Авиация СГВ
Главная страница сайта Регистрация Вход

Список всех тем Правила форума Поиск Лента RSS

  • Страница 121 из 121
  • «
  • 1
  • 2
  • 119
  • 120
  • 121
Модератор форума: ВладС, Sokol, Галина  
Авиация СГВ » ДЕЛА МИРСКИЕ » МИР ДУХОВНЫЙ И ФИЗИЧЕСКИЙ » Религия и мировоззрение » Православный мир (продолжение)
Православный мир (продолжение)
ГалинаДата: Воскресенье, 12 Мая 2019, 23.24.53 | Сообщение # 3601
Администратор
Сообщений: 9028

Отсутствует
ДОРОГИЕ СЕСТРЫ, ПОЗДРАВЛЯЮ ВАС С ДНЁМ ЖЕН МИРОНОСИЦ!

У Церкви женское лицо. К неделе жен-мироносец. По душам с Сергеем Комаровым



С уважением,
Галина
 
ГалинаДата: Понедельник, 13 Мая 2019, 08.21.15 | Сообщение # 3602
Администратор
Сообщений: 9028

Отсутствует
НЕДЕЛЯ СВЯТЫХ ЖЁН-МИРОНОСИЦ



С уважением,
Галина
 
ГалинаДата: Понедельник, 13 Мая 2019, 09.19.08 | Сообщение # 3603
Администратор
Сообщений: 9028

Отсутствует
«Пророки» Иеремия



С уважением,
Галина
 
ГалинаДата: Четверг, 16 Мая 2019, 20.04.52 | Сообщение # 3604
Администратор
Сообщений: 9028

Отсутствует


С уважением,
Галина
 
ГалинаДата: Суббота, 18 Мая 2019, 11.23.53 | Сообщение # 3605
Администратор
Сообщений: 9028

Отсутствует


С уважением,
Галина
 
ГалинаДата: Суббота, 18 Мая 2019, 11.42.37 | Сообщение # 3606
Администратор
Сообщений: 9028

Отсутствует
НАШИ ЛЮБИМЫЕ ПЕСНИ. АРХИЕРЕЙСКИЙ ХОР НИЖЕГОРОДСКОЙ ЕПАРХИИ



С уважением,
Галина
 
СаняДата: Суббота, 18 Мая 2019, 22.04.23 | Сообщение # 3607
Админ
Сообщений: 65535

Отсутствует
Киевский «патриарх» устроил бунт против церковного проекта Порошенко

Есть такая известная поговорка: «Где два украинца, там три гетмана». В нынешних реалиях получается, что на двух украинцев приходится три патриархата. И это только нелегитимных. С чем связан новый раскол в церковной жизни Украины и как это связано с поражением Порошенко на выборах президента страны?

Началось всё с того, что аккурат после Дня Победы так называемый патриарх Филарет внезапно заявил: «Киевский патриархат» всё ещё существует». И не просто существует. Филарет разослал нынешним «епископам» так называемой ПЦУ приглашения, где зовёт их собраться и поговорить.

Тут нужно напомнить, что с 20-х годов прошлого века украинское православие находится в расколе. Не принявшая революцию часть церкви назвалась УАПЦ (автокефальная). До 90-х годов она существовала преимущественно в эмигрантской среде. В начале 90-х УПЦ постиг очередной раскол, виновником которого как раз и стал Филарет. В 1990 году он претендовал на пост Патриарха Московского и всея Руси. Но тогдашнее церковное руководство проявило благоразумие и патриархом стал Алексий II. В отместку Филарет увёл в раскол часть украинской паствы, сыграв на националистических настроениях. Хотя сам до этого был главой Украинского экзархата РПЦ (так называлась УПЦ до 1990 года, затем она получила более самостоятельный статус и сменила название).

Затем последовали первые захваты церквей, в 1993-м чуть было не захватили Киево-Печерскую лавру. Но тогдашним властям Украины и Киева всё это порядком надоело и они приняли неканоничное, но соломоново решение. Вот вам Андреевский собор (УАПЦ), вот вам Владимирский (Филарет), вот вам Лавра (УПЦ). Служите каждый свою службу, а кто будет бузить – разгоним.

Так оно и было последние 25 лет. То есть, конечно, УПЦ периодически пыталась наладить с раскольниками диалог, но безуспешно. И вот примерно год назад советники Петра Порошенко решили, что очень круто ему будет перед выборами выехать перед нацией на белом коне в качестве объединителя украинского православия. Объединиться, конечно, можно было давно, но для этого пришлось бы всей новоявленной «церковью» каяться в грехе раскола. Людям, плохо знакомым с историей христианства, это понять непросто, однако грех это весьма суров: первым раскольником считается Сатана.

Поэтому придумали другой путь: попросить автокефалию у Вселенского патриархата. Стать самостоятельной церковью в пику УПЦ на её же канонической территории и не каяться в расколе. Сюжет начинает напоминать «Догму» Кевина Смита, не так ли?

Саму же УПЦ Вселенский патриарх объявил созданной нелегитимно и несуществующей – в расчёте на то, что деморализованные церковники переметнутся в новую структуру, тем самым придав ей легальный статус. А затем и мировое православие постепенно смирится.

Всё это провернули в конце прошлого года, а в начале января раскольникам выдали долгожданный томос (церковный документ, в котором фиксируются важные церковные вопросы, в том числе статус церкви). Правда, на поверку оказалось, что никакой автокефалии раскольники не получили: все значимые церковные вопросы Вселенский патриархат замкнул на себя. Но часть раскольников готова была смириться и с этим, потому как правильная украинская православная церковь в их понимании – это церковь без москалей.

Сам Филарет очень хотел стать патриархом ПЦУ. Но ему мягко отсоветовали. Даже для Варфоломея Филарет – фигура слишком одиозная. Не было никаких шансов на то, что возглавляемую им церковь признают полтора десятка православных церквей. Поэтому Филарет смирил гордыню и главой новосозданной ПЦУ стал его протеже – Епифаний. А Филарету оставили возможность быть «свадебным генералом»: продолжать именоваться патриархом, носить облачение и даже оставили в его ведении киевские приходы. Раскольничьи, конечно же.

Но уже после Нового года стало ясно, что новая «церковь» получилась какой-то кривой. Да, «Киевский патриархат» и УПЦ слили в одну структуру. Да, славно потроллили РПЦ. Но ни один патриархат, кроме Вселенского, ПЦУ так и не признал. Перебежчиков из УПЦ можно посчитать на пальцах, практически весь епископат сохранил верность канонической церкви. Из видимых успехов – отжали кафедральный собор в Виннице и ещё порядка сотни храмов. Замах был на рубль, а удар вышел на копейку.

А теперь давайте поставим себя на место Филарета. Быть отставным патриархом при новой церковной структуре, соединившей каноническую УПЦ и раскольников почётно и неутомительно. И гордыньке лестно: вот он я, раскольник, наконец-то объединил, моё оказалось сверху, а Москва утёрлась. А получилось так, что Филарет стал отставной козы барабанщиком – дедушка-патриарх с неясным статусом при непризнанной никем структуре. Филарет в таком статусе четверть века просидел, но он тогда хотя бы управлял и на финансовых потоках сидел. А так сослали как Наполеона на Эльбу.

Наполеон продержался девять месяцев, гордыни Филарета хватило лишь на полгода.

В самой ПЦУ, конечно же, стараются не выносить сора из избы и не слишком активно обсуждать чудачества «дедушки-патриарха» на публике. Но слово «раскольник» уже прозвучало. Причём от раскольников же, что только добавляет изюма в эту булку: мнивший себя объединителем Филарет имеет хорошие шансы войти в историю как инициатор двух церковных расколов. Добавляет юмора информация о сторонниках Филарета. На сегодня известен лишь один – Иоасаф Белгородский. Чьи приходы находятся... в российском Белгороде. Что называется, приехали.

Сам же Иоасаф костерит коллег почище кота Матроскина: «[Филарет] поставил вас в епископы, дал епархии, дорогие машины, драгоценные панагии, кресты, митры, великолепные облачения, дорогие телефоны, деньги... Чем же вы платите Патриарху?»

Попутно вскрываются подробности, хорошо известные клиру раскольников, но до широкой общественности дошедшие только теперь: «За четыре месяца с момента получения ПЦУ томоса Епифаний и Филарет ни разу не сослужили вместе. Филарет не был приглашен на интронизацию Епифания. А сам Епифаний не пришел на патриарший прием в честь торжества Пасхи», – перечисляет издание «Страна.ua». Наверняка это лишь малая доля побитых за это время горшков.

В итоге Филарет разослал епископату ПЦУ письма, в которых зовёт на встречу – почтить память священномученика Макария во Владимирском соборе, который вот уже четверть века считается его патриаршей кафедрой. Это смотр сил: для созыва Собора Филарету нужны голоса 20 епископов. Цель Собора – изменить устав ПЦУ, возможно, сместить Епифания.

Возникает закономерный вопрос: почему именно теперь? Проще простого. Дело в Петре Порошенко. У ПЦУ были шансы стать доминирующей церковью только в том случае, если бы Порошенко выиграл выборы: с января по апрель местные власти, выслуживаясь перед президентом, творили невообразимый беспредел, потворствуя захвату храмов раскольниками. Ещё пять лет такого – и кто знает, что бы осталось от УПЦ к концу второго срока Порошенко? На таких условиях, конечно, можно было покряхтеть и потерпеть.

Но выборы Порошенко продул. А Филарет, очевидно, получил от Зеленского чёткий сигнал, что тот не собирается потворствовать раскольникам в уничтожении канонической церкви.

Поэтому Филарет и спешит. За время перехода власти из рук в руки, пока ещё «порошенковские» в силе, он хочет отобрать назад своё: контроль над раскольничьими приходами по всей Украине. Правда, сам Порошенко в таком случае будет выглядеть очень бледно: церковные обозреватели опасаются, что Варфоломей в ответ на переворот Филарета может отозвать томос. А это вернёт раскольников туда же, где они были год назад. Под хохот мирового православия. А Порошенко придётся поправить свой избирательный слоган (не забываем, осенью на Украине ещё и парламентские выборы) «Армия. Язык. Вера». Чья вера? Филарета или Епифания?

В общем, скандальчик назревает преотличный. А главное, даже непонятно пока, за какую сторону болеть.

Мораль же сей басни такова. Если вдруг украинцы затевают что-то грандиозное в пику русским, главное – отойти и не мешать. Они справятся сами. Это доказали два майдана, а теперь и Филарет.

https://vz.ru/world/2019/5/14/977423.print.html


Qui quaerit, reperit
 
ГалинаДата: Понедельник, 20 Мая 2019, 11.07.29 | Сообщение # 3608
Администратор
Сообщений: 9028

Отсутствует
А ПОТОМ Я УМЕР. НОЧЬЮ. ТИХО. ВО СНЕ...

Из детства я почти ничего не помнил. Только вот одно. Вечер, наверно, ночь. Я должен спать, а не сплю. Мы с мамой живем в однушке на метро Аэропорт. Моя часть комнаты – отгорожена стенкой – стенка из лакированного темно-коричневого шкафа.Когда его нижняя дверка чуть приоткрыта, то она отражает телевизор, который включен в маминой части комнаты. Мне смотреть телевизор нельзя, но чуть приоткрыв лакированную дверцу шкафа, я смотрю его отражение.

Ночь. Работает телевизор. У нас всегда работал телевизор. Я смотрю его отражение в чуть приоткрытой дверце. А мама не смотрит, она здесь, у меня в половинке, за секретером. Пишет. Лампа освещает её лицо. Мама красивая, молодая. Она делает переводы с немецкого. Подрабатывает. Мы с ней вдвоем только. Папы у нас нет. Мама подрабатывает, чтобы меня кормить.

А больше из детства я ничего не помнил. Не знаю, почему.

Потом я стал взрослый. Взрослым я был много десятилетий. И никогда не вспоминал детство. У меня и детских фотографий не было особенно, а на телекамеру тогда не снимали. Хотя одна фотография была – лежала в ящике. На ней мне лет пять, наверно. Или четыре. Рубашка в бело-голубую клеточку. Челка пострижена ровно, но маминой рукой забрана в сторону – мама всегда мне поправляла челку. Открывала лоб. Всегда.

Это в каком-то ресторане. Мама много работала с немцами. И, когда они приезжали, мы ходили в ресторан. На фотографии я очень радостный. Передо мной тарелка. Я, задрав руки вверх, хлопаю в ладоши. Слева от меня какая-то немка – её я не помню. А справа – мама, она смотрит на меня немного строго.

После только один раз за всю длинную взрослую жизнь я спросил у мамы про эту фотографию. Что на ней? Почему она так строго на меня смотрит? Мама ответила, что я тут разошелся, меня забавляло, что мой немецкий сверстник не может понять моей простой фразы «Меня звать Боря. А тебя как?» И я повторял ее много-много раз. А он не понимал. Я говорил громко. На наш столик стали оборачиваться.

Это было очень давно. Это было так давно, что как будто бы этого не было. Я стал взрослый. И никогда не вспоминал ту комнату на метро Аэропорт.

А потом я умер. Не знаю, почему. Ночью, тихо. Во сне. С утра мы с женой собирались в «Ашан». А я умер. Не знаю, почему.

Сначала как будто ничего не поменялось. Потом длинный коридор со светом – ослепительным светом в конце. Все так, как я про это читал, когда был живой. Я много про это читал.

Вот понесло по коридору. Страха совсем не было. Не знаю, почему. Хотя я был совсем один. Ангела-Хранителя я не видел. Хотя читал, что он должен быть рядом. Может и был, но я не видел.

Меня несло к свету. К Свету.

И все осветилось.

Свет стал комнатой. Просторной. С большим окном. Тихо. Выключенный телевизор, сложенный диван, чеканка на стене. Часть комнаты отгорожена шкафом. Прохожу в ту половинку. Маленькая кровать застелена ватным одеялом, сажусь на её край. Лакированный шкаф отражает меня. А нижняя дверка приоткрыта. И она отражает телевизор. Выключенный телевизор.

А потом я увидел его. За секретером. Ноги не доставали до пола. Рубашка в бело-голубую клеточку. И челка, забранная набок. Он сказал:

— Меня звать Боря. А тебя как?

— Боря.

— Я тебя ждал.

— Долго?

— Всю твою жизнь.

Из детства я почти ничего не помнил. Я почти ничего не помнил из времени, когда не было греха. Когда была только мама.

Я посмотрел на лакированную дверцу шкафа. Побежало отражение. Телевизор включился? Посмотреть на экран мне было нельзя – только на это отражение. Ясно-ясно, на лакированном квадрате бежало всё то, чего я… не сделал, когда был живой.

Тысячи «прости», которых я не сказал… Я увидел себя храбрым – там, где в жизни струсил. Честным – там, где соврал. Чистым – там, где блудил. Любящим – там, где раздражился. Соболезнующим – там, где осудил. Простым – там, где рисовался. Промолчавшим – там, где слепо «отстаивал собственное Я». Щедрым – там, где искал своей выгоды. Лакированная дверца отражала людей, которых я хорошо помнил, которые жили рядом со мной. Которых я касался каждый день. И я увидел, что не знал их болей. Эти боли открылись мне только сейчас на этом экране. Я совсем не знал этих своих близких людей. Я совсем не интересовался ими.

Я увидел слабых, которым была нужна моя сила, но они её не получили. Тех, кого я мог спасти и не решился. Я увидел себя весёлым и легким – там, где был унылым и подавленным. Подавленным от того, что сам же делал в жизни. Или не делал…

Я увидел, как радуюсь за тех, кому в жизни завидовал. Как искренне рад их успехам и победам.

Я увидел, как уступил в споре, в котором, пока жил, так и не уступил. Не знаю, почему. Я увидел, как не прошел мимо драки, влез, получил, но разнял – хотя в жизни я тогда опустил глаза и прибавил шагу.

Я увидел её – маму моих детей. И увидел, как она любила меня и молилась за меня. Как я мог привыкнуть к ней, как мог раздражаться на неё? Не принимать того, что и было больше всего её красотой? Как я мог так изуродовать наши отношения? Как я мог своими же руками порвать нашу связь, почти уничтожить семью? Куда меня несло? Зачем?…

Я увидел время, которое у меня на самом деле было, хотя казалось, что его никогда не хватает.

Я видел себя тем, кем я не сумел быть. Я видел себя мужественным, отцом, очень молодым, очень верным, очень сильным. Очень счастливым.

Я видел свою жизнь глазами того, кто её только начинал, кто когда-то смотрел в отражение этой лакированной дверцы – как в далекое будущее. Ведь «теле-визор» — это показывающий издалека. Смотрел взглядом и сердцем, не знающим греха, а значит и не знающим беды. И не знающим смерти. Разве могла иначе сложится жизнь такого сердца?! Она могла быть только такой, какой её показывала дверца. Почему же на самом деле так не было?

Я посмотрел на него. На того, кто мне вручил себя. Кто мне поручил себя. Он сам не мог сделать того, чего хотела мама, когда ночами подрабатывала за этим секретером на то, чтобы он стал Человеком. Он поручил это мне. Что мне ответить теперь ему? Как я распорядился всем тем, что мне было отдано со всей нежностью, со всей его горячей верой и детской беззащитностью? Что я сотворил с тобой?! Что я сотворил со своей жизнью? Что я наделал?

Я спросил:

— Как мне теперь быть?

Он спрыгнул со стула у секретера. Бежевые сандали с расстегнутым ремешком зашаркали по паркету. Он подошел ко мне. И только изо всех своих детских сил обнял мою голову. Что он мог мне сказать? Он только вытирал мои слезы. Не давая ни одной упасть на пол. Он только ловил мои слезы. Детская рука гладила мои волосы. Я вжимался в него, задыхаясь от слез, не в силах выговорить беспомощное «прости, прости меня… прости меня, если сможешь, прости меня, пожалуйста»…

А потом всё осветилось.

Борис Корчевников



С уважением,
Галина
 
ГалинаДата: Вторник, 21 Мая 2019, 10.07.00 | Сообщение # 3609
Администратор
Сообщений: 9028

Отсутствует
Апостол Иоа́нн Богослов



С уважением,
Галина
 
ГалинаДата: Вторник, 21 Мая 2019, 13.19.25 | Сообщение # 3610
Администратор
Сообщений: 9028

Отсутствует


МОГИЛА

«Это даже милость Божия – копать могилу, в которую сам ляжешь…» - думал отец Петр, пробивая лопатой земную плоть.
- «Земнии убо от земли создахомся, и в землю туюжде пойдем, якоже повелел еси, Создавый мя и рекий ми: яко земля еси и в землю отыдеши, аможе вси человецы пойдем. …[1]» - вспомнил он слова из чинопоследования панихиды. «Яко земля еси и в землю отыдеши» – повторял священник, копая могилу.
Февральская земля была на удивление тепла и податлива. Её сладковатый запах щекотал ноздри. Так пахнет весна, кровь и новая жизнь.
«Да, именно так: земля пахнет жизнью, а жизнь – землей. – мысли священника перетекали одна в другую. - Если новорожденного младенца поднести к лицу, от него повеет распаханной целиной».

Когда-то давно, в молодости, у отца Петра было двадцать десятин земли.
В пору пахоты на поле мужики пьянели от воздуха, пропитанного парами свежевывороченного чернозема.
Земля будоражила кровь, как добротная женка, обещающая быть плодородной матерью. Она брала в себя семя и взращивала своими соками хлеб, чтобы напитать человека.
Земля – мать, кормилица, и она же утроба, в которую мы все возвратимся. Каждый в свое время.
«Давай, давай, живее!» - окрикнул конвоир, нервно расхаживающий с самокруткой в зубах между деревьев.
Конвоир был юн и неопытен. У него мутило желудок при мысли о том, что он должен был скоро сделать. От нарастающей тревоги, ослабляющей его кишки, он злился, курил и чертыхался на молчаливые деревья и ласковое почти весеннее солнце.
Второй конвоир сидел на земле у дерева, подстелив под себя кожаную куртку и ждал.
Он, лет сорока-сорока пяти, давно работал в тюрьме и потому сегодня был как и всегда - спокоен и мрачен.

Отец Петр мотнул головой. В эти последние мгновения его жизни ему хотелось бы молиться и думать о чем-то высоком, а чем-то важном, необходимом, но в голову лезли самые обыденные, самые ничтожные мысли – пахотьба, роженицы, крестьяне… Ему вдруг вспомнился кисловатый вкус только что испекшегося ржаного хлеба, и засосало под ложечкой.

***
После месячного пребывания в сырых и тусклых стенах тюрьмы, копать землю в лесу в это свежее утро бодрило и даже приносило радость телу, истосковавшемуся по движению и труду.
Работа наполняла тело силами, жизнью, желанием принимать пищу, приятно разминала мышцы и суставы.
Глупое тело! Оно не ведало, что работа эта – последняя.
И в этой могиле ему придется лежать до Воскресения Мертвых, чтобы затем воссоединиться с душою.
Душа же в предчувствии исхода уже билась в груди и стонала.
Отец Петр подумал о том, что сегодня воскресение.
В последние восемь лет, по принятии священства, он как раз в эти ранние воскресные часы готовил Проскомидию. Приношение Богу. Вот и его последняя Литургия настала.
Как быстро прошла жизнь. Как незаметно. И кажется сейчас, что в жизни нет ничего важнее, чем момент смерти.
Вся жизнь – это лишь путь к этому мгновению.

Его арестовали на Святках, в середине января. За антисоветскую агитацию.
Вначале отец Петр полагал, что его скоро отпустят. Что это ошибка. Недоразумение. Он ничего не имел против советской власти. Наоборот, коммунистические идеалы привлекали его. В равенстве людей, в братстве, в искоренении классовых предрассудков он видел и христианские ценности. Он никогда не был врагом советского режима.
И только тогда он понял, что арест – неслучаен, когда лысоватый следователь на допросе вдруг улыбнулся и вкрадчиво сказал – «Петр Феофилович, Вы же добропорядочный человек, зачем Вы приняли священство? Вы же были в составе Государственной Думы. Вас уважали. А Вы опьянили себя религиозным смрадом, и более того были рукоположены. Это - Ваша ошибка, Петр Феофилович….
Снимайте с себя сан и служите родине как советский гражданин…
Нет, нет, я понимаю, Вы – человек слова и чести, и потому ничего сейчас не отвечайте. Просто подумайте…Поразмыслите… Умирать в пятьдесят три года – слишком рано…
Вот, кстати, Вам письмо от жены».

Методичные взмахи лопатой успокаивали растосковавшуюся душу.
Пот бежал по разгоряченной спине, так что взмокла исподняя рубаха.
Волосы на затылке слиплись, и от февральского ветра заледенела шея.
Так и заболеть недолго. Впрочем это уже не важно. Не важно.
Отец Петр всё же поднял ворот и застегнул верхнюю пуговицу тюремного ватника. Огляделся. Больше половины уже выкопано.
В могиле их было двое. Два приговоренных к расстрелу священника.
Чтобы не мешать друг другу, они копали, отвернувшись друг от друга, думая каждый о своем и все равно были незримо соединены воедино узкой колеей могильного рва и неотвратимого будущего.
Не обращая внимания на окрики младшего конвоира они копали ровно, не медля, но и не торопясь. Словно песочные часы, теряя песчинки, отсчитывают время, так и два арестанта с каждой лопатой земли все ближе подходили к своему сроку.
Отец Петр не стал открывать письмо жены при следователе. Он положил заветный конверт в карман на своей груди, и только вечером, уединившись в уголке своей камеры, он открыл его.
Родным ему широким почерком с закругленными буквами, без приветствия и обычных при переписке вопросов про самочувствие и бытность, она писала: «Прошу тебя, Петрок, если ты жалеешь меня, откажись от своих ничего никому не дающих убеждений.
Я тебя неоднократно просила об этом и раньше. За эти восемь лет вспомни, сколько, чуть ли не ежедневно, были скандалы между нами на почве религии!
Для тебя я кривила душой, одевала маску в силу привязанности к тебе.
Теперь же нет уже сил, я устала терпеть из-за того, во что не верю. И я в последний раз спрашиваю тебя: кого ты предпочитаешь, меня ли, существующую, своей, как ты говоришь, идее?! Если согласишься со мной, я поеду с тобой хоть на край света, не боясь нужды.
Но при мысли продолжать быть попадьей я вся содрогаюсь — не могу. Ответь мне, как быть? И.Г.»

Прочитав, он, почти не осознавая, что делает, сложил листки бумаги, и убрал их обратно в конверт.
Какое-то время он сидел в своем укромном уголке, словно оглушенный, чувствуя только как по барабанным перепонкам дробит его сердце.
Потихоньку звуки окружающего мира вернулись и сердцебиение унялось.
И тогда он вдруг ясно почувствовал, что это конец.
Он не выйдет из тюрьмы.
Живым он не выйдет.
И несмотря на горечь и боль, ему стало как-то странно легко на душе, словно груз решения с него отныне был снят.
Назад домой дороги не было.
«Господи, Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя, грешного!» - еле слышно шептал отец Валериан – его сопарник по могиле.
Он, белый лицом, с прозрачной нежной кожей, был значительно моложе отца Петра, и теперь внушал священнику отеческие чувства заботы и теплоты, смешанные с уважением перед решимостью этого еще так мало жившего на белом свете собрата.
«А ведь мы – сотаинники. – это слово согрело душу отца Петра. – вместе будем умирать».
И губы его тоже зашептали Иисусову молитву.

Но мысли снова возвращались к письму.
Ответил он не сразу.
Всю ночь и весь следующий день он слагал в себе строки, которые хотел сказать.
Но когда сел писать, все слова из него вылетели, оставив внутри странную пустоту.
«Дорогая Ирочка, - начал отец Петр. - твое письмо ошарашило меня более ареста, и только сознание, что оно продиктовано горем и нуждою, несколько успокоило меня.
Вот уже скоро 24 года, как мы живем вместе, и ты, родная, имела возможность убедиться, что я всегда старался быть честным и справедливым, что я никогда на сделки со своей совестью не шел.
Ты хорошо знаешь, что я врагом советской власти никогда не был… и преступником себя ни в какой мере не считаю.
Посему особенно беспокоиться нечего.
Если же судьбе угодно послать мне испытание, то покориться ему так или иначе нужно.
Я никогда не стеснял своей совести, зачем же ты, пользуясь тяжелыми обстоятельствами, толкаешь меня на бесчестный поступок, зная мою религиозность, не напускную, а внутреннюю?!
Отречься от веры во Христа, Который составляет смысл всей моей жизни, от Которого я видел столько благодеяний, и оставить Его в то время, когда я приближаюсь к могиле?!
Я не могу и не сделаю этого даже ради тебя, которую всегда любил и люблю.
Дорогая моя, возьми себя в руки и не давай ходу черным мыслям.
Я очень желаю, чтобы в это время с тобою был кто-либо из своих, и прошу тебя, пригласи Шуру или Нила Владимировича, которые тебя успокоят и помогут тебе…
Пришли мне гребень, он в теплом подряснике.
Сам я здоров, чувствую себя хорошо и только часто думаю про тебя, что тебе так трудно.
Крепко обнимаю тебя, целую и молюсь, чтобы Господь подкрепил тебя, сохранил от зла. Твой Петя».

«Всё. Довольно копать. Вылезайте!» - скомандовал старший конвоир.
От неожиданности оба батюшки вздрогнули. И расширенными глазами посмотрели друг на друга.
Неужели – всё?
Могила была готова.
Превозмогая появившуюся в руках дрожь, они выкинули изо рва лопаты.
Затем, помогая один другому, вылезли сами.
В лесу оказалось гораздо холоднее, чем в земной утробе.
Младший конвоир, красный лицом, подождал пока арестанты стряхнут с себя землю (словно опрятность имела перед смертью хоть какое значение!) и встанут, сцепив руки за спиной.
Теперь, когда час исполнения его обязанностей наконец настал, он, уняв поджилки, справился со страхом, и что-то жесткое появилось у него в складках между бровей и в уголках рта.
Стрелять в людей не так страшно, если не считать их людьми, решил он для себя и успокоился.
Громким голосом он зачитал арестантам постановление ОГПУ и приговор о расстреле.
«У вас есть последняя возможность изменить меру наказания, - продолжал по инструкции конвоир. – для этого нужно лишь отказаться от своего сана…»

Холодный ветер дул отцу Петру за шиворот. Было зябко и неприятно. В левый сапог забилась грязь и больно давила на пальцы.
Батюшка почувствовал, как на наработавшееся тело навалилась смертельная усталость. Наверное, и оно теперь поняло, что его ждет.
И отчаянно запротестовало.
Отчего-то подумал, как завершив накануне писать письмо жене и уже складывая лист, он остановился, развернул бумагу и быстро приписал:
«Если бы я согласился и исполнил твою просьбу, то ты сама бы скоро возненавидела меня».

В лесу занимался новый день. Пели птицы. Пахло весной, землей и жизнью.
Жизнью Вечной.

ПРИМЕЧАНИЕ: Рассказ основан на реальной переписке священномученика Петра Грудинского со своею супругой. Текст писем приводится без изменений.


С уважением,
Галина
 
ГалинаДата: Четверг, 23 Мая 2019, 09.54.24 | Сообщение # 3611
Администратор
Сообщений: 9028

Отсутствует


Сейчас грех стал модным.
Абсолютное большинство современных людей увлечены грехом, и видя, что кто-нибудь «не идет в ногу со временем», не живет в грехе и имеет хоть немного благочестия,
они называют его отсталым и старомодным. Им не дает покоя, что кто-то не грешит.
Но хуже всего то, что они считают грех признаком прогресса.
Если бы нынешние люди, живя нечисто, хотя бы считали себя грешниками, то Господь помиловал бы их, но они оправдывают то, что оправдать нельзя, и превозносят грех.
А считать грех прогрессивным и утверждать, что нравственность устарела — это самая ужасная хула на Духа Святого.

Преподобный Паисий Святогорец


С уважением,
Галина
 
СаняДата: Суббота, Вчера, 12.56.54 | Сообщение # 3612
Админ
Сообщений: 65535

Отсутствует
Православная церковь Украины снова раскололась

Синод Православной церкви Украины (ПЦУ) не смог убедить почетного патриарха Филарета (Денисенко), что его Украинской православной церкви Киевского патриархата (УПЦ КП) больше не существует. Об этом рассказал предстоятель ПЦУ Епифаний, передает «Интерфакс-Украина».

По его словам, все участники Синода пытались убедить Филарета, что созданной им структуры юридически и фактически не существует, поскольку она легла в основу ПЦУ. Однако почетный патриарх засвидетельствовал на заседании, что регистрация УПЦ КП не аннулирована.

«Все увидели, что патриарх Филарет, к сожалению, остается уверенным в своих мыслях», — подчеркнул Епифаний. Он добавил, что данную точку зрения не разделяют клирики и население Украины, и «двоевластия в церкви как такового нет».

Ранее 24 мая сообщалось, что Филарет единственный из всех участников Синода не подписал соглашение о верности уставу ПЦУ. Он раскритиковал условия томоса об автокефалии и заявил, что его церковь не станет их выполнять. Епифания же он назвал ставленником Москвы.

В апреле клирики ПЦУ также заявляли, что условия предоставленного томоса противоречат изначальным договоренностям с Вселенским патриархатом и Константинополь обманул их. В частности, претензии касались статуса Филарета.

По его словам, все участники Синода пытались убедить Филарета, что созданной им структуры юридически и фактически не существует, поскольку она легла в основу ПЦУ. Однако почетный патриарх засвидетельствовал на заседании, что регистрация УПЦ КП не аннулирована.

«Все увидели, что патриарх Филарет, к сожалению, остается уверенным в своих мыслях», — подчеркнул Епифаний. Он добавил, что данную точку зрения не разделяют клирики и население Украины, и «двоевластия в церкви как такового нет».

Ранее 24 мая сообщалось, что Филарет единственный из всех участников Синода не подписал соглашение о верности уставу ПЦУ. Он раскритиковал условия томоса об автокефалии и заявил, что его церковь не станет их выполнять. Епифания же он назвал ставленником Москвы.

В апреле клирики ПЦУ также заявляли, что условия предоставленного томоса противоречат изначальным договоренностям с Вселенским патриархатом и Константинополь обманул их. В частности, претензии касались статуса Филарета.

ПЦУ была создана 15 декабря 2018 года на Объединительном соборе, инициированном патриархом Варфоломеем и президентом Украины Петром Порошенко. В состав структуры вошли преимущественно представители раскольнических церквей — УПЦ КП и Украинской автокефальной православной церкви (УАПЦ). Вселенский патриарх снял анафему с их глав еще в октябре 2018 года, после чего РПЦ разорвала евхаристическое общение с Константинополем. Главой ПЦУ был назначен соратник Филарета митрополит Епифаний.

Церковь получила томос об автокефалии в начале января 2019 года, однако большинство поместных православных церквей так и не признали ПЦУ. Украинская православная церковь Московского патриархата (УПЦ МП), ранее считавшаяся единственной канонической на Украине, не участвовала в Объединительном соборе и отказалась признавать ее итоги. После этого на нее начались гонения, в частности, нападения радикалов на храмы.

https://lenta.ru/news/2019/05/24/opyat_i_snova/


Qui quaerit, reperit
 
ГалинаДата: Суббота, Вчера, 15.59.30 | Сообщение # 3613
Администратор
Сообщений: 9028

Отсутствует
Цитата Саня ()
Православная церковь Украины снова раскололась

Она и не "скалывалась".
Была сплошная имитация объединения, в которой УПЦ не принимала участие, а раскольники обманывали друг друга.


С уважением,
Галина
 
Авиация СГВ » ДЕЛА МИРСКИЕ » МИР ДУХОВНЫЙ И ФИЗИЧЕСКИЙ » Религия и мировоззрение » Православный мир (продолжение)
  • Страница 121 из 121
  • «
  • 1
  • 2
  • 119
  • 120
  • 121
Поиск:


SGVAVIA © 2008-2019
Хостинг от uCoz
Счетчик PR-CY.Rank Яндекс.Метрика