Авиация СГВ

Главная страница сайта Регистрация Вход

Список всех тем Правила форума Поиск

  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Томик, doc_by, Viktor7, Назаров  
Авиация СГВ » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » МЕДИЦИНА И БОЛЕЗНИ В ПЛЕНУ » Медицина шталага 307 » Поиск по теме "ШТАЛАГ 307 - Медицинский ракурс"
ШТАЛАГ 307 - Медицинский ракурс
NestorДата: Суббота, 04 Октября 2014, 08.47.59 | Сообщение # 1
Группа: Эксперт
Сообщений: 24083
Статус: Отсутствует
7 марта 2014

Так держать!

Жить никогда не поздно

Петербурженка Валентина Кокорева выпустила свой первый сборник стихов в 100 лет

Валентина Александровна Кокорева - человек поистине уникальный. Ей уже 100 лет, а она энергична, бодра. И мало того - пишет стихи! Недавно в свет вышел ее первый сборник стихов «Когда вспоминаю - молодею».
...
пошла добровольцем на финскую войну не в патриотическом порыве, а потому, что хотела уйти от опостылевшего мужа. Честно признается, что в первый раз вышла замуж по глупости. Ей было 25 лет, она считала себя «старой», ведь все остальные подруги уже успели завести семью. Вот и согласилась на предложение одного ухажера. Но с нелюбимым совместная жизнь не сложилась. Чтобы не обижать его разводом, девушка ушла в армию.
Ее там сразу сделали капитаном и дали в управление санитарный возок. Надо заметить, что Валентина Александровна всю жизнь проработала врачом, и родители у нее были врачами. В детстве она мечтала стать оперной певицей или артисткой, но папа с мамой ее отговорили. Дескать, голос потерять можно, а вот умелый врач всегда нужен. Валентина в будущем еще не раз убедится в правильности этого выбора. Специальность позволила ей выжить в концлагерях и не остаться безработной после возвращения из плена.
В финскую войну она отличилась тем, что во время тяжелого боя вывела несколько десятков человек из окружения. За что получила медаль «За отвагу». Однако о своем подвиге Валентина Кокорева опять-таки рассказывает с изрядной долей иронии.
- Это случайность, - упорно отказывается от славы героини Валентина Александровна. - Просто солдаты были испуганы и растеряны. А я смогла увидеть одну тропиночку, где, как мне показалось, меньше стреляли. В ту сторону увела солдат. Вот и весь сказ.

«Не наводите паники»
Но вот окончилась война с Финляндией, и Валентину направили в военный госпиталь под Брестской крепостью. Той самой крепостью, которая одной из первых примет на себя удар фашистов и останется в истории символом непоколебимой стойкости.
- Наш госпиталь был расположен перед Брестской крепостью на ничем не защищенной местности, - рассказывает Валентина Кокорева. - Слухи о возможном нападении, конечно, ходили. А в июне в наш госпиталь все чаще стали поступать раненые пограничники, двое из них скончались. Мы подозревали немцев, на душе было тревожно. Мы ведь понимали, что наша крепость не отвечает современным стратегическим требованиям и вряд ли сможет устоять против сильного врага. Также мы понимали, что в случае войны наш госпиталь окажется в каменном мешке. Разговоры о его эвакуации шли уже больше года, но все оставалось по-прежнему. Некоторые доброжелатели из местного населения, которых мы иногда лечили, предупреждали нас: «Пане, буде война, не ходите в крепость!» Я решила поделиться своими сомнениями с комиссаром Богатеевым и с заместителем начальника НКВД Бреста Федором Сидоровым. Но комиссар на мой вопрос коротко ответил: «Не наводите паники». А Сидоров сказал, что у меня болезненная фантазия.
21 июня все-таки был отдан приказ о срочной эвакуации госпиталя и медсанбата. Ответственной за нее назначили Валентину Александровну. Она успела отправить тех пациентов, которые могли перенести дорогу, в Пинск и Кобрин. Но некоторые пациенты и сотрудники все равно должны были остаться в госпитале. Валентина чувствовала надвигающуюся угрозу, но думала, что в худшем случае возникнет конфликт регионального значения, а вовсе не полномасштабная война. Прикидывала, как действовать в новых условиях. Вспомнилось вдруг, как во время учений в Гродно заместитель начсанарма 3-й армии Николай Кокорев (тот самый, с которым позже Валентина близко познакомится в концлагере), докладывая о работе медицинской службы во время наступательных боев, заикнулся как-то о действиях в случае отступления наших войск. Его прервали, закрыли карту и строго указали: «Ни о каком отступлении ни при каких обстоятельствах речи быть не может. Запомните это и усвойте раз и навсегда».

Первые потери
А тем временем события развивались стремительно. Вечером 21 июня Валентина столкнулась с одним из докторов госпиталя, который провожал в этот день жену и дочь в Москву. То, что он увидел в Бресте на вокзале, ему совсем не понравилось. «Очень много гражданских. А главное, много военных. И некоторые говорят по-немецки. Кажется, дело - дрянь!» - взволнованно рассказал доктор.
- Как выяснилось позже, уже к двадцати часам в Бресте вся связь и железная дорога были в руках у немцев, - отмечает Валентина Кокорева. - И в последнем составе, прибывшем из Германии, был не уголь-антрацит, а солдаты вермахта, переодетые в нашу форму. Вот зачем они убивали наших пограничников!
Она дежурила в ночь с 21 на 22 июня. Предчувствия были дурные, и они не обманули. Утром немцы начали артобстрел крепости. Выжившие сотрудники госпиталя побежали в газоубежище. Валентина тоже направилась туда, но по дороге встретила молоденького бойца, который стоял на посту у поликлиники.
- Парень не понимал, что происходит, - говорит она. - Стоял с вытянутым вперед ружьем и тупо смотрел перед собой. Увидев меня, он продолжал так же стоять и только беспрерывно спрашивал: «Что это? Что это?» Я отвела дуло, направленное на меня, сказала, что это - война, и, ухватив его за руку, потащила за собой. Но он вырвался и побежал под дерево, я же с разбега упала на землю. И вовремя, так как с неба начали падать бомбы. Оглянувшись назад, я увидела этого солдата, стоявшего под большим деревом. Только успела подумать, что дерево - это же хорошая мишень, как боец стал медленно оседать. Я подбежала к нему. У парня под левой ключицей торчал огромный осколок снаряда. Он был мертв. Но я не могла окончательно поверить в это: искала пульс, припадала ухом к сердцу... Это был первый наш советский человек, убитый фашистами у меня на глазах. Какое-то время я в ступоре стояла на коленях около погибшего, бессильно опустив руки, но разорвавшийся рядом снаряд вывел меня из оцепенения. Что-то ударило меня в левую ногу, приподняло над землей и отнесло в яму. Больно щелкнуло в левом ухе, и вдруг наступила тишина. Затем - звон в ушах, и я на какой-то миг потеряла сознание. Придя в себя, услышала гул немецких самолетов. Шум в левом ухе не проходил, из раны на левой голени текла кровь, но, к счастью, рана была небольшая, кость не задело.
Валентина стала пробираться дальше в газоубежище. Увидела выбравшихся из-под обломков девчонок, дочек одного из докторов, и повела их с собой. Только каким-то чудом им удалось добраться до безопасного места.

«Не будет вам Сочи!»
В убежище собралось всего около 10 взрослых и 15 детей. Раненых перевязывать было нечем. Пришлось снимать с себя белье и рвать его на бинты. Не хватало воды, дети плакали, одна из женщин рожала, а вокруг шли бои. Крепость стонала и ревела от взрывов. Валентина хоть и была сама ранена, но самоотверженно ухаживала за другими. И даже сделала вылазку наружу, чтобы набрать воды для детей. К сожалению, осколком снаряда пробило котелок, в котором она перетаскивала воду, и вся драгоценная жидкость ушла в землю. Обидно было до слез!
А через пару дней их убежище нашли немцы, вплотную подошедшие к Брестской крепости. У врачей госпиталя при себе не было даже пистолетов - незадолго до нападения на крепость им было приказано сдать оружие. Лезть с голыми руками на захватчиков, вооруженных автоматами, никто не стал. Да и дети были за спиной. Так Валентина Александровна попала в плен. Всех врачей тогда выстроили в ряд и стали требовать у них документы.
- Один из наших докторов, Худяков, сказал, что у него из документов есть только направление-путевка в Сочи, - вспоминает Кокорева. - Прочитав ее, немецкий офицер, знавший русский язык, откинул голову назад и расхохотался. «Сочи? Сочи!.. Ха-ха-ха! Путевка в Сочи. Не будет вам Сочи! В Сочи будем мы!» - выкрикнул он. А потом нас отправили в лагерь для военнопленных.
Там Валентина Александровна лечила наших солдат. Впрочем, эффективную помощь она оказать не могла - лечить было нечем. Фашисты, разумеется, не выделяли нормальных лекарств и перевязочных материалов для пленных. Да и сама Валентина долго мучилась со своим ранением. Рана гноилась более трех месяцев! Ночами не спала. Температура поднималась под сорок. Выжила только благодаря заботам своих коллег-врачей.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Слабые и сильные духом
Потом были другие лагеря. Вспоминать о том времени Валентина Александровна не любит. Но со свойственной ей прямотой рассказывает даже о самых неприглядных и страшных моментах. О том, как в бараках случались настоящие эпидемии и пленные собирали в коробки сыпнотифозных вшей и подбрасывали их к немцам. Наши умирали - и те тоже дохли как мухи. О том, как врачи лагеря задерживали списки мертвых, чтобы питание умерших отдавали оставшимся в живых. О том, как морфием травили военнопленного Люляву, который был украинцем-националистом и шпионил в пользу фашистов. Он, правда, после отравления выжил, но ненадолго. Его включили в рабочую команду и отправили вглубь Германии, однако другие рабочие-заключенные расправились с ним, утопив в выгребной яме.
Однако самое страшное случилось, когда в концлагере началось людоедство. В самую трудную зиму некоторые раненные в челюсть, которые не могли жевать твердую пищу, стали отрезать кусочки от трупов и варить их в котелках или в банках на буржуйках. Потом некоторые людоеды совсем помешались - стали охотиться уже за живыми. Немцы в результате расстреляли этих сломавшихся людей.
Валентина Кокорева может многое поведать об ужасах концлагерей, но слушать это откровенно тяжело. Поражает стойкость людей, которые в таких условиях все равно верили в лучшее, не опускали руки и боролись за свое будущее. Так, Николай Кокорев, ставший мужем Валентины, организовывал побеги заключенных.
- Он удивительно тонко разбирался в настроении, психологии людей, каким-то чутьем, как у нас говорят, седьмым чувством, безошибочно отличал своих советских от чужих и враждебно настроенных по отношению к нашей власти, - вспоминает Валентина Александровна. - Выделил палату для командного состава. Это был костяк, на который всегда можно было опереться. Теперь нужно было найти выход из нашего третьего корпуса. Спустившись в подвал, мы обнаружили канализационные трубы, ведущие к выходу. Вокруг них было довольно просторно и можно было стоять в полный рост. Но там, где эти трубы сходились к коллектору, обнаружилась стена из кирпича. Требовалось ее продолбить, прежде чем попасть в следующий отсек. Работать было очень трудно. Приходилось все время быть начеку. Пробивали стену сантиметр за сантиметром и только тогда, когда немцы из корпуса уходили к себе в казарму. Но чтобы не попасть впросак и не выдать себя, на втором этаже по черной лестнице у окна незаметно проводились два провода: в случае появления немцев или других подозрительных лиц в подвале зажигалась лампочка, предупреждая людей о необходимости прекращения работы. Кто-нибудь постоянно дежурил у проводов и соединял их, когда нужно было включить лампочку. Первыми через этот ход бежали обожженные летчики, потом раненые комиссары, затем доктор Маслов с фельд­шером Тереховым. На­чали готовить побег большой группе военнопленных, но не успели. За нашим л­юком немцы стали тщательно следить.

Любовь вопреки всему
Именно в это время жесточайших испытаний судьба подарила Валентине настоящую любовь. Николай Кокорев понравился Валентине, что называется, с первого взгляда.
- Оба влюбленные дураки были, - смеется она. - Помню, когда с ним познакомилась, он задержал мою руку в своей. Я же смотрела на него и с еще неясным страхом думала: «Я пропала... Как же вот так сразу можно влюбиться?!» Это было началом нашей большой любви и дружбы. Несмотря на разные трудные, иногда просто непосильные переживания в жизни, я все-таки была с ним счастлива, потому что любила его безоглядно, бе­зумно, страстно. А он даже в концлагере умудрялся за мной ухаживать. То перчатки приносил, то свои сапоги отдавал, то брюки, чтобы их перешили мне в теплую юбку...
Надо сказать, у Николая Петровича была возможность бежать из концлагеря, но он не хотел бросать любимую, которая на тот момент уже ждала ребенка. Однако в октябре 1943-го все равно пришлось расстаться - Кокоревых развели по разным лагерям. А в 1944 году Валентина родила красавицу-дочку, смогла сохранить ей жизнь, несмотря на холод, голод и болезни.
Последний концлагерь, в который попала Валентина, находился в Дзялдово. Его наши войска освободили 19 января 1945 года. Сначала заключенные услышали звук артиллерийской канонады, а потом увидели сбегающих немцев. Воспользовавшись неразберихой, несколько мужчин и женщин с детьми, в том числе и Валентина с дочкой, убежали из барака и спрятались в каком-то доме, покинутом жильцами. Но и тогда их жизнь висела на волоске.
- Помню, дверь распахнулась, и через порог перевалилось двенадцать немецких солдат, а впереди - пленная из нашего концлагеря, полька, которая не раз выдавала нас надзирателям, - рассказывает Кокорева. - Полька злорадно сказала, показывая на нас пальцем: «А вот они! Это пленные русские, они убежали из концлагеря». Мы остолбенели от ужаса! Подумали, что теперь нам конец. А ведь как была близка свобода! Но тут один из немцев, очевидно командир, посмотрел на нас и сказал: «А нам все равно, что вы русские, что поляки, а что еще кто...» И затем, обернувшись к столу, за которым спал один наш мужчина, немец потряс его за плечи, разбудил и попросил: «Покажи нам, куда отступать!» Тут мы обратили внимание, что немецкие солдаты были все похудевшие, с небритыми и изможденными лицами, в грязной, местами оборванной одежде, с оторванными пуговицами на шинелях. В их воспаленных глазах была такая безысходная тоска, что у нас сразу же прошел страх. Нет, эти вояки уже не солдаты, ничего они нам не сделают. И когда наш мужчина их выпроводил, то мы вовсе успокоились.

Освобождение
Измученные бывшие пленники улеглись спать, а следующими, кто ворвался в дом, оказались уже русские солдаты. Вот тогда захотелось плакать от счастья.
- Мы все разом повскакивали с постелей, с пола и бросились к солдатам на шеи, принялись обнимать, целовать их, приговаривая: «Родные вы наши, милые, дорогие! Как долго мы вас ждали!» - вспоминает Валентина Александровна. - Мы все сбивчиво говорили, по щекам текли слезы. А солдатики нас успокаивали и сами чуть не плакали - очевидно, их напугал наш вид. Мы были доходягами, ходячими скелетами. Да и сами солдаты выглядели не очень крепкими: худые, небритые, с покрасневшими от бессонницы глазами, они едва выговаривали слова и здесь же, привалившись к стене, заснули. Мы пошли по ближайшим домам искать еду, чтобы накормить малышей и солдат. И едва успели заварить чай, как наши освободители были уже на ногах: «Некогда нам рассиживаться, пора дальше, на Берлин!»

Юлия ЛИ

http://smena.ru/news/2014/03/17/23136


Будьте здоровы!

Сообщение отредактировал Nestor - Суббота, 04 Октября 2014, 09.03.35
 
NestorДата: Суббота, 04 Октября 2014, 20.28.18 | Сообщение # 2
Группа: Эксперт
Сообщений: 24083
Статус: Отсутствует
Цитата Аркадий1946 ()
Да, и это странно


Это не так уж и странно. Смирнов был первопроходцем темы, очень даже много чего не поднял. Кроме того, я думаю, у Кокорева были веские основания скрывать факт руководства госпиталь шталагом. Ведь это считалось сотрудничеством с врагом. Вернее, на какого оперативника попадешь. Судьбу того же Маслова взять (раз Кокорева упоминает Маслова, вполне возможно, что после войны до его ареста она с мужем поддерживала контакт с ним, переписывались, что-то еще. Потом узнали об его аресте и...). Что касается остальных врачей, то у меня насчет них такая версия. Они со времени пленения до освобождения из плена были вместе, в куче, а так значительно легче фильтроваться. Кокорев же с Четверухиной отделились от группы, по всей видимости, в Скробове. Понятия не имели, кто из товарищей по плену уцелел, как сложилась их судьба. Вполне возможно, оба они активно участвовали в подполье. Но может быть, Четверухина и сочинила про это. Сейчас уже можно, никого из живых свидетелей не осталось.
Представляю так. Смирнов разыскал основную группу, кто-то стал себе заслуги приписывать, которых, может быть, и не было. Объявились бы Кокоревы тогда, как бы они на этом фоне выглядели? Их запросто могли и оговорить. Возможно, из осторожности, они предпочли не высовываться, не нарываться на рожон?
Я тут вспоминаю письмо Филя Смирнову (опубликовал на патриотцентре К. Стрельбицкий). Он жалуется на свою тяжелую судьбу - получает ничтожную зарплату, буквально ниществует, болеет, просит хоть что-то сделать для него, как-то помочь. В "Брестской крепости" это описано совсем по-другому. Мол, писатель прилагал массу усилий, чтобы наладить контакт с Филем, чтобы найти, списаться с ним, тот очень долго на письма не отвечал. На самом деле все прямо наоборот было...


Будьте здоровы!

Сообщение отредактировал Nestor - Суббота, 04 Октября 2014, 20.57.27
 
СаняДата: Пятница, 05 Декабря 2014, 16.33.58 | Сообщение # 3
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
Цитата Аркадий1946 ()
Если у кого-то есть вопросы по шталагу 307 (самого раннего периода существования), по лагерю (лазарету) в Южном городке Бреста, по лагерю в Польше, где находилась Кокорева В.А., готов их включить в свой Перечень вопросов.


Вся тема,это одни вопросы,ей же тему не отправите.
Основной вопрос,это кого и где хоронили!Если этого не выяснить,остальные вопросы ничего стоить не будут никогда!


Qui quaerit, reperit
 
NestorДата: Понедельник, 08 Декабря 2014, 02.58.50 | Сообщение # 4
Группа: Эксперт
Сообщений: 24083
Статус: Отсутствует
Цитата Аркадий1946 ()
1) Какие немецкие врачи работали в лазарете лагеря в Южном городке? Откуда такая информация?

В одном из мемуарных отрывков, которые я здесь приводил, встречалось упоминание о немецких врачах в этом лазарете. Но из отрывка вообще нельзя было понять, что за врачи, что они там делали и т. д.
Цитата

2) О каких заключенных идет речь, как и когда они попали в Б. Подляску; как, когда и куда конкретно они попали по возвращении в Брест?

Речь идет о заключенных Брестской тюрьмы. Какой именно из двух, неясно: находившейся в городе, обычной, или НКВД в Бригидках. С этими тюрьмами и их заключенными очень много неясного. Вроде бы из городской они просто разбежались и пошли разбойничать по всему городу. Свидетельств их бесчинств в городе много. Насколько представляю, это были простые уголовники. В Бригидках были не уголовники, дальнейшее о них сказать сложно. Какой-то частью, вероятнее всего, задержанные при нелегальном переходе границы. В большинстве, вероятнее всего, подлежавшие выдворению в Германию, которые в некоторых источниках прямо называются польскими военнопленными. Третья группа разнообразные политические. Также должны были иметься собранные для депортирования за Урал. В самые последние дни перед началом войны из Бреста представители этого контингента интенсивно вывозились, оставалось в городе еще, оценочно, на пару эшелонов, т. е., в пределах 2 тыс. Но содержались они, я думаю, не в тюрьмах, а где-то в лагере в окрестностях Бреста, скорее всего, южных. Из-за этого от батальона, производившего депортирование, в городе оставалось всего 64 конвоира на охране Бригидок. С началом войны они приняли активнейшее участие в обороне крепости, но об этом отдельная история.
Суть в том, что часть заключенных немцы забрали в плен и этапировали в Бялу Подляску, а затем, как упоминается в одном из мемуаров, которые я запостил на днях (воспоминания товарища Пети Клыпы), возвратили в Брест и поместили в городскую тюрьму. Кроме того мне попалась пара ПК заключенных, проходивших лагерь Б. П. По всему получается, что возвращали по времени их в тот же день и тем же этапом, которым возвращали медиков. Возможно, Кокорева их видела.
В тот же день, точнее, накануне, в Брест прибыл командир айнзатцгруппы А (через несколько дней ее переименуют в айнзайтцгруппу Б) Артур Небе, который 6 июля отправил докладную начальству, в которой сообщил, что до его прибытия успели выпустить на свободу до 4 тыс. заключенных, что было, по его мнению, сделано напрасно. Возможно, он имел в виду, что заключенных следовало проверить на предмет лояльности и принять на службу, как это типично делалось во всех остальных местах. Но так или иначе, получаем очень большую группу заключенных, следовавших тем же этапом, что и медики, в один и тот же день. Кто именно они были и какова была их дальнейшая судьба, абсолютно неизвестно. Возможно, Кокорева может что-то в этой связи рассказать.
Цитата

И почему их должны были лечить именно врачи лазарета южного городка?

Понятия не имею. Может, лечили. Может, не лечили. Может, южного городка. Может, нет. Кокорева может быть в курсе. Раз шли из Б. П. вместе, могли и в южный городок прибыть на лечение. Я имею в виду в нем нуждавшихся.
Цитата

3) что имеется ввиду: отделение немецкого госпиталя? Или лазарета в лагерю Южного городка?

Я исхожу из той схемы-гипотезы, что сначала раненых пленных обслуживали в спецотделениях немецких госпиталей. Это могло продолжаться очень недолго, вплоть до считанных суток. К практике отправки раненых в шталаги-дулаги перешли не сразу, а после этапа помещения в спецотделения. Когда стало очевидно, что такая система никак не соответствует реальной обстановке. Пропускная способность спецотделений была очевидно для этого слишком малой, туда в большинстве отправляли представлявших какой-то интерес для абвера, а раненых было на порядки больше, поэтому до октября такая практика свернулась практически почти полностью. На тот момент в отделении для перебежчиков смоленского дулага, к примеру, находилось всего 50 чел. Явно значительно меньшее количество должно было находиться в спецотделении немецкого госпиталя в Смоленске, в пределах десятка оценочно.
Также известно, что на работу в своих госпиталях немцы не брезговали принимать советских медиков, в т. ч. военных. Насколько это было распространено, вопрос темный, но в этом факте сомневаться не приходится. Были такие, которые шли туда, можно сказать, идейно, кого-то склоняли принудительно, под угрозами. В общем, было по-разному. Бывало, вызывали из лагерных лазаретов на выполнение разовых операций. Возможно, Кокорева как-то с этим соприкасалась, что-то знает, что-то может сказать.


Будьте здоровы!

Сообщение отредактировал Nestor - Понедельник, 08 Декабря 2014, 05.15.34
 
NestorДата: Суббота, 03 Января 2015, 06.55.26 | Сообщение # 5
Группа: Эксперт
Сообщений: 24083
Статус: Отсутствует
Цитата Аркадий1946 ()
Насколько я понял, Кокорева В.А. не помнит лагерь под номером 307...

Да это ничего. Очень часто бывает. Снимается путем получения ответов на пару уточняющих вопросов. Задачка только в том, чтобы они были удачно подобраны и сформулированы. Над этим потребуется здорово попотеть.


Будьте здоровы!

Сообщение отредактировал Nestor - Суббота, 03 Января 2015, 06.58.47
 
Авиация СГВ » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » МЕДИЦИНА И БОЛЕЗНИ В ПЛЕНУ » Медицина шталага 307 » Поиск по теме "ШТАЛАГ 307 - Медицинский ракурс"
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:


SGVAVIA © 2008-2020
Хостинг от uCoz
Счетчик PR-CY.Rank Яндекс.Метрика
Мы помним!