г. группа «отобранных» была направлена в Германию и, пройдя курсы соответствующей идеологической обработки, была включена в состав штаба генерал – майора Бессонова Ивана Георгиевича, известного тем, что он предлагал немцам организовать восстание заключенных в лагерях Воркуты и Печоры путем высадки в тот район крупных десантов из антисоветски настроенных военнопленных, отобранных в местах их содержания. В процессе разработки этой идей и составления планов по ее практической реализации возникла фигура генерала Андрея Власова, на которую после споров и коллизий в конечном итоге немецкое политическое и военное руководство решило сделать ставку. Поскольку И.Г. Бессонов отказался перейти в подчинение Власова, то его «задвинули», а штаб, созданный под планы Бессонова, распустили. Из показаний В.С. Бончковского: «Через некоторое время я слышал через адъютанта Бессонова, что генерал Бессонов предъявил германскому командованию меморандум, в котором отказался примкнуть к Власову и настаивал на проведении своих планов. При беседе Власова с Бессоновым они ни до чего не договорились, и немецкое правительство закрыло ПЦБ» (ПЦБ, "Политический центр борьбы с большевизмом" - фантомное образование, созданное немцами под замыслы И. Бессонова).

Вся история с этой группой «добровольцев» от начала до конца подробно описана тремя авторами воспоминаний, которые были участниками той самой группы. Акценты и детали в описании этой истории, естественно, разнятся. Но В.С. Бончковский и два других автора - А.А. Пастушенко и М. М. Гавриш, едины в том, что «сопровождающим» данного проекта выступал некий капитан Шмидт. Он упоминается как лицо, приехавшее во владимир – волынский лагерь вместе с Карлом Альбрехтом для набора «волонтеров», как куратор курсов, которые эти волонтеры проходили и как официальный «опекун» с немецкой стороны проекта И. Бессонова.

Налицо две версии одного и того же события: история, рассказанная в духе «мы были не согласны, мы протестовали, мы были против», и свидельства «с другой стороны» - советских военнопленных, в судьбе которых посещение Карлом Альбрехтом и капитаном Шмидтом владимир – волынского лагеря сыграло далеко не последнюю роль.

Возникает вопрос: кому верить? Бывшему узнику лагеря, утверждавшему, что Карл Альбрехт и капитан Шмидт прибыли во Владимир – Волынский с целью вербовки «волонтеров», готовых бороться с большевизмом? Либо верна версии Карла Альбрехта, утверждавшего, что его миссия заключалась в разоблачении преступлений, совершавшихся в лагерях для советских военнопленных, и для наглядности решившего зафиксировать для истории факт своего посещения в мае 1942 года?

В порядке информации: именно на май 1942 года приходятся первые отправки из владимир – волынского лагеря «волонтеров» в казачьи части, национальные легионы, Варшавскую разведшколу. Из показаний В.С. Бончковского: «Весной приезжал капитан Брауде - быв. житель Ленинграда, который вербовал военнопленных в казачий отряд. Он набрал из числа лагеря около 1500 чел. и отправил их в Ровно. Через «Обвер» (что это за организация я не знаю, но по характеру работы родственна гестапо) вербовали военнопленных, направляли их в Варшаву и забрасывали в тыл Советского Союза для шпионажа и диверсий».

Поэтому у меня лично история, рассказанная Карлом Альбрехтом, доверия не вызывает. Его книга написана в начале 50-х годов, в период, когда в Германии вовсю шел процесс денацификации. Карл Альбрехт, по его собственным признаниям, входил в ближний круг сотрудников Геббельса и Розенберга, и ему, конечно, надо было реабилитироваться в условиях послевоенной Германии. Отсюда - умолчание о том, что во владимир – волынский лагерь он приезжал вместе с капитаном Шмидтом, и явная ложь относительно истинного характера их миссии и содержания споров с генералом К. Вольфом и комендантом лагеря относительно условий содержания военнопленных и их бессудных расстрелов. Откровенной ложью является и характеристика, данная К. Альбрехтом гебитскомиссару Владимира – Волынского Вильгельму Вестерхайде. О Вестерхайде есть несколько свидетельств, в том числе с немецкой стороны, которые однозначно говорят о том, что он в период своего пребывания на посту гебитскомиссара совершал преступления против человечности.

Открытым остается вопрос в отношении названной К. Альбрехтом цифры узников лагеря, расстрелянных к маю 1942 г. Возможно, она соответствует действительности, так как к этому времени имели место три массовых расстрела узников лагеря – 5 и 8 декабря 1941 г. и 2 марта 1942 г. Можно допустить, что в общей сложности общее число расстрелянных к маю 1942 г. достигло названной К. Альбрехтом цифры - 467 человек. Пожалуй, это - единственный момент из рассказа К. Альбрехта, заслуживающий внимания.


Василий Иванович
 
NestorДата: Понедельник, 04 Сентябрь 2017, 19.57.22 | Сообщение # 7481
Эксперт поиска
Сообщений: 19141

Отсутствует
Цитата Фадлан ()
в лагерях Воркуты и Печоры

назвалось операция "Анадырь".


Будьте здоровы!
 
NestorДата: Понедельник, 04 Сентябрь 2017, 20.00.32 | Сообщение # 7482
Эксперт поиска
Сообщений: 19141

Отсутствует
Цитата Фадлан ()
набрал из числа лагеря около 1500 чел.

Сомнительно. Насколько я пытался разобраться, и 500 набрать не получилось. Притом до начала июня они из Ровно уже убыли (о том имеется свидетельство одного мемуариста, прибывшего в Ровно в начале июня; он свидетельствует, что прямо перед его приездом казаки убыли). Т. е. вербовка казачьего батальона произошла в течение мая, возможно, началось во второй половине апреля. Полный комплект штата б-на вермахта полторы тысячи человек, но добровольческие б-ны типично были укомплектованы намного меньше. Пока мне еще не попадалось ни одного, численность которого достигала тысячи. Максимально 960. Чаще всего по порядка 600.
Типичный размер малого этапа из / в В. В. 100 чел. (2 вагона) Типичная регулярность раз в неделю. Итого 5 недель, соответственно, где-то человек около 500, так должно сходиться при допущении, что отправки начались во второй половине апреля.


Будьте здоровы!

Сообщение отредактировал Nestor - Понедельник, 04 Сентябрь 2017, 20.15.53
 
ФадланДата: Вторник, 05 Сентябрь 2017, 08.02.19 | Сообщение # 7483
Модератор
Сообщений: 10417

Отсутствует
Цитата Nestor ()
Цитата Фадлан ()
набрал из числа лагеря около 1500 чел.

Сомнительно. Насколько я пытался разобраться, и 500 набрать не получилось.


Цифра не моя, поэтому отстаивать ее не буду. Более того, у меня самого есть на этот счет сомнения. Хотя Брауде, вербовщик в казачьи части и приезжавший в лагерь, реально существовал и его имя проходит по другим источникам в контексте создания марионеточных казачьих частей на территории Украины.
Но "волонтеры" в казачьи части из содержавшихся во владимир - волынском лагере военнопленных точно были. Я как - то размещал в этой теме материал о полковнике Пешкове. Выкладываю его повторно:

О том, в каких условиях формировались казачьи части на Украине, рассказал партизанам командир «Особого казачьего отряда Мозырской группы» бывший командир советского 5-го гвардейского минометного полка Пешков. По его словам он завербовался в казачьи части в Владимир-Волынском лагере военнопленных, чтобы при первой возможности перейти с оружием в руках к своим:

«Шепетовский лагерь представлял из себя следующее: военный городок, на территории которого находились казармы, склады и конюшни, был обтянут колючей проволокой в два ряда, между рядами. проволока внаброс. По углам лагеря 8 пулеметных вышек, а между ними патрулирование немецких солдат и солдат. Добровольческой Украинской армии… Количество военнопленных в Шепетовском лагере достигало 4 тысяч человек».

Находясь у партизан, Пешков отметил, что в большинстве своем казаки не верят в победу немецкого оружия и «саркастически смеются над своей глупой ролью», отмечая, что при благоприятных условиях большинство уйдет с оружием в лес.

Допрашиваемый объяснил партизанам, что «наиболее надежной опорой немцев являются бывшие белые офицеры, крепко связавшие судьбу с немцами, а также казаки старших возрастов, в прошлом репрессированные советской властью».

Согласно показаниям перебежчика, казаки подчинялись командиру словацкой дивизии и охраняли железнодорожные магистрали Мозырь. Коростень и Житковичи. Василевичи, а также 11 железнодорожных, 4 шоссейных моста и 7 станций. Казаки были обмундированы кто во что. Отряд Пешкова состоял из 5 сотен, каждая из которых состояла из 3 взводов по 3 отделения в каждом. Личный состав был подобран в основном из антисоветски настроенных лиц, в возрасте 35.40 лет.

Основной проблемой отряда был голод и изыскание продовольствия. в первое время от истощения умерло 20 человек. 10 октября 1942 года отряд получил вооружение. трехлинейки и по 30 патронов на человека.

В октябре 1942 года казаки были переброшены на охрану станций по линии Брест-Гомель, несколько сотен осталось в подчинении командиров словацких подразделений. В этот период словаки сами несли охрану линии, не привлекая к службе истощенных и почти раздетых казаков. Пока казаки несли охрану дороги вместе со словаками, у них не было ни одного столкновения с партизанами, так как словаки установили с ними связь. Впоследствии словаков сняли с охраны дороги и полусотню казаков пешковского отряда привлекли к уничтожению населения в деревне Селютичи.

http://aleksrr.ucoz.ru/index/0-283


Василий Иванович
 
NestorДата: Вторник, 05 Сентябрь 2017, 11.34.31 | Сообщение # 7484
Эксперт поиска
Сообщений: 19141

Отсутствует
Насколько представляю, казаков, завербованных в В. В., отправили в Смоленскую обл. на охрану шоссе Витебск-Смоленск. Вроде, 690-й б-н из них сформировали. А цифра полторы тысячи появилась следующим образом. Столько набрали всего в полк, сформированный из завербованных пленных на Волыни. Выше я маленько напутал. До начала июня этот полк убыл на самом деле из Винницы. Грубо, т. обр., выходило по до 500 чел. на лагерь.

Будьте здоровы!

Сообщение отредактировал Nestor - Вторник, 05 Сентябрь 2017, 11.36.11
 
ФадланДата: Вторник, 05 Сентябрь 2017, 16.21.28 | Сообщение # 7485
Модератор
Сообщений: 10417

Отсутствует
Не будете возражать, если я выложу соответствующий пассаж из своей книги? :)

Владимир - волынский лагерь. Вербовка в казачьи части. В числе других немецких лагерей для советских военнопленных местом активной вербовки во вспомогательные формирования вермахта стал и Офлаг XI A- Шталаг 365 во Владимир - Волынском. Правда, здесь была своя специфика: больших наборов в «Хиви» среди узников лагеря не проводилось, но зато довольно много записалось в казаки, еще больше - в национальные легионы и, наконец, внушительное число офицеров, содержавшихся в лагере, вступило во власовскую армию.
Среди тех категорий советских военнопленных, которым немцы в известном смысле «благоволили», были те, кто причислял себя к сословию казаков. Их немцы считали отдельным этносом, считая их потомками остготов, а не славян. Этот особый статус казаков немцы отражали в персональных картах, внося соответствующую запись в графу о национальности. Естественно, были «казаки» и в числе узников владимир - волынского лагеря. Правда, не очень понятно, содержали ли их в качестве отдельно выделенного подразделения в лагерной структуре, то ли казаки были включены в состав упоминавшегося выше «кавказского батальона». В любом случае кормили их отдельно от русских и украинцев, из кухни, которая готовила еду для кавказцев и выходцев из среднеазиатских республик, для которых, напомним, рацион питания был чуть получше.
Из показаний мл. лейтенанта Бончковского Виктора Семеновича ( до пленения служил в 196-й сд начальником аэрометрического поста): «С наступлением весны (1942 г - В.К.) приезжало много гражданских и военных руководителей, которые вербовали на работу. Но обычно составляли список и на этом работа заканчивалась, т.к при объявлении набора по какой - либо специальности все люди изъявляли желание работать. Это потому что каждый стремился уйти из лагеря.»
В.С. Бончковский явно описывал предпринимавшиеся время от времени намерения немцев набрать в офицерском отделении лагеря волонтеров в формирования «Хиви» (именно для этого приезжавшими в лагерь немецкими военными запрашивались сведения наличии специалистов того или иного
профиля). Судя по фразе Бончковского, такие намерения, однако, последующего развития не получили. Видимо, кандидаты в «хиви» из числа офицеров не пользовались достаточной степенью доверия, и немцы предпочитали искать нужный им контингент в среде рядового состава.
На основе высказываний В.С. Бончковский можно приблизительно установить время, когда во Владимир - волынском лагере был начат набор в казачьи части вермахта: «Весной приезжал капитан фон Брауде - быв. житель Ленинграда, который вербовал военнопленных в казачий отряд. Он набрал из числа лагеря около 1500 чел. и отправил их в Ровно…». ( 5 )
Скорее всего, приезд капитана фон Брауде во владимир - волынский лагерь имел место в конце мая - начале июня 1942 г. Тот набор не был единственным - несколько позже был предпринят, по меньшей мере, еще один. Он описан в воспоминаниях одного из бывших узников лагеря Александра Федорова: «Однажды, после утренней поверки, в проходной появилась группа, направившаяся к центру лагеря. Принесли стол, на который вскарабкался казак (их было двое, один - в брюках с красными лампасами, другой - с желтыми). В своей речи он призвал всех казаков, находящихся в лагере, вступать в казачьи части, чтобы принять участие в освобождении родины от жидокоммунизма. Назвался бывшим председателем ОСОВИАХИМа г. Астрахани. И тут пошло - одни, настоящие казаки, меняют нары, не желая идти в эти формирования, другие расспрашивают их, просят подсказать, как ответить, чтобы показаться «казаком». Запись провели, дня два добровольцы пожили в отдельном помещении, потом прошли слухи, что они попали в Белую Церковь, где формировались части с участием белогвардейских офицеров - эмигрантов» ( … )
Параллельно набор в казачьи части шел и в других лагерях военнопленных на Украине, причем, наверняка по той же схеме, что и во Владимире - Волынском. Вот как это происходило, например, в Винницком лагере: «27 мая (1942 г - В.К.) лагерь посетил представитель штаба командующего лагерями военнопленных на Украине капитан фон Брауде. Перед собравшимися военнопленными он произнес речь, в которой коснулся военной службы казаков на протяжении всей истории Российской империи, их традиций, их жизни при советской власти, а в конце призвал к «всеказачьему объединению» и к совместной с немецкими войсками борьбе за восстановление исконной казачьей жизни и казачьих прав. По свидетельству очевидцев, эта речь произвела на деморализованных пленом советских военнослужащих большое впечатление, ведь они снова почувствовали себя настоящими солдатами, от которых что - то зависит и в которых действительно нуждаются. Капитан Брауде также огласил приказ о формировании трех отрядов и об отправке их для несения службы по охране лагерей военнопленных и коммуникаций…» (http://www.istmira.com/kazaki-mezhdu-gitlerom-i-stalinym/2442-organizaciya-kazachix-chastej-vermaxta-na-ukraine.html

«Казаки вермахта»

Пунктом сбора «казацких волонтеров» стал город Славута. В соответствии с распоряжением штаба командующего лагерями военнопленных на Украине сюда, в Славутинский лагерь военнопленных, стали доставлять всех, кто записался в казаки в шталагах Владимира - Волынского, Винницы, Ковеля, Дарницы, Белой Церкви и т.д. Через месяц после начала развернутой кампании, то есть, к 28 июня 1942 г. число завербованных «казаков» составило 5826 человек. (там же). Всем прибывавшим в Славуту «добровольцам» была организована проверка на лояльность нацистскому режиму, а для закрепления сделанного ими выбора среди «казаков» была развернута дополнительная воспитательная и пропагандистская работа. Из тех, кто успешно прошел проверку, немцы начали формировать казачью полки. 6 августа 1942 г. вновь сформированные части были переведены из Славуты в город Шепетовку, в специально построенные для них казармы. В дальнейшем в зоне действия группы армий «Юг» была выстроена следующая схема отбора в казачьи части: казаков, попавших в плен (или тех, кто выдавал себя за казаков) собирали в «накопительном лагере» в Славуте. Отсюда кандидатов, после соответствующей проверки их на благонадежность, направляли в резервные казачьи отряды в Николаеве и Каменец - Подольске. Завершающим этапом был лагерь в Шепетовке, где происходило формирование воинских частей из числа казаков. Номинально процессом руководил Главный штаб формирования казачьих войск, хотя понятно, что нити управления были в руках немцев. Во главе Главного штаба казачьих войск немцы поставили своего «проверенного человека» - перебежчика, бывшего полковника Красной армии Саркисяна. Того самого Саркисяна, который до зачисления в Штаб казачьих войск содержался во владимир - волынском лагере и исполнял там должность командира одного из «русских» полков (см. выше).
Первоначально сформированные казачьи части использовались как вспомогательные войсковые подразделения по обеспечению охраны лагерей военнопленных, но в дальнейшем их стали направлять на защиту от партизан важных железнодорожных коммуникаций, в особенности тех, что проходили в лесистых районах севера Украины и Белоруссии.
Настрой в казачьих частях был разным. Были смертельно обиженные на советскую власть, то есть те, кому в 20 – 30-х годах пришлось пережить политику «расказачивания» и кто рассматривал свое вступление в формирования казачьих частей в составе вермахта как возможность свести старые счеты с советской властью. Но были и другие - те, кто записался в казаки ради собственного выживания и в надежде в дальнейшем как - нибудь «выкрутиться». Характерная ситуация описана в воспоминаниях воентехника Масленникова Николая Ивановича (пленен 19 мая 1942 г. под Керчью, во владимир - волынский лагерь был доставлен 26 – 27 июня 1942 г., получил рег. № 15411): «В конце июля во Владимир - волынском лагере я встретил знакомого. Где я его видел раньше, припомнить никак не мог. Как - то улучил минуту и заговорил с ним:
- Мы с вами не встречались?
- А вы откуда?
- Из Дагестана, из Махачкалы.
- Значит, земляки, - обрадовался мой товарищ и подал руку: - Анатолий Донской.
До войны Донской работал директором «Союзоргучета», а я тогда в этом учреждении учился на курсах бухгалтеров. Вот и встретились земляки. Обрадовались мы несказанно, словно увиделись родные братья.
- Как выбираться будем отсюда? - спросил я Донского.
Анатолий посмотрел на меня задумчиво и сказал:
- Я решил записаться в добровольческий русский конный эскадрон, который набирают фашисты в лагерях. Как раз сейчас вербуют. Не упустить бы нам. А там - на коней и к своим. Дело? А?
Тяжело стало на душе. Посмотрел я на своего бывшего директора и сказал:
- Нет, умру голодной смертью, а в предатели не запишусь…
Донской вспылил:
- А кто же это в предатели записывается? Я? Это я для того, чтобы вырваться к своим и мстить гадам, мстить за все и за всех!
Нет, думаю, не годится такой «метод» даже и для того, чтобы вырваться из плена. Заставят гитлеровцы не только воевать против своих, но и палача из тебя сделают. Так и остались мы с Анатолием каждый при своем мнении. Больше не встречались.» (И. Масленников «Смерть победившие», Ставропольское книжное издательство, 1974 г., стр. 14 – 15)
Интересна судьба бывшего командира 5-го гвардейского минометного полка подполковника Пешкова Алексея Ивановича. Он завербовался в казачьи части, находясь во владимир - волынском лагере. Побудительным мотивом его решения, как он заявил позднее, было намерение вырваться на свободу и при первой возможности перейти с оружием в руках к своим. Из Владимира - Волынского А.И. Пешков был направлен в шепетовский лагерь, где, напомним, проходило формирование казачьих частей. Здесь он был назначен командиром отряда из пяти сотен «казаков». Осенью 1942 г. отряд Пешкова был переброшен в Белоруссию и получил название «Особый казачий отряд Мозырской группы». Занимался охраной железнодорожных магистралей, идущих через Белоруссию.
Говоря о настроении в отряде, уже после своего перехода к партизанам, Пешков отметил, что в большинстве своем казаки не верят в победу немецкого оружия и «саркастически смеются над своей глупой ролью» и что при благоприятных условиях большинство уйдет с оружием в руках в лес к советским партизанам. Наиболее надежной опорой немцев, продолжал Пешков, являются бывшие белые офицеры, крепко связавшие судьбу с немцами, а также казаки старших возрастов, в прошлом репрессированные советской властью.
Пока казаки Пешкова несли охрану дороги вместе со словаками, которые были также привлечены к охране железнодорожных магистралей, отношения с партизанами, действовавшими в той же зоне, складывались бесконфликтно, так как словаки поддерживали с партизанами связь. Но затем словаков с охраны дороги сняли, а полусотню казаков из отряда Пешкова привлекли у уничтожению населения в деревне Селютичи. Здесь каратели сожгли живыми всех жителей деревни.
После проведенной экзекуции настроения в отряде Пашкова радикально изменились. В ночь с 5 на 6 декабря ушли к партизанам 5 командиров сотен. Четырех офицеров немцы арестовали, но Пешков добился их перевода в Мозырь и 28 декабря 1942 года вместе с ними ушел к партизанам. (С.Г. Чуев «Проклятые солдаты. Предатели на стороне III Рейха», электронная версия.)


Василий Иванович
 
NestorДата: Вторник, 05 Сентябрь 2017, 23.01.34 | Сообщение # 7486
Эксперт поиска
Сообщений: 19141

Отсутствует
Цитата Фадлан ()
Через месяц после начала развернутой кампании, то есть, к 28 июня 1942 г.


Большущая путаница. Лагерь в Славуте был для УЖЕ зачисленных в казачьи войска. А в подобные лагеря попадали не сразу же непосредственно по вербовке. До этого по орднунгу полагалось отбыть месяц в спец(зондер)лагере, где производилась дополнительная фильтровка-проверка на лояльность, физическая реабилитация, возвращение в боевую форму. Один из таких лагерей находился несомненно в Виннице. Обычно зондерлагеря представляли собой особые отделения в обычных шталагах.
Цитата
число завербованных «казаков» составило 5826 человек

Завербованных и зачисленных - не одно и то же. В спецлагерях происходил отсев, кого-то комиссовали, кто-то уходил в мир иной и т. д. В общем, точно должна была быть какая-то убыль. Постольку число прибывших в Славуту должно было быть несомненно меньше количества завербованных. Насколько - вопрос отдельный.
Цитата
Саркисяна, который до зачисления в Штаб казачьих войск содержался во владимир - волынском лагере и исполнял там должность командира одного из «русских» полков

30 тысяч «русских» полков, то бишь, одних курьеров. :p :p :p
Цитата
направлен в шепетовский лагерь, где, напомним, проходило формирование казачьих частей. Здесь он был назначен командиром отряда из пяти сотен «казаков».

Отряд - это батальон. Выше я указывал, что типично добровольческие б-ны комплектовались на треть штатного состава б-на вермахта.
Цитата
6 августа 1942 г. вновь сформированные части были переведены из Славуты в город Шепетовку, в специально построенные для них казармы.

Путаница, допущенная автором, - в этом. Первоначально лагерь, который автор назвал накопительным, находился в Славуте, примерно через месяц он переместился в Шепетовку. В Славуте в июле мог существовать одновременно и фильтровочно-реабилитационный лагерь. Скорее всего, было так. Т. е. одни проходили в Славуте проверку, другие находившиеся в том же лагере, но в другом его отделении, ее уже прошли, были зачислены в казачьи б-ны.


Будьте здоровы!
 
ВВС СГВ » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » Лагеря и лазареты в Украине » Oflag XI A Wlodzimier Wolynski (Владимир Волынский) (Продолжение основной темы)
Страница 250 из 250«12248249250
Поиск:


SGVAVIA © 2008-2017
Хостинг от uCoz
Счетчик PR-CY.Rank Яндекс.Метрика