Авиация СГВ
Главная страница сайта Регистрация Вход

Список всех тем Правила форума Поиск Лента RSS

  • Страница 11 из 11
  • «
  • 1
  • 2
  • 9
  • 10
  • 11
Модератор форума: Томик, Саня  
Авиация СГВ » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » Лагеря в Норвегии и Финляндии » Информация и дополнения по шталагам в Норвегии » Советские военнопленные в Норвегии (Общая тема)
Советские военнопленные в Норвегии
sobolevamarina1962Дата: Пятница, 02 Марта 2018, 12.20.48 | Сообщение # 301
Поиск
Сообщений: 8

Отсутствует
Цитата Назаров ()
Получается,что Старов Н.И. покоится в д.Алкино?

Здравствуйте ! Спасибо за карту ,думаю там есть какое то захоронение .Надо поспрашивать . Как вы думаете, в архивной справке написано 25июля 1945 прибыл в Алкино и 25 июля 1945 покончил с собой.Они там были под охраной ,как он мог повесится или что он мог с собой сделать ?


«Венчает время след……» А.С. Пушкин.
 
СаняДата: Вторник, 06 Марта 2018, 18.29.55 | Сообщение # 302
Админ
Сообщений: 65535

Присутствует
Мои воспоминания[685]



В январе 1941 года я окончил географический факультет, получил диплом с «отличием». На факультете я вел ассистентскую работу, проводил практические занятия по физической географии материков. Этот курс читал профессор А.Н. Григорьев.

Началась война. Я жил в то время по ул. 8 Марта, 159, занимал комнату. Выступление Молотова всех потрясло. Причину вероломного нападения на нас фашистов народ не мог объяснить. Все были в волнении, ужасе. Первые месяцы войны я имел бронь, работал по 12 часов на военных объектах. Так, строили инструментальный завод по ул. Фрунзе. Помню, как носили камни и землю с проректором института Сырневым. В сентябре отправили нас на уборочную в Слободо-Туринский район. Я возглавлял большую группу студентов нашего факультета. И теперь осталась в памяти деревня Соколовка. Работали с достоинством. Получили от председателя колхоза благодарность. В начале ноября были в Свердловске. Трудна и тяжела была жизнь в городе. Был у меня дружок Ваня Лазарев, студент нашего факультета. У нас с ним была кооперация: днем занимал и стоял очередь я в общедоступной столовой при ресторане «Большой Урал», где кормили обедом (суп и каша, кусок хлеба), после обеда Ваня занимал очередь на ужин. И к 8-9 часам подходила наша очередь, мы съедали перловую кашу, кусок хлеба и выпивали стакан чаю. В выходные дни готовили обед в моей комнате. У меня были некоторые запасы продуктов, привезенные из колхоза.

В ноябре-декабре мы строили при 30-40-градусном морозе танковый завод. На этом месте ныне большой исторический сквер.

2 января 1942 г. я получил повестку из военкомата. Началась служба в армии.

Годы войны



2 января я возвратился с работы на квартиру в 11 часов ночи. Соседка подает мне повестку. Нужно было спешно собрать свои пожитки. Чемодан с одеждой я отнес к Зенурову. Правда, с трудом достучался до него. Рассказал о призыве в армию и попросил Шуру (жену Зенурова) сохранить мой чемодан. Домой приехал в первом часу. Быстро собрал свое оставшееся барахло и в мешке отнес к Важенину (столяру пединститута), жившему недалеко от меня. В 8 часов утра 3 января я был на призывном пункте военкомата (клуб им. Андреева). Много было провожающих. С трудом добрался до регистратуры, сдал повестку. Из здания клуба нас уже не выпускали. Ночевали в большом зале. Утром стали вызывать, около 10 часов и меня вызвали. Расспросили родословную и определили на курсы «Выстрел»[686]. В прошлом это было солидное учреждение по переподготовке и совершенствованию среднего командного состава. Начальник курсов распределил нас по отделениям. Из меня решили сделать строевого командира, зачислили в соответствующую роту. Политрук роты поставил основные задачи. Один из младших командиров повел нас в баню (это за ж.-д. вокзалом). Там нас обмундировали. Стояли уральские морозы. Я получил шинель до колена, ботинки с обмотками, б/у шапку-ушанку. Наше обмундирование никак не соответствовало нашим суровым уральским морозам. Мне удалось сохранить свитер, который еще как-то спасал меня от холодов.

На курсах много времени уделялось строевой подготовке. Готовили нас к беспрекословному подчинению. Настроение было подавлено, кормили плохо, мы не имели уже своего «я». Офицерский состав к нам обращался с жестокостью, наряды давали не только за нарушение воинской дисциплины, но и за неумение. С фронтов шли тяжелые вести. В марте на курсах были созданы особые группы по подготовке штабных работников. В одну из этих групп зачислили и меня. Много внимания уделялось топографии. В этом отношении я отличался от других, ведь я окончил географический факультет. Прикрепили ко мне 5 курсантов, с которыми занимался топографической картой. Это мне нравилось. В апреле нас выпустили, присвоив звание лейтенанта, и направили в Москву в распоряжение НКО.

До Москвы мы ехали 18 суток. Видимо, пока были не нужны. В Москве нас разместили в Чернышевских казармах (недалеко от Серпуховки). Стали ждать вызов. Меня назначили в распоряжение 140-й СД, дислоцированной в г. Владимире, из дивизии направили в 767-й полк, 3-й батальон в качестве адъютанта старшего. Наш батальон размещался в деревнях около ж.-д. станции Колокша. Началась служба. Командиром батальона был некто Сулейманов, совершенно безграмотный, сумасбродный человек, с психически-расстроенным характером. Тяжело мне было с ним. Перед первым мая немцы нас бомбили. Нужно было много сделать, чтобы меньше было потерь. В полку шли упорные тактические учения. В мае по боевой тревоге нашу дивизию перебросили на юг, в район Харькова. Из сводок мы узнали, что Харьков занят немцами. Сначала мы стояли в районе станции Изварино, затем перебросили нас в район Старого Оскола. Копали окопы, устанавливали дзоты, копали противотанковые рвы.

Батальон готовили для наступления, укрепили его дивизионом артиллерии и учебным батальоном при дивизии. Начались атаки немцев. Помню мощь минометов, которые мы называли «Ванюшами». Расположение нашего батальона находилось под постоянным артиллерийским и минометным огнем. Несли большие потери, постоянно над нами висела «рама». Для отражения скопившихся фашистских частей на наш участок приезжали «Катюши». Мощное это и страшное оружие, при стрельбе дрожала земля, грохот был неимоверный. Немцы, убедившись в прочной обороне на нашем участке, наступательные действия перенесли севернее нас. Наша дивизия входила в состав 9 армии.

Вскоре немцы прорвали оборону как на севере, так и на юге. Мы оказались в окружении. По приказу с боями отходили на восток, но, к сожалению, в наших тылах уже были немцы. У нас иссякли боеприпасы, на вооружении были только винтовки и не было даже патронов. Беспрерывно бомбила немецкая авиация, танковые клинья разрывали нас. Был приказ: отступать на восток. Недалеко от села Алексеевки нас окончательно разгромили. Остались отдельные группы, управление войсками прекратилось. Предлагалось отдельными группами просачиваться через немецкое окружение. В одном из боев меня контузило: сначала я ничего не видел и не слышал. Спасибо сержанту Егорову, он вел меня в восточном направлении. Через 2 дня я стал видеть, но слух не восстанавливался.

Проблем при выходе из окружения много. Главное – нет боеприпасов, нет питания. По отдельным хуторам мы еще находили питание: подсолнечное семя, макуху, пшеницу. В укромных местах, особенно по оврагам, варили кашу из пшеницы. Трудно было найти воду, поэтому приходилось с риском заходить в отдельные хутора. Немцы устраивали засады, вооружали против нас полицаев, которые за нами охотились. В одном из хуторов нас с Егоровым подстерегли немцы. Мы подошли к хате, хотели попросить воды, вдруг несколько автоматных очередей пригнули нас к земле. В это время из ограды выскочили немцы и приставили свои автоматы к нашим спинам. Мы были пленены. Для начала избили, а затем вывели на площадь, где стояло более десятка наших солдат. Так начался плен, позорное и унизительное состояние. Это было 17 июля 1942 г.

Этот тяжелый, унизительный период моей жизни опишу подробнее. Первый большой лагерь был в г. Старобельске. Раньше в этом городе был лагерь для заключенных, он обнесен колючей проволокой с наблюдательными вышками. Впустили нас в ворота. Народу как сельдей в бочке, вся эта масса двигалась. Мне вспомнился муравейник, разворошенный чьей-то недоброй рукой. Пока не было никакой организации, люди собирались кучками. Первое, что я хотел установить: есть ли люди из нашего батальона. Нашел солдат и младших командиров из 8-й роты, примкнул к ним. Первые дни нас не кормили. Приходили гестаповцы и строили людей, искали евреев и комиссаров. Нашли до десятка человек и тут же перед нами расстреляли. Нужно бежать. Но как? К проволоке не допускали, с вышек стреляли очередями вдоль проволоки. Около ворот скопилось местное население: искали своих, выкрикивали имена. На третий день жизни в лагере мне удалось через полицая продать часы за котелок пшенной каши. Я был рад и правильно сделал, откуда-то появились румынские солдаты, которые ходили по лагерю и все отбирали. У меня была плащ-палатка. Я боялся, что ее отберут. Среди солдат из 8-й роты был портной. Он скроил из плащ-палатки вроде пиджака, а вот шить надо было самому. Долго искал иголку и нитки. Нашел и стал пришивать рукава. Здорово этот пиджачок меня выручал в прохладные ночи и дождливую погоду. На четвертый день нас накормили баландой. Спали мы под открытым небом, прижавшись друг к другу. К счастью, стояла теплая августовская погода.

В начале августа нас погрузили в товарные вагоны, и, как скот, повезли неизвестно куда. В одну из ночей выгрузили в гор. Николаеве. В прошлом здесь стояла воинская часть. Загнали на площадку, под открытым небом мы ночевали. Днем на солнцепеке я обратил внимание на песок, по которому ползали вши. Пришлось сгрудить песок в кучки и на освобожденные места садиться. Лагерь был большой, в нем были тысячи и тысячи военнопленных. Кормили один раз в сутки баландой из агара. Вскоре отобрали офицеров, их разместили в бараках. Спали на полу, прижавшись друг к другу. В лагере свирепствовала дизентерия, от которой умирало ежедневно по 100-150 человек. В середине лагеря был построен смертник, обтянутый колючей проволокой. Помню, в нем сидел молодой парень. Мы пытались узнать, за что он посажен. Оказалось, во время разлива баланды одному военнопленному он налил в котелок две порции. Это заметил немец, и парня закрыли в смертник. На следующий день расстреляли. Таковы были порядки в лагере. Жуть берет меня, когда я вспоминаю ночи в этом лагере. Спали вповалку. С ожесточением нас грызли блохи, их было великое множество. Я очень чувствителен, и для меня наступление ночи было наказанием. Что делать с блохами? Нашел выход. Особенно они сильно нападали в то время, когда мы ложились спать. Тогда я выбрал такую тактику. Все лягут и ловят блох, а я прогуливался в коридоре, где обычно люди курили. В это время блохи нападали на лежащих. Я ложился позднее, мне уже не доставалось их укусов, и я засыпал.

В лагере появились агитаторы, восхваляющие фашистскую Германию, агитировали идти в полицаи и прислуживать немцам. Между прочим, особенно активно откликались на эту пропаганду украинцы, которых вскоре переводили в отдельные бараки, улучшив питание. Но основной костяк был верен Родине.

В сентябре повезли нас на запад. Помню польские города. В вагоне было душно: слишком много было нас. Мне удалось немного расширить щель в полу вагона. Через нее поступал свежий воздух, мы с товарищами прикладывались к этой щели, что было большим облегчением. Бежать было невозможно, охрана была постоянная. Хотя о побеге говорили все больше и больше. Правда, с большой осторожностью, боясь, что кто-то может выдать. Появились вывески немецких городов, а нас все везут и везут, правда, не торопятся. В начале октября высадились в г. Нюрнберге. В пяти километрах от города был международный лагерь военнопленных, построенный еще в первую мировую войну. Посредине лагеря широкая трасса, от которой справа и слева отходили улицы. На улицах, обнесенных колючей проволокой, построены отдельные отсеки. В начале каждой улицы наблюдательные будки, с которых видно всякое передвижение в отсеке. Рядом с нами (через улицу) жили французы, англичане и другие народы, завоеванные немцами. Эти пленные содержались совершенно в других условиях: у них было лучше питание, имели они переписку, пользовались библиотекой, получали посылки через «Красный Крест», офицеры не работали, в бараках стояли кровати, была чистота.

Несколько раз в наш отсек тайно пробирался серб Жора (так мы его звали). Он успокаивал нас, вселял надежду на победу над фашистами, приносил новости. Справа за нашим отсеком стоял барак, в котором жили старшие командиры нашей армии, генералы. Одно время ходил слух, что в этом бараке живет и Карбышев. Высший командный состав не привлекался к работе. Когда мы работали в городе, нам иногда удавалось принести картофель, которым мы делились с генералами. Наш барак под номером «9» был заселен младшим командным составом. В бараке сплошные двухэтажные нары. Я спал во втором отсеке, наверху. Рядом со мной был Быков Паша, бывший наш командир хозяйственного взвода. Очень порядочный человек. Мы друг друга спинами грели в холодные ночи.

Помню, как наши полицаи под руководством немца построили нас и стали вызывать по фамилиям с приказом отойти в другую сторону. Набрали полторы сотни человек и решили их направить на работу в город Регенсбург на сахарный завод. Я оказался в этой группе. Мы были рады, успокаивали себя, что хуже не будет. В Регенсбург прибыли ночью, нас построили и повели по городу. Мы маршировали в деревянных колодках и наделали такой шум, что жители просыпались и со страхом выходили на улицы, так как шум стоял неимоверный. Нас разместили в бараках. Нары были разделены на кровати, на них соломенные матрацы и подушки. Началась работа на сахарном заводе. Меня определили работать на известковых печах, где обжигались известняки для производства гашеной извести. Гашеная известь шла для очистки сахарных растворов. Тяжелая и каторжная работа, при выгрузке температура достигала 80-100 градусов. Мастер был пожилой немец, относился к нам хорошо. Подкармливал нас, иногда приносил картофель, куски хлеба, создавал условия для похода за сахаром. Правда, сахар мы приносили и ему. Полицаев прислали к нам с авиационного завода. Помню коренастого малыша Анатолия, как потом выяснилось, земляка из г. Свердловска. Помню и то, как при построении он ударил резиновой дубинкой по моей спине. Били нас, и самое обидное, свои же русские. Запомнил я этого Толю. Оказывается, он работал в редакции одной из заводских газет по ул. Чапаева. Интересно, при возвращении из плена я в городе встретил его сестру. Она работала в трампарке, водила трамваи. Как-то раз я не выдержал, спросил ее: «Вернулся ли Толя?» Она покраснела и сказала, что нет. И еще один примечательный случай. Старшим полицаем был Осипов из г. Уфы (он так говорил). Это был настоящий садист, постоянно избивал военнопленных, выслуживался перед немцами. А интересно то, что его сестра живет в том поселке, что и я. Моя жена хорошо знала ее. При разговорах часто она обращалась ко мне, что не встречал ли случайно ее брата. По сходству на лицо с ней, по ее о нем рассказам я убедился, что ее брат Осипов был именно тот полицай, который был приставлен к нам на сахарном заводе.

На нарах барака мы встречали 25-ю годовщину Октября. Удалось раздобыть картофель, который пекли на железной печке. Произносили речи, выражали надежды на нашу победу. Об этом узнал Осипов, был страшно разгневан и после работы 8 ноября отправил нас разгружать вагоны с углем.

В декабре мы больше были не нужны заводу и нас отправили обратно в лагерь г. Нюрнберга. Началось тяжелое время для нас. Коротко: англичане и американцы бомбили город, а мы убирали за ними. Кстати, бомбили американцы по кварталам, разрушая дома и заводы, а вот военные заводы, где изготовлялись немецкие «тигры» и «мессершмитты», оставались нетронутыми. Забавно. Не раз бомбили и наш лагерь. Причина, как мы понимали, заключалась в том, что вокруг лагеря были расставлены зенитки, входящие в состав противовоздушной обороны. Обычно днем перед бомбежкой на большой высоте летали разведчики. Ночью, около часу, прилетали самолеты, сбрасывающие осветительные ракеты, было так светло, как днем. Вторая волна самолетов была направлена на поражение средств воздушной обороны. Вот в этот период бомбы падали и на наш лагерь, на наши бараки. Третий вал состоял из бомбардировщиков, которые сбрасывали сотни зажигательных бомб и фугасов. Жуть! Все горело, рушились дома. Тушить пожары было нечем. Водоснабжение было выведено из строя, разрушено. Под обломками зданий были сотни людей. Вот нас и выгоняли сначала делать проходы по улицам, а затем разгребать подвалы, где должны были быть люди. После этого мы грузили обломки на автомашины, которые вывозились за город, расчищали город. Готовились к новым бомбежкам. Помню, как недели две мы работали на одном объекте – школе. Потолок покрывали бетоном, чтобы его не пробивали зажигательные бомбы, ремонтировали классные комнаты. Вот здесь-то у нас с Алексеем (из Донецка) возникла идея: бежать. Стали готовиться. В школе раздобыли карты, постепенно припасали продукты. Во время раскопок нашли рабочие ботинки, обзавелись табаком. Но у нас ничего не вышло, нас перебросили работать на другой объект, и условия изменились.

Режим в лагере был жестокий. Вставали в 4-5 часов утра. Долго нас строили, проверяли, распределяли, а затем шли к трамвайной остановке, это примерно 5 км. На трамвайной площадке нас по группам распределяли по объектам. Иногда грузовой трамвай нас отвозил в город, но чаще шли пешком. На работе кормили обычно баландой, сваренной из брюквы или турнепса. После работы отвозили обратно в лагерь. Вечером был чай с куском эрзацного хлеба. Держались мы тем, что иногда нам удавалось найти в городе кое-какие продукты. В выходной день ходили в баню. На мытье отводили время 1-2 минуты, а затем холодной струей воды выгоняли нас.

Усиленно агитировали нас в РОА. Но среди офицеров единицы уходили от нас. В лагере был подпольный центр, который предупреждал уход в РОА. Здесь родилась подпольная антифашистская организация «Семья».

В сентябре решили нас, офицеров (1000 человек), перебросить в рассылочный лагерь северной Германии. Затем погрузили в огромное судно «Донау» (Дунай) и перевезли в Норвегию. На пути английские самолеты нас бомбили, одна из бомб попала в корму «Донау». Много погибло военнопленных. Ночью выгрузили нас в порту [г.] Ларвик. Разместили в бывших казармах норвежской армии. Охраняли лагерь эсэсовские части и наемные поляки. Подкормили, мы стали поправляться. Вновь возникла идея: бежать. Темной сентябрьской ночью, преодолев заграждения из колючей проволоки, 12 смельчаков бежало. Ночью же барак был окружен эсэсовскими головорезами. На утро трупы всех бежавших привезли к воротам лагеря и уложили в штабель. На устрашение. Вскоре разделили нас на две группы: одну направили на западное побережье Норвежского моря, вторую – на север. Я оказался в южной группе.

Известный норвежский город Берген встретил нас дождливой погодой. На пути от железнодорожного вокзала до порта мы вымокли до нитки. Загрузили нас в баржу, в которой раньше перевозили дрова, и доставили на остров Филь. К нашему приезду в горной котловине был построен лагерь из 5 бараков. Правда, отдельные бараки достраивались при нас. Внизу, на дне долины, стоял нам барак с трехэтажными кроватями. Мне досталось место на третьем этаже. Здесь было жарко и душно. Посредине барака стояла железная печь. Меня определили в дорожную группу. Немцам нужны были хорошие дороги. Началась каторжная работа. Почти ежедневно шли дожди, иногда с грозами (это зимой). Спасали нас цементные мешки. Попробуйте представить поход чучелов в деревянных колодках и бумажных мешках. Кормили нас лучше, чем в Нюрнберге, но, конечно, недостаточно, чтобы выдержать ту каторжную работу, которую мы выполняли. В бане я умудрился прижечь ягодицу у трубы. Получил ожог, пришел в санпункт на перевязку и там встретил нашего командира полка Нечаева Михаила Ивановича. У него была выразительная улыбка. Увидев ее, я решил подойти к нему и назвал его Михаилом Ивановичем. Он встрепенулся и спросил меня, кто я. Рассказал о себе. Искренне был рад встрече. Затем до конца плена мы общались с ним. Много было разговоров о том, как мы попали в окружение, о тех тяжестях, которые были связаны с этим. Неделю я не ходил на работу, стоя, работал на кухне, чистил картофель и брюкву.

Весной 1944 года нас перебросили на юг Норвегии на остров Ларвик[687] (к югу от г. Осло). Здесь был большой лагерь русских военнопленных – офицеров. Начала работу подпольная организация «Семья», руководил ею полковник Василий Андреевич Новобранец, бывший начальник разведки 18 армии. Одаренный, решительный, смелый человек. В каждом бараке были созданы боевые группы «Семья». Большую работу мы проводили среди военнопленных и, прежде всего, предупреждали уход офицеров в РОА. Обычно перед приездом вербовщиков ухудшали питание. Среди нас много было дистрофиков, больных, были и смертные случаи. Вербовщики выстраивали нас на площадке лагеря. Переводчик, которого мы называли «лошадиной головой», уговаривал нас соблюдать порядок. Часовые с вышек направляли в нашу сторону пулеметы. На радиоузле работал один из наших. В то время, когда нас строили, он заводил пластинку с записями известного русского певца: «Понапрасну, Ванька, ходишь, понапрасну ножки мнешь, ничего ты не получишь, дураком домой пойдешь». («Лошадиную голову» звали Иваном, он был русский немец). Все мы улыбались. Офицеры РОА начинают свои речи, мы стоим как вкопанные. Обещали хорошее питание, сохранение жизни и победу немцев, но желающих было немного. Кстати, опишу любопытный случай. Один из офицеров РОА, одетый в немецкую форму, настойчиво призывал к поступлению в РОА. Фамилия его была Краснов. Он рассказал свою биографию и о том, как ему хорошо живется, как хорошо к нему относятся немцы. Нас он вызывал по одиночке, многих избивал. Был и я у него. Притворился дурачком из далекой деревни Сенюшовой. Посмотрел на меня и выгнал прочь. А описываю я это вот к чему. В 1948 году я учился в университете марксизма-ленинизма. Занятия проходили в политехническом институте. Как-то раз после занятий на трамвайной остановке я встретил Краснова в чине полковника. Я даже испугался, как он мог очутиться в Свердловске. Потом я узнал, что он был нашим советским разведчиком в армии РОА. Примечательная встреча. Жив он теперь, не знаю.

Новый 1945 год я встречал с нашим командиром полка М.И. Нечаевым. Он работал в порту и им удавалось кое-что принести в лагерь из продуктов. Да, этот период был исключительно тяжелым. Немцы озверели. Конвоировали нас эсэсовцы, набранные из подонков общества. Кормили одной брюквой, паек хлеба был ничтожен. Правда, человек ко всему приспособляется и выживает. У нас с Чепруновым И.И. был кооператив: мы делали шкатулки, облепливая их соломой различных рисунков. Я мастерил шкатулки, а Чепрунов их оклеивал. По договоренности с норвежцами, мы шкатулки оставляли на потайных местах, с этих же мест брали по куску хлеба или картофелины. Это нам помогало выжить. Многие делали орлов, обжигали их. Так, на одном хуторе после освобождения мы увидели целую поленницу этих орлов.

Комендантом лагеря был Слобода, чешский немец. После освобождения нас он рассказал, что был приказ командующего норвежскими оккупационными войсками (фамилию забыл) отравить нас. По его словам, приезжала особая комиссия, которая составила план отравления. Однако, события на фронте для немцев были трагические, и наш комендант не выполнил приказ, поэтому мы и остались живы.

Опишу долгожданную победу нашего народа. 1 мая, как обычно, выстроились для работы. Смотрим, конвоиров нет. Немецкие бараки пусты, ворота в лагерь открыты. Удивление. Затем с радиоузла сообщают, что война для нас закончена, немцы разгромлены, мы свободны. Восторг и радость охватили нас. Ликование беспредельное. Мы свободны! Обнимаем друг друга, целуемся. Митинг. С речью выступил полковник Новобранец. Поздравил нас с освобождением и призвал к порядку. Появились среди нас командиры. К полудню прибыли представители Народного Фронта Норвегии. Вновь поздравление. Норвежцы передали большое спасибо за помощь при освобождении от оккупации. Началась свободная лагерная жизнь. Питание превосходное: ведь немецкие склады были полны запасами продовольствия. Мы могли свободно гулять в окрестностях лагеря, уезжать в близлежащий город Ларвик, ходить на рыбалку. По вечерам собиралось большое количество норвежцев, они веселились вместе с нами. Вот здесь я увидел, как любят норвежцы танцевать и вообще веселиться. Бабушка танцует с внуком, дедушка с внучкой (бывает ли подобное у нас?). Много приходило в лагерь детей, они просили научить их русскому языку. Помню забавный случай. Меня попросили прочитать лекцию по географии, нужна была географическая карта. С товарищем пошел в близлежащую школу. Приветливо нас встретил директор школы, мы на немецком языке с трудом выразили нашу просьбу. Он задает нам вопрос: «На каком языке мы будем изъясняться: английском, немецком, норвежском?» Мы, смеясь, отвечаем: «На русском». Мы тогда поняли, каков уровень подготовки норвежского учителя.

В начале июля нас переселили в г. Осло. Разместили нас в центре, в одной из школ. Наладили приличное питание. Однако нам не выдали ни одной кроны. Из-за отсутствия денег по магазинам мы не ходили и не могли приобрести даже малейший сувенир. Зато пускали бесплатно в музеи, в дневное время – кинотеатры. В глубокой памяти осталась у меня экскурсия в историко-народный музей, расположенный на противоположном берегу Осло-фьорда. Там познакомили нас с глубокой древностью норвежского народа, увидели экспонаты развития культуры этого трудолюбивого народа. Особенно поразил меня раздел «Мореплавание», открытия норвежцев. Я побывал на легендарном судне «Фрам», на котором великие мореходы совершили свои походы – Нансен[688] в Арктику, а Амундсен[689] в Антарктику. Судно бережно сохранено, ничего на нем не изменено. Директор музея, узнав, что я географ, подарил мне книгу о Нансене. После экскурсии мы окончательно убедились, почему «Фрам» не был раздавлен льдами. Замечательная экскурсия.

К нам в школу, где мы размещались, приходили русские поселенцы, они хотели видеть русских, больше узнать о советской России. Был даже министр внутренних дел Архангельского правительства, которое существовало при оккупации англичан в 1918 г. Все русские хотели бы быть на Родине.

Срок наш сокращался. В один из дней к школе подошли автомашины «студебеккеры» и перевезли нас на вокзал. Нас посадили в железнодорожные вагоны, мы поехали на восток через Швецию, Финляндию на Родину.

Внешне нас покорила нетронутая войной Швеция, ее приветливый и дружелюбный народ. Всюду нас приветствовали, на всех остановках угощали, особенно не жалели шоколада. Мы же про себя думали, что лучше бы нам дали что-нибудь солидное из продуктов питания. Мы знали о трудностях на Родине. Приехали мы на берег Ботнического залива. А через день погрузили на судно, которое доставило нас в Финляндию. Вот уж здесь другой народ: финны старались избегать нас, не скрывали вражду и ненависть к русским. Так, во время пути финны, работающие в поле, поворачивались от нас, не смотрели в нашу сторону. Никаких приветствий, полное отчуждение. Вскоре наша граница. На пограничной станции появились солдаты внутренних войск. В каждый вагон посадили по конвоиру. Выход из вагонов запретили. К тому же кормить нас забыли. На некоторых станциях слышали голоса: «Едут изменники». Настроение упало. Сидим по вагонам, доедаем наши гостинцы. Правда, более смелые из нас, подговорив конвоиров, продавали, меняли свои вещи на самогон. Напившись, забывались и пели советские песни. Едем через Москву на восток в сторону Казани. Не доезжая Казани, повернули на север, в сторону Марийской республики, Суслонгер – конечная станция. Приехали ночью, состав отвели на запасной путь. Вагоны закрыты, конвоиры не спят, нас охраняют.



У себя на Родине



Открыли вагоны в десятом часу. Захватив свои мешки, мы вышли из вагонов. Команда: «Строиться». Поднявшееся солнце над деревьями нас приветствовало своими лучами. Однако, присмотревшись, мы увидели, что наши вагоны оцеплены автоматчиками. Появились новые конвоиры с собаками. Померкло для нас и солнце. Понуро стояли в строю, боялись произнести слово. Мы не могли понять, чем вызвана такая встреча. В головах вопросы, вопросы. Куда мы приехали? В чем наша вина? Вскоре появился оркестр, за ним и начальник, который поздравил нас с прибытием. Трубы оркестра сыграли марш. Команда: «Налево, шагом марш». По бокам конвоиры, некоторые с собаками. Куда нас ведут? Никто не знает. Перешли полотно железной дороги. Впереди проселочная дорога, идущая в лес. Конвоиры учащают скорость. Собаки, взвизгивая, тянут поводки вперед. Солнце все выше, наступил жаркий июльский день. Вот прошли уже не меньше 5 км. Многие просят конвоиров сделать привал, но команда глуха, им не положено слушать заключенных. Вперед, скорость увеличивается. Все чаще слышатся окрики конвоиров. Отстающих подталкивают, иногда пинают под зад, кричат: «Не отставать». Люди выбились из сил. Надо бы кое-кому понять, что двое суток нас не кормили, а в последний день не было и воды. Мы не могли восстановить сил для таких походов-бросков. Рядом со мной шел капитан Якоренко, он нес большой рюкзак. Лицо его посинело, покрылось крупными пятнами, с трудом держится на ногах. Вдруг снимает с себя рюкзак и бросает на обочину дороги. Многие последовали его примеру. Я держался, понимая, что шинель, теплое белье, ботинки пригодятся мне осенью. Креплюсь, весь в поту. Моя крестьянская выносливость помогла и в этом походе, она помогала и в плену.

К полудню без отдыха мы прошли более 20 километров. Впереди, среди леса большой лагерь, обнесенный колючей проволокой. Это Суслонгер. Открыли ворота, нас впустили. Продолжали путь в лагере. Вновь ворота. Заходим на площадку, обнесенную трехметровым забором. Повзводно разместили вдоль забора. Вновь команда: «Рассредоточиться по одному, снять рюкзаки, разложить содержимое, раздеться наголо». Выполняем команду. В голове: «Зачем это нужно делать?». Некоторые от усталости валятся на землю, на них кричат: «Стоять». Раздетые наголо стоим около своих пожитков. Приходят военные, начинается осмотр. Брезгливо трясут и отбрасывают одежду. Внимательно осматривают пожитки. У меня увидели книгу о Нансене, подаренную мне в музее, подобрали ее, нашли географические карты Норвегии, открытки. Все взяли. Я пытался протестовать, объяснял. Мне лейтенант ответил, что «тебе это не пригодится». Перешли к следующему. Долго длился осмотр. Закончился. Команда: «Одеться и собрать свои вещи». Мы надеялись на то, что сейчас нас покормят, ведь мы не ели уже вторые сутки. Повзводно провели в бараки-землянки, предупредив, что выход из лагеря запрещается. Тяжелое было настроение у всех. Не услышали мы теплых, человеческих слов. В бараках были трехэтажные сплошные нары, покрытые слоем соломы. Вечер. Все измотаны, в нервном возбуждении. Каждый задает вопрос: «В чем наша вина?» Воевали в самое тяжелое время, проливали кровь, многие попали в плен ранеными или контуженными, не предавали Родину, честно и добросовестно вели себя в плену, были участниками подпольных антифашистских организаций, вели борьбу с фашистами и в плену. Ненавидели фашистов как и весь советский народ. Надо сказать, что участники антифашистских организаций в плену подвергались расстрелу. После всего этого нам учинили такой прием.

Утром началась регистрация, распределение по взводам, ротам, стали выделять командиров. Начался период расследования. И днем, и ночью работали бригады чекистов. Готовили документы для вызова, выясняли поведение каждого как в довоенное, так и в военное время, старались уяснить поведение в фашистских лагерях. Несколько изменило поведение следователей начало русско-японской войны[690]. Большинство офицеров-военнопленных подало заявления о добровольной службе в армии, просили послать их для борьбы с японскими самураями. Видимо, наши проверяющие не ожидали такой массовости подачи заявлений. Вскоре десятки майоров и полковников ушли на фронт. Ушел добровольно и наш командир полка М.И. Нечаев. С нами, лейтенантами, не спешили, однако вызовы на допросы продолжались. После проверки послали нас на уборочную. Я оказался в Моркинском районе Марийской республики. Правда, свобода была относительной, нас сопровождал ст. сержант, который никакого участия в работе не принимал. Вскоре запил и валялся в канавах села. Мы к сельхозработам отнеслись с большой ответственностью. Многие из нас получили благодарности от председателя колхоза. Он заботился о нас: расселил по домам колхозников, направил питание. Закончив уборку, нас отозвали в Суслонгер, в лагерь.

Вспоминаю один эпизод. Людей, прошедших проверку, послали в Казань на выгрузку барж. Работу мы скоро закончили, у нас осталось свободное время. Мы с товарищем решили посмотреть базар. Идем, как сказочный Балда, не зная куда. Купить-то мы ничего не могли, у нас и копейки не было в кармане. И вдруг меня окликает мой вузовский товарищ Н. Шабруков. Обнимаем друг друга, расспрашиваем. Около нас образовалась небольшая группа народа. Им, прежде всего, было удивительно: офицер в одежде НКВД обнимает со слезами военнопленного в английской шинели (шинели нам выдали в Норвегии). Расспросив друг друга, Николай дает мне денег. Тронут был вниманием и заботой своего товарища по учебе. Есть же добрые люди.

Начались сильные морозы. В нашей землянке-бараке было холодно. Крыша промерзала, нередко наши волосы примерзали к подушке. Правда, несколько улучшилось питание. Нашли для нас и работу: на себе носили бревна для строительства жилья для офицеров. В конце декабря нас демобилизовали.



1996 г.

http://www.pmem.ru/index.php?id=57
 
Геннадий_Дата: Суббота, 05 Мая 2018, 05.17.36 | Сообщение # 303
Модератор
Сообщений: 24264

Отсутствует
Цитата Саня ()
В лагере появились агитаторы, восхваляющие фашистскую Германию, агитировали идти в полицаи и прислуживать немцам. Между прочим, особенно активно откликались на эту пропаганду украинцы, которых вскоре переводили в отдельные бараки, улучшив питание. Но основной костяк был верен Родине.

В сентябре повезли нас на запад. Помню польские города. В вагоне было душно: слишком много было нас. Мне удалось немного расширить щель в полу вагона. Через нее поступал свежий воздух, мы с товарищами прикладывались к этой щели, что было большим облегчением. Бежать было невозможно, охрана была постоянная. Хотя о побеге говорили все больше и больше. Правда, с большой осторожностью, боясь, что кто-то может выдать. Появились вывески немецких городов, а нас все везут и везут, правда, не торопятся. В начале октября высадились в г. Нюрнберге. В пяти километрах от города был международный лагерь военнопленных, построенный еще в первую мировую войну.

Цитата Саня ()
В лагере появились агитаторы, восхваляющие фашистскую Германию, агитировали идти в полицаи и прислуживать немцам. Между прочим, особенно активно откликались на эту пропаганду украинцы, которых вскоре переводили в отдельные бараки, улучшив питание. Но основной костяк был верен Родине.

В сентябре повезли нас на запад. Помню польские города. В вагоне было душно: слишком много было нас. Мне удалось немного расширить щель в полу вагона. Через нее поступал свежий воздух, мы с товарищами прикладывались к этой щели, что было большим облегчением. Бежать было невозможно, охрана была постоянная. Хотя о побеге говорили все больше и больше. Правда, с большой осторожностью, боясь, что кто-то может выдать. Появились вывески немецких городов, а нас все везут и везут, правда, не торопятся. В начале октября высадились в г. Нюрнберге. В пяти километрах от города был международный лагерь военнопленных, построенный еще в первую мировую войну.

О Польше. Были в Литцманштадте?


С уважением,
Геннадий
Буду благодарен за информацию о побегах советских военнопленных
Suche alles über Fluchtversuche von russischen Kriegsgefangenen.
 
OxyДата: Среда, 16 Мая 2018, 23.57.33 | Сообщение # 304
Друзья СГВ
Сообщений: 1

Отсутствует
Здравствуйте,

Собираю информацию о деде (Гречнёв Леонид Иванович, д.р. 27 апреля 1923 г., в с. Коллонтай Калужской области), который ушел на фронт в 1941 и после нескольких месяцев попал в плен и потом находился в Норвегии. По данным сайта pamyat-naroda.ru был освобожден в 1945. После освобождения деда отправили в Сибирь без права на выезд на несколько лет. О плене практически ничего не рассказывал, да и не принято это было в те времена. Умер в 1993 г.

Помогите найти название шталага, где он находился. В списке освобожденных не понятно (
https://pamyat-naroda.ru/heroes....e%3D1).

Дата рождения указана неправильно. В данном документе в строке, где указывается имя Гречнев Леонид Иванович, не понятно слово в предпоследней колонке. Я предполагаю, что это название шталага, но написано неразборчиво. И что значит дата в последней колонке - 12.1944?

Огромное вам спасибо за информацию о фильтрационных делах, будем делать запрос.

Хотели так же узнать, нет ли какой информации в норвежских архивах.
К сожалению поиск в архиве по вашей ссылке не возможен по фамилии, можно только листать список. (http://gda.arkivverket.no/cgi-win/webcens.exe?slag=visbase&sidenr=1&filnamn=krgfang1&gardpostnr=3266#nedre).
Нашли новую ссылку на архив, но не понятно как искать. Английская версия сайта кажется беднее по данным, чем норвежская. (https://www.digitalarkivet.no/content/75/2-verdenskrig).

Заранее благодарю за любую помощь.
Прикрепления: 0135543.jpg(128.7 Kb)
 
СаняДата: Четверг, 17 Мая 2018, 00.12.13 | Сообщение # 305
Админ
Сообщений: 65535

Присутствует
Oxy,
Документы освобожденных из плена хранятся в закрытых архивах. Поэтому помочь без документов нечем, кроме темы в помощь поиска фильтрационно-проверочных дел:

Фильтрационные дела освобожденных из плена
http://www.sgvavia.ru/forum/30-3335-1
Ищите дело, доказывайте родство и прочитаете всю информацию.
 
moerakidДата: Вторник, 03 Июля 2018, 14.29.55 | Сообщение # 306
Друзья СГВ
Сообщений: 3

Отсутствует
Добрый день!
Мой дедушка Клостер Александр Генрихович
https://obd-memorial.ru/html....&y=&r=.
На ОБД три записи и все его. 20.08.1941 попал в плен (контужен во время боя в районе Кестеньги рядом с Лоухи),
содержался в лагере Шталаг 309, в июне 1945 привезен в Мурманск. У меня на руках анкета арестованного,
протокол обыска, личная карта военнопленного лагеря Stalag 309, лист из списка репатриантов из Норвегии с ним
(из архива Норвегии) и много других отписок. Вопрос вот в чем, в определении военного трибунала указано, что он
находился в лагерях Инари и Ивалло (так в документе), я не могу нигде найти данных о подразделениях Шталага 309
в данных населенных пунктах. Где можно найти информацию по данным лагерям, а также что происходило с военнопленным
там, как и когда его перемещали. Архив Финляндии не отвечает. Норвегия дала только выписку из списка о репатриации,
но абсолютно ничего о нахождении его в Лаксельв, куда был перемещен Шталаг. В личной карте военнопленного указано,
что с 14.11.1941 по 01.05.1942 принудительно работал в составе рабочей команды военнопленных в районе населенного
пункта Мюгала (так в документе, я полагаю, что речь о Муккала, что недалеко от Рованиеми), был освобожден 01.05.1942.
Не понимаю как это? Прошу помочь!
 
СаняДата: Вторник, 03 Июля 2018, 18.30.09 | Сообщение # 307
Админ
Сообщений: 65535

Присутствует
moerakid,
Шталаг 309 находился на ныне финской территории.
 
moerakidДата: Вторник, 03 Июля 2018, 18.44.52 | Сообщение # 308
Друзья СГВ
Сообщений: 3

Отсутствует
Цитата Саня ()
Шталаг 309 находился на ныне финской территории.

Да, в районе Салла до 1944, затем в Лаксельв с 1944, это я знаю, меня смущает информация об Инари и Ивалло, что теоретически могло быть сублагерем. Прошу помочь с советом, куда еще обратиться за поиском информации о нахождении военнопленного там, сроках и пр. Заранее благодарю!
 
СаняДата: Вторник, 03 Июля 2018, 23.43.30 | Сообщение # 309
Админ
Сообщений: 65535

Присутствует
Цитата moerakid ()
что теоретически могло быть сублагерем.

Любой шталаг имел и рабочие лагеря и рабочие команды и это не теоретически было, а практически. Теретически, это когда думают, что пленные сиднем сидели по шталагам.
Не сидели и никто им сидеть не дал бы. Согласно конвенции о плене, военнопленныых разрешается привлекать на работы . Их и привлекали.

Цитата moerakid ()
Прошу помочь с советом, куда еще обратиться за поиском информации о нахождении военнопленного там, сроках и пр.


Тема в помощь:
Фильтрационные дела освобожденных из плена
http://www.sgvavia.ru/forum/30-3335-1
 
moerakidДата: Среда, 04 Июля 2018, 22.18.38 | Сообщение # 310
Друзья СГВ
Сообщений: 3

Отсутствует
Цитата Саня ()
Тема в помощь: Фильтрационные дела освобожденных из плена http://www.sgvavia.ru/forum/30-3335-1

Александр, по ссылке все прочитала, спасибо! Легче не стало, к сожалению. Смотрите, как выше писала: ФСБ центр.архив (рекомендация обратиться в Саратов, Коми и Вологду (по месту отбытия наказания), из ГАНИСО у меня есть карточка военнопленного, ФСБ Саратова копия части уголовного дела (всего несколько страниц, остальное не положено, осужден на 20 лет ИТЛ после плена), из ФСБ Вологды (не располагает), МВД по Вологодской области (дело уничтожено по акту от 05.02.1966 года за истечением срока хранения), МВД и ФСБ Карелии (данных нет), МВД Коми (данных нет), УФСИН Коми (не поступало+справка об отбытии наказания по учетной карточке), из Прокуратуры и МВД Мурманска (не располагают данными) и Архива Мурманска (в списках военнопленных из Норвегии и Англии не значится), Прокуратуры Саратова (в компетенцию не входит), Управление делами пр-ва Сарат.обл (рекомендация обратиться туда, куда уже обращалась), Росархив (рекомендация куда обратиться), Красный крест (ищем только пропавших), Национальный архив Норвегии (копия листа репатриантов (аналогично списку на ОБД), на сайте указано, что из города Му-и-Рана отправлен), ГИАЦ МВД (не располагает), ЦА МО (не располагает). Ранее отправлены запросы в Бад Арользен, WASt, архив Финляндии, ответов пока нет. Куда писать запросы, реально ли найти информацию где-то?


Сообщение отредактировал moerakid - Среда, 04 Июля 2018, 22.23.36
 
СаняДата: Среда, 04 Июля 2018, 23.52.20 | Сообщение # 311
Админ
Сообщений: 65535

Присутствует
Цитата moerakid ()
Куда писать запросы, реально ли найти информацию где-то?

Говорят еще ждать пять лет до рассекречивания документов, если за эти пять лет их не уничтожат сами работники архивов по неким указкам.
К чему имеются предпосылки
http://www.sgvavia.ru/forum/149-459-693510-16-1528737844
 
Геннадий_Дата: Четверг, 05 Июля 2018, 11.19.20 | Сообщение # 312
Модератор
Сообщений: 24264

Отсутствует
Цитата Саня ()
Согласно конвенции о плене, военнопленныых разрешается привлекать на работы .

Кроме офицеров.


С уважением,
Геннадий
Буду благодарен за информацию о побегах советских военнопленных
Suche alles über Fluchtversuche von russischen Kriegsgefangenen.
 
555Дата: Суббота, 08 Сентября 2018, 23.16.49 | Сообщение # 313
Поиск
Сообщений: 2

Отсутствует
Здравствуйте!!! Подскажите пожалуйста как найти дополнительную информацию (где был взят в плен, куда перезахоронен и другое) на Ашихмина Ивана Михайловича 1896 г.р., умершего в плену 07.06.1945 в лагере Древия (Норвегия).

Сообщение отредактировал 555 - Суббота, 08 Сентября 2018, 23.20.38
 
СаняДата: Суббота, 08 Сентября 2018, 23.47.05 | Сообщение # 314
Админ
Сообщений: 65535

Присутствует
Цитата 555 ()
Подскажите пожалуйста как найти дополнительную информацию (где был взят в плен, куда перезахоронен и другое) на Ашихмина Ивана Михайловича 1896 г.р., умершего в плену 07.06.1945 в лагере Древия (Норвегия).

Захоронение лагеря Древья перенесено на единый мемориал на остров Тьотта, на поле В.
Это поле с братскими могилами.

Kgf. Lager Drevja
http://www.sgvavia.ru/forum/148-1462-1
 
555Дата: Воскресенье, 09 Сентября 2018, 00.25.56 | Сообщение # 315
Поиск
Сообщений: 2

Отсутствует
Спасибо!!! подскажите почему дата смерти 07.06.1945 и именно в лагере и похоронен первоначально в лагере, разве лагерь был еще не освобожден? какая страна освобождала?

Сообщение отредактировал 555 - Воскресенье, 09 Сентября 2018, 00.32.51
 
СаняДата: Воскресенье, 09 Сентября 2018, 00.32.21 | Сообщение # 316
Админ
Сообщений: 65535

Присутствует
Цитата 555 ()
какая страна освобождала?

Никакая их не освобождала, просто закончилась война. Бывшие пленные ждали репатриацию и пока ждали, многие умирали.

Фамилия Ашихмин
Имя Иван
Отчество Михайлович
Дата рождения/Возраст __.__.1896
Лагерь Норвегия, лаг. Древия
Судьба погиб в плену
Воинское звание красноармеец
Дата смерти 07.06.1945
Первичное место захоронения Норвегия, лаг. Древия
Название источника донесения ГАРФ
Номер фонда источника информации р-9526
Номер описи источника информации 6
Номер дела источника информации 1153
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=78999310

Иван Михайлович Ашихмин
Ivan Mikhajlovitsj Asjikhmin
Дата рождения
1896 r

Советский Союз
Дата смерти
7 июня 1945 г.

Drevja, Drevja (Vefsn), Nordland, Norge
Категория
Sovjetunionen
Гражданство

sovjetisk
Пол

Mann
В плену

Могилы
Дополнительная информация
Фотографии
Документы

Кладбище
Дата захоронения
Кладбищенский участок
Строки
Могила
1. Drevja (Drevjamoen)
1945 r
2. Tjøtta sovjetiske krigskirkegård (Захоронение в настоящее время)
1951 r
B

https://www.krigsgraver.no/ru/person?id=p002197

 
Геннадий_Дата: Пятница, 08 Февраля 2019, 11.37.53 | Сообщение # 317
Модератор
Сообщений: 24264

Отсутствует
Клятву выполнил!
(Михаил Александрович Луканин)
Человек дал клятву.

Себе и своим товарищам. Живым и мёртвым.

Тем, с кем прошёл через девять фашистских концлагерей в Латвии, Польше, Норвегии, оккупированных гитлеровцами, и на территории союзного нацистской Германии государства – Финляндии.

Тем, кому поклялся, если останется в живых, рассказать о том, что видел и пережил в немецкой неволе, о трагедии и силе духа советских людей и вместе с тем – о преступлениях фашистов и их приспешников против военнопленных, поставленных ими вне закона. Ибо всё это – было. И высота духа, и беспредел подлости.

Клятву Михаил Луканин выполнил! Сдержал данное слово, написал и в 2003 году издал на свои средства при поддержке ОАО «Уралсвязьинформ» скромным тиражом 200 экземпляров книгу «Там, в Финляндии…»[1] Писать же мемуары он начал вскоре после окончания Великой Отечественной войны, в 1947 году, и работал над ними в течение более чем полувека, закончив рукопись в 1998 году. Однако отдельные уточнения и дополнения продолжал вносить в свой труд и в последующие годы, вплоть до самого последнего момента, уже на стадии предыздательской работы над книгой.
https://www.permarchive.ru/index.php?page=klyatvu-vypolnil


С уважением,
Геннадий
Буду благодарен за информацию о побегах советских военнопленных
Suche alles über Fluchtversuche von russischen Kriegsgefangenen.
 
СаняДата: Пятница, 08 Февраля 2019, 23.35.53 | Сообщение # 318
Админ
Сообщений: 65535

Присутствует
Цитата Геннадий_ ()
Однако отдельные уточнения и дополнения продолжал вносить в свой труд и в последующие годы, вплоть до самого последнего момента, уже на стадии предыздательской работы над книгой.


Сам прошел, а уточнял всю жизнь.
Респект ветерану!
 
Геннадий_Дата: Воскресенье, Сегодня, 15.18.10 | Сообщение # 319
Модератор
Сообщений: 24264

Отсутствует
Габов Яков Иванович
Год рождения: 1918
Место рождения д. Габово, Юсьвинский р-н, Молотовская обл.
Место жительства на момент призыва г. Молотов
Служба в Красной Армии фельдшер 231-й отд. зенитной артбатареи
Дата попадания в окружение 11.10.1941
Дата выхода из окружения 11.10.1941
Место окружения о. Эзель
Дата плена/угона 11.10.1941
Место плена/угона о. Эзель
Лагерь военнопленных л/вп г. Рига, Латвийская ССР; л/вп ст. Погеген, Восточная Пруссия, Германия; л/вп г. Хайдекруг, Восточная Пруссия, Германия; л/вп г. Гамерштейн, Германия; л/вп Норвегия
Способ убытия из плена освобожден по окончании войны
Дата убытия из плена 09.05.1945
Дата прибытия в ПФЛ 14.07.1945
Дата освобождения из ПФЛ св.нет
Результат проверки направлен в кадры МПС по Южно-Уральской ж.д.
Архивный шифр Ф.645/3. Оп.1. Д.1599
https://www.permgaspi.ru/vplen/index.php?id=596


С уважением,
Геннадий
Буду благодарен за информацию о побегах советских военнопленных
Suche alles über Fluchtversuche von russischen Kriegsgefangenen.
 
Авиация СГВ » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » Лагеря в Норвегии и Финляндии » Информация и дополнения по шталагам в Норвегии » Советские военнопленные в Норвегии (Общая тема)
  • Страница 11 из 11
  • «
  • 1
  • 2
  • 9
  • 10
  • 11
Поиск:


SGVAVIA © 2008-2019
Хостинг от uCoz
Счетчик PR-CY.Rank Яндекс.Метрика