Авиация СГВ
Главная страница сайта Регистрация Вход

Список всех тем Правила форума Поиск Лента RSS

  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Модератор форума: Papyshkin, abadion, ВладС  
Авиация СГВ » 4-я ВА ВГК - форум частей и гарнизонов » Общие темы СГВ » Mы служили в CГB
Mы служили в CГB
СаняДата: Суббота, 26 Января 2019, 21.59.01 | Сообщение # 31
Админ
Сообщений: 65535

Присутствует
Тому, кто роется в чужом грязном белье, стоило бы подумать, как со стороны выглядит он сам. На такие мысли наводит чтение фрагментов из польской книги под названием «Долгий танец за железным занавесом: полвека пребывания советской армии в Польше». Их опубликовала «Газета выборча», явно не замечая «бревно в собственном глазу».

Gazeta Wyborcza (Польша): торгуйте, товарищи! Как поляки учили Красную армию заниматься бизнесом (часть I)

Капитализм зарождается в коммунизме, считает Евгений Попов — бывший советский офицер, а сейчас калининградский бизнесмен. Торговать он научился в Польше:

«Дома в Ульяновске нас у родителей было десять человек, на учебу денег не хватало, так что я пошел туда, где кормили, одевали и давали крышу над головой: в казармы. В гарнизоне в Борне-Сулиново оказалось, что мне выдают больше еды, чем мне нужно. За крупой и мясом поляки выстраивались в очередь, а я покупал джинсы, куртки из искусственной кожи, посуду. Например, были сервизы с розами, очень красивая вещь! Потом я выгодно перепродавал все это в СССР».

Подполковник Рустам из Самары, который служил в Легнице, Свиднице и Колобжеге, продал последний комплект советского постельного белья за пару дней до вывода войск. «А на рынке я торговал военными биноклями. В моем родном городе был завод оптических приборов, я доставал их там за бесценок», — рассказывает он.

Рядовой Игорь Алейников из Краснодарского края говорит, что когда он проезжал через деревни в окрестностях Кломино, в каждом дворе там сушились военные кальсоны: «Существовали четкие нормы, как долго предписано носить ту или иную часть гардероба — от трусов до ботинок. Ботинки, например, полагалось менять раз в полгода, но если они еще не порвались, пальцы из них наружу не торчали, то начальник отдела снабжения говорил: „Ну, походи еще". Я ходил в них год или полтора, пока они совсем не разваливались, а выделенная мне пара „освобождалась", и интендант продавал ее в деревне».

Часы, свинья, прибор ночного видения

Мы ездим по Польше и расспрашиваем людей, что продавалось и покупалось несколько десятилетий назад.

— Тракторы, автомобили, но чаще всего топливо, — перечисляет Славомир Москалевич (Sławomir Moskalewicz) из Щецинека, торговавший с советскими военными при посредничестве своего шурина. — Вся семья торговала, а я ему помогал, но мне это не нравилось.

— Почему?

— Мои родственники сражались в рядах Армии Крайовой на Волыни, прятались по лесам под Ковелем, бились с немцами и с украинцами, а погибли от рук русских. Тетка хотела посмотреть, стоит ли еще ее дом. Ее поймали, изнасиловали и убили. Потом отец об этом рассказал, и коммунисты посадили его в тюрьму. Старший брат отца, который оставался в лесах, спас жизнь одному красноармейцу, а потом узнал, что тот работает в министерстве безопасности. Он отправился в Варшаву и добился оправдания отца, но сам вернулся в лес, и русские его убили. Отец освободился в 1946 и приехал в Щецинек. «Как тебя звать?» — спросили остановившие его русские, у которых уже был здесь гарнизон. «Москалевич», — ответил он. «Прекрасно, будешь тогда начальником станции». Потом он стал директором колбасной фабрики, а это тогда был большой человек. К нам приходили советские военные, водка лилась рекой. Отец их принимал, хотя и кипел от злости. Напившись, они снимали медали с портретом Ленина и отдавали мне. Я их не носил, но мы пользовались плюсами такого соседства. Никто их не любил, взять хотя бы это масло…

— Какое масло?

— Они приезжали на завод и забирали пару тонн масла, а с колбасной фабрики вывозили мясо, при этом в польских магазинах были пустые полки. То, что они не могли съесть, они закапывали, как белки. Однажды мой шурин поехал к ним и пропал. Мы искали его два дня, он как сквозь землю провалился. Русские говорили: «Ничего не знаем». И только когда мать собрала все свое золото и отвезла им, они его выпустили. Он сидел в подвале за то, что якобы слишком яростно торговался. Но если вы хотите что-то узнать о бизнесе с советскими военными, поезжайте в Лишково, вся торговля шла через это село, потому что оно находилось ближе всего к гарнизону в Борне-Сулиново.

Рената Коморовска, староста в Лишкове, попыхивает сигареткой на крыльце кирпичного дома. Она с мужем переехала в это село из Познани в 1980-е годы.

— Чем мы торговали? О Боже, всем подряд! Мне жизни не хватит все перечислять. Владелец пункта приема металлолома рассказывал мне даже, что под конец пребывания у нас советской армии парни принесли ему на продажу кабину пилота от истребителя. Он перепугался и пошел в гарнизон. "Все в порядке!«- ответили ему там. Гусеницы от танка среди металлолома я тоже видела.

Сначала я не имела понятия, что здесь рядом находится советский городок, на картах везде был нарисован лес. Мы пошли по грибы, идем, смотрим под ноги и вдруг упираемся в шлагбаум. Из-за деревьев вышел россиянин: «Дальше прохода нет». Я преподавала химию и математику в школе в селе Любово. Мои ученики рассказывали мне, как выглядит автомат.

Я привыкла, что они приносят на уроки патроны, но когда один мальчик пришел с гранатой, я с криками помчалась к директору. А тот только рассмеялся: «Да она же без запала!» У нас осталось много таких «сувениров», если на участке нужно проложить трубу, приходится вызывать саперов. Но, знаете, я их жалела! В карауле у них всегда стояли самые щуплые ребята, так что когда ударил мороз в 20 градусов, я отправляла своих учеников отнести им суп. Солдаты его уплетали и только смотрели, не идет ли офицер. Бывало весело. Выхожу однажды из дома, а во дворе стоит бронетранспортер. Пить пошли к соседу! А в дом одной соседки ночью врезался танк. Она устроила скандал, но они сразу же, прямо ночью, стену ей починили. Еще мы покупали у них свиней…

— Свиней? Откуда у них взялись свиньи?

— У них был свинарник на противоположной стороне канала. Потом можно было легко узнать, у кого какие свиньи: советские были белые с черными пятнами, а наши розовые. Директор покупал у россиян краску, чтобы покрасить школу, оплату они охотнее всего принимали наличными или водкой. За пол-литровую бутылку можно было получить бочку бензина. Они приезжали к костелу с цистерной, а люди заправляли свои «Сирены».

Еще рыбу покупали. У них было отличное устройство, которое назвали «Наташей»: оно давало электрический разряд, и всплывало столько рыбы, что они сами не могли ее съесть. Морозильники для молока люди брали, золото, обручальные кольца, — перечисляет Коморовска. — Один парень из Лишково взял обручальное кольцо и не заплатил. Они приехали на грузовике искать его. У магазина стоял 17-летний Анджей. Советский солдат, который был сильно навеселе, приставил ему к груди винтовку и выстрелил. Но кольцо взял не Андрей…

Здишек Редош (Zdzisiek Redosz), Янек Туровский (Janek Turowski) и Юзек Паньчик (Józek Pańczyk) из Лишково отправились мстить за Анджея. Они побили пятерых солдат, отняли у них пистолеты и штыки. Здишек закопал оружие в огороде, так что ему дали больше остальных: семь лет. Янеку тогда еще не исполнилось 17, так что ему дали пять. Столько же получил Юзек, в тюрьме его называли «убийцей русских».

Я чаще всего покупала продукты для детей, у нас в магазинах таких не было, а еще косметику и сигареты. Стиральную машину я еще взяла, хорошую, «автомат».

Вацлав Ныч (Wacław Nycz), староста села Нетоперек, находящегося неподалеку от Кеншицы-Лесьной в Любуском воеводстве, рассказывает, как благодаря клубнике он попал в Сталинград. Мы рассматриваем газетные статьи, описывающие прощание с советской армией, которые сохранил староста.

— Когда они только приехали, еще был какой-то порядок, — рассказывает он, рассматривая пожелтевшие снимки. — Но потом дисциплина ослабла. Они приходили то продать моток кабеля, то еще что-то, что они вынесли с полигона. Если они на запасном пути разгружали уголь, тот потом был у всего села. Они приезжали на грузовике, всегда вдвоем: один солдат следил за другим. Бензин или офицер на машине привозил, или рядовые канистрами приносили. Взамен они хотели обычно получить деньги или вино. Я возил к воротам гарнизона клубнику. Однажды я немного задержался, приезжаю, а там меня уже ждут несколько десятков человек. Такие сластены! Когда мы познакомились с ними лучше, один младший офицер приехал ко мне продать холодильник. Мы поболтали, потом они начали приходить к нам чаще, в гарнизоне им было скучно. Позже мы поехали к ним в гости в Волгоград, то есть прежний Сталинград, — рассказывает Ныч.

В Волгограде он посетил Мамаев курган, где покоится прах 36 тысяч советских солдат. Там стоит огромная статуя «Родина-мать»: фигура с мечом в руках, которая призывает своих сынов броситься в бой с захватчиками. В Польшу Ныч привез гречневый мед.

— Накануне вывода войск ко мне приходил парень и уговаривал купить у него винтовку, но я отказался.

— Что это было?

— Снайперская винтовка Драгунова.

Змеиный яд, фреон, мумие

По Легнице советские военные ходили с бидонами для молока. В них был фреон, который они продавали мастерам, занимавшимся ремонтом холодильников. Местные жители предлагали солдатам джинсы производства фабрики «ЭЛЬПО», снабженные этикеткой «Ливайс». В Свиднице за немецкую овчарку можно было получить винтовку. В банках из-под краски в СССР ехал польский окорок. Бронислав из Любина возил женам офицеров бюстгальтеры, которые шили в Лодзи. Мать будущего историка искусств Анды Роттенберг (Anda Rottenberg) шила платья в обмен на икру, а пани Владя делала женам военных шляпки, благодаря чему построила своим детям дома. Крестьяне из села под Легницей расширили свои капустные поля, зная, что получат за капусту дизельное топливо и селедку с Белого моря.

Чем дольше продолжалась эпоха Польской Народной Республики, чем дольше находились там советские гарнизоны, тем смелее и активнее шла торговля. В Кломино солдаты выносили бензин со своей базы в канистрах, а в Борне-Сулиново его вывозили по ночам бочками на грузовике. Бочку они сбрасывали в огород покупателю, а пустую тару, внутри которой были приклеены деньги, забирали на следующий день. Под Легницей, в Бартошуве, бензин продавали с десантного понтона, который не вызывал у командования никаких подозрений. На аэродроме Кшива за топливом, предназначенным для вертолетов, приходили владельцы мотороллеров «Комар».

Также шла торговля алкоголем. В Бялогарде люди привозили к гарнизону вино собственного производства, а советские пилоты в Кшивой, спрыскивая перед полетом лобовое стекло своих вертолетов, спирт экономили — они знали, что на спирт найдутся покупатели. Торговали золотом, украшениями, советскими часами. В Легнице, как пишет историк Войчех Кондуша (Wojciech Kondusza), советское золото продавали на рынке у замка, а за порядком там следили «аисты»: высокие мужчины, которые возвышались над толпой и видели, не приближается ли милиция. В случае бегства от золота порой приходилось избавляться. Его потом подбирали дети из школы № 3, выходившие с уроков.

Самыми привлекательными покупателями считались советские офицеры, у которых была большая семья (это означало, что они получают большой «паек»). В Бялогарде жители приносили к стенам гарнизона фотографии с обнаженными девушками и сумки с Мадонной, а в Борне-Сулиново солдаты бросали стоящим за ограждением мужчинам металлические детали, которые можно было продать в автомастерскую или в пункт сбора металлолома. Жизнь бурлила и на рынках. На базаре в Щецинеке можно было достать ушанку и мочалку, часы и консервы, а на базаре в Легнице — сушеную рыбу, фотоаппарат, яд кавказской змеи, мумие, сигареты «Красная звезда» и папиросы «Беломорканал».

Жители Легницы мечтали попасть в самый крупный магазин в советском «Квадрате». Чего там только не было! И грузинские коньяки, и молдавское шампанское, и икра, и мясо, и духи. За прилавком там стояли советские продавщицы в белых передниках, перебирая пальцами костяшки деревянных счетов. Поляк, который хотел пробраться в «Квадрат» за этими деликатесами, должен был получить именной пропуск — не просто документ, а доказательство дружбы, который выдавался только милиционерам, офицерам и партийным работникам. Снаружи за магазином следила Служба безопасности, а внутри действовали жесткие правила: сначала обслуживали генерала, потом полковника, потом подполковника. Иногда удавалось подкупить караульных. Порой польские женщины причесывались на советский манер и пытались слиться с толпой; дети шли «напролом» (вдруг никто не сообразит), изображали «русского ребенка» (нужно было быть не слишком худым, одеться поярче и привязать к волосам бант) или использовали тактику «русская мама» (у ворот нужно было взять за руку россиянку и попросить ее провести внутрь). Анде Роттенберг, которой было тогда 10 лет, мать повязывал на шею красный галстук и отправляла в советский «Квадрат» за мясом.

Кто торговал? Все, кто мог. Торговало даже государство — ПНР. Снабжением советских гарнизонов, как гласил договор 1956 года, должно было заняться польское государственное предприятие «Марко». За товары для советской армии полагались доплаты из польского бюджета. Однако «Марко» обманывала братскую армию, поставляя в гарнизоны просроченные продукты. Советская армия, в свою очередь, обманывала «Марко»: она задерживала выплаты, а продукты перепродавала полякам на черном рынке.

Торговала и польская оппозиция. Бумагу для самиздата в 1980-е годы добывал у советских военных член «Солидарности» Марек Якубец (Marek Jakubiec). С военными он тайно встречался на берегу Одры. Однажды солдаты привезли бумагу на грузовике одним огромным рулоном, а Якубец приехал на маленьком фиате. Пришлось искать другой транспорт, закатывать рулон в кузов, а потом резать его на куски во дворе милицейского клуба «Гвардия».

Робко торговала даже Церковь. В 1980-е годы один священник из окрестностей Свентошува заключил сделку с Красной армией: верующие снабдили солдат мясом, а те взамен отремонтировали собор. Самая активная торговля, однако, началась перед выводом войск.

*Фрагмент книги «Долгий танец за железным занавесом: полвека пребывания советской армии в Польше», издательство «Чарне» (окончание следует)

https://inosmi.ru/social....dex.com
 
ВладСДата: Пятница, 08 Февраля 2019, 12.12.09 | Сообщение # 32
Модератор
Сообщений: 42596

Отсутствует
Из СССР в Польшу

Конечно, время стирает память и остроту впечатлений, ведь прошло уже более 70 лет с тех пор, как я жил в Польше и учился в Легнице. Тогда это называлось Германия и Лигниц. Но отдельные яркие картины до сих пор стоят перед глазами.

В июне 1946 я еду из Ростова н/д в Польшу. Мы – я, мой на год младший брат Толя, мама и папа – занимаем целое купе в мягком вагоне пассажирского поезда, идущего до Познани. Дети на верхних полках, родители внизу. Утром, открыв глаза, я обнаруживаю себя на нижней полке, и с верхней улыбающийся папа сообщает, что переместил меня вниз после того как я свалился с верхней полки на пол вагона, не проснувшись.

От Познани до Мирославца (тогда он звался Меркиш Фридланд) едем местным поездом с поляками и непривычными для меня с братом звуками пше-пше. Мы тренируемся в произношении и пшекаем на весь вагон, за что удостаиваемся немилости от поляков-соседей и взбучки от мамы. Прожили в Мирославце все лето. Мы с братом (слава богу, жив-здоров, живет с семьей в Адлере) целыми днями отирались на аэродроме. Однажды пошли прогуляться в соседний лес, несмотря на запрет родителей дальше аэродрома не ходить. Вышли к озеру, потом нашли полянку с земляникой. Затем набрели на табличку "Мины". Повернули назад и... заблудились. Кончилось тем, что к вечеру нас нашли солдаты, которых подняли по тревоге: пропали дети. Естественно, дома был крутой нагоняй с рассказами, что здесь в лесах скрываются эсэсовцы и убивают советских.


Улицы города Меркиш-Фридланд, который вскоре отойдёт Польше и станет называться Мирославец

В конце лета мы переезжаем в Легницу. Колонна студебекеров с людьми, пожитками и сопровождением движется всю ночь. Холодно и слякотно как поздней осенью. Рано утром прибываем в Легницу. Из-за густого тумана и слипающихся невыспавшихся глаз город не просматривается. Через открывшийся шлагбаум колонна въезжает на территорию гарнизона 8 истребительного авиационного Бобруйского Краснознаменного корпуса, который на протяжении почти 2-х лет станет нашим родным домом.


Лигниц, 1945

После непродолжительной стоянки те же студебекеры развозят по приписанныи домам. Нам достался коттедж с мансардой и небольшим участком земли, где росли вишни, черешни, крыжовник, смородина, клубника и просто цветы. Сейчас я не помню названий тогдашних улиц на немецком языке. Думаю, что и тогда их не знал, т.к. в этом не было необходимости. Детям запрещали выходить за огороженную территорию гарнизона без сопровождения взрослых. В школу и обратно нас возил гарнизонный автобус с вооруженным солдатом.


Начало маршрута автобуса из гарнизона в школу

В момент нашего переезда в Легницу малочисленным гражданским населением города были немцы, по разным причинам не покинувшие этот город с немецкой армией. В течение 4-5 месяцев к нам приходила помогать по хозяйству фрау Эльза. Иногда она приводила с собой детей, сына 9 лет и дочь 6 лет. Она говорила, что не смогла уйти из Легницы из-за болезни детей. Ненависти к этим людям у нас не было, и мы принимали немецких детей в свои игры. В те времена поляки были только в военном училище, располагавшемся сразу за оградой штаба 8 ИАБКК. Командовал польским училищем небольшого роста толстый и крикливый генерал, которого не взлюбили обитатели нашего школьного автобуса и, по возможности, устраивали ему всякие пакости. Это училище, которое существует до сих пор, по-крайней мере на картах, как раз и является теперь моим основным ориентиром для идентификации себя в Легнице.

Возможно, это место и есть то, что позже назвали Вертолеткой?

*****************


С уважением, Владимир Скрыпнюк
Легница 1946-48 Гарнизон 8 ИАБКК
 
ВладСДата: Пятница, 08 Февраля 2019, 14.52.29 | Сообщение # 33
Модератор
Сообщений: 42596

Отсутствует
Дислокация и сопутствующие эпизоды


Где-то здесь я жил в 1947-48 гг

Мы жили в военном городке в 2-х этажном котедже на углу 2-х нешироких улиц (Армии Людовой и Клоновича? - см. черную стрелку). Второй этаж – это мансарда. Фасад дома выходил на одну из этих улиц (Клоновича?), с одноквартирными котеджами. На параллельной улице (Яна Собецкого?) имелись двухподъездные, кажется, двухэтажные, незаселенные дома. Там мы лазали по чердакам и чего только ни находили. Помню, вытащили с такого чердака деревянный ящик с наградными "железными" крестами. Попадались заводные детские игрушки (основной предмет наших поисков), посуда, альбомы с патефонными пластинками, с цветными фотографиями, персонажами которых были, в основном, или немецкие летчики, или артисты, кортики в ножнах и т.п. Одним концом наша улица упиралась то ли в лес, то ли в парк, одним словом, в заросли, которые были отгорожены от улицы забором из проволочной сетки (Сверкова?).

Однажды рано утром оттуда послышалась стрельба, а затем я уведел, как наши солдаты выволакивают из зарослей окровавленных немцев в военной форме.

Противоположной стороной наша улица выходила на центральную улицу гарнизона, где размещался штаб и др. службы (Окрежная?). Рядом со штабом за забором располагалось польское военное училище.

Нас возил в школу гарнизонный автобус от штаба. Кроме шофера в автобусе всегда находился вооруженный автоматом солдат. Где-то уже перед школой автобус пересекал трамвайную линию, по которой иногда лошади таскали вагонетки. Весь автобусный маршрут занимал не более 30 мин, если обходилось без происшествий: например, лошадь, тащившая вагонетку по трамвайным рельсам, врезалась в автобус (наверное, слепая) и головой пробивала стекла. В разговорах нашу школу называли просто "советская средняя школа". Кратчайший путь пешком из школы в гарнизон пролегал через центральный городской парк.

С другой стороны гарнизонного городка, противоположной упомянутым зарослям, протекала то ли малая речка, то ли ручей (Вонючка? Но в мое время от нее пахло только болотом). За речкой простирались поля до железной дороги. На этом пространстве мы находили под землей заброшенные немецкие склады. Оружия и боеприпасов там уже не было. Немцы или наши уже все ценное и опасное оттуда вывезли. Но кое-что полезное для себя мы находили. Например, противогазы, из которых нарезали полоски резины и делали рогатки, а потом соревновались в стрельбе на меткость по патефонным пластинкам. Другой полезной для нас вещью оказались какие-то химикаты, герметично упакованные в жестяные коробки цилиндрической формы. Одна половина цилиндра была розовой, а другая - белой. В розовой части был порошок марганцовки, а в белой - неизвестный ним белый порошок. Выяснилось, что если этот белый порошок бросить в воду, то он пузырится, а если вода в бутылке и бутылка плотно закрыта, то она с шумом взрывается.

Хорошая штука, чтобы сделать пакость крикливому генералу. Накануне очередной поездки в школу назначался дежурный бутылочник, который садился на задние правое места автобуса. Автобус трогался, сворачивал налево, проезжал мимо училища, разворачивался на 180 градусов и еще раз проезжал мимо забора училища. В момент второго проезда бутылочник быстро заливал в бутылку с белым порошком воду, затыкал пробкой и перебрасывал через забор. В это время все училище стояло метрах в 10 от забора на плацу лицом к дороге и молилось. Генерал и ксендз стояли спиной к нам. Взрыв раздавался, когда автобус был уже на приличном расстоянии. Все происходило без физических травм, но с большим шумом. Солдаты - шофер и охранник - знали, что произойдет и не препятствовали. Поэтому после жалоб поляков достовалось не только нам (от родителей), но и солдатам (от начальства).

*****************


С уважением, Владимир Скрыпнюк
Легница 1946-48 Гарнизон 8 ИАБКК
 
СаняДата: Суббота, 09 Февраля 2019, 13.20.24 | Сообщение # 34
Админ
Сообщений: 65535

Присутствует
ВладС,
Спасибо за прекрасные личные воспоминания!
 
ВладСДата: Суббота, 09 Февраля 2019, 16.47.16 | Сообщение # 35
Модератор
Сообщений: 42596

Отсутствует
Школа

Школу, я плохо помню. Не потому, что у меня не было желания учиться. Скорее, наоборот. Накануне приезда в Легницу я имел похвальную грамоту за 1 класс, все пятерки и одну четверку по пению за 2 класс. В конечном счете, я окончил среднюю школу с золотой медалью. Просто, учебный процесс и обычные школьные события были для меня рутинными и потому малозапоминающимися. Однако были эпизоды, которые я хорошо помню.

Отчетливо помню заявление в школу, которое написал мой отец и копия которого долго хранилась в его архивах. Оно начиналось со слов "Директору Советской средней школы № 13, г. Лигниц". С этим заявлением он повез меня и моего младшего брата в школу. Нас принимал директор в своем кабинете. Директор поразил меня своим внешним видом. Я почему-то был уверен, что учителя, в том числе и директор школы – это женщины. По-крайней мере, так подсказывал мой предыдущий 1944-46-годичный опыт. Здесь же директором оказался мужчина средних лет с большой лысой головой, в гражданском костюме и с галстуком. Я его помню до сих пор, хотя потом в процессе учебы редко с ним сталкивался.
С тех времен у меня была только одна школьная фотография - наш третий мальчиковый класс с классруком Виктором Александровичем. К сожалению, она потерялась в процессе многочисленных переездов нашей военной семьи.

Когда я увидел фотографии тех времён, выложенные в свое время на borda.ru Еленой Парамоновой, то на одной из них сразу узнал директора моей легницкой школы. По правую руку от него находится завуч, весьма строгая в отношении порядка и дисциплины. Выходит, что я учился в одной школе с мамой Елены - Галиной Парамоновой, чей отец был в те времена военным комендантом Лигница.



Девочка в первом ряду вторая слева очень напоминает мне Неллю Старостину, нашу соседку в гарнизоне, с которой я ездил в школу одним автобусом, и которая училась в девчачьем классе, параллельном с моим. То есть, в сущности, была моей одноклассницей. Помню еще одну свою одноклассницу-параллельщицу из авиагарнизона Леру Савельеву (в верхнем ряду крайняя слева).

Настоящим моим одноклассником был Гена Турыгин, который жил по соседству со мной. Его отец, майор Турыгин (для меня дядя Валера), был командиром 813 истребительного авиационного Осовецкого Краснознамённого полка, а затем за какие-то прегрешения был освобожден от этой должности и служил в управлении корпуса.

(10 марта 1945 года В. М. Турыгин во главе 813-го истребительного авиаполка в составе корпуса участвовал в нанесении штурмового удара по аэродрому противника близ города Данцига. Всего было уничтожено сто три вражеских самолёта. В этом бою самолёт командира полка был подбит зенитной артиллерией, но В. М. Турыгину удалось совершить посадку на своём аэродроме. К званию Героя Советского Союза отважный лётчик-истребитель представлялся в августе 1945 года).

Дружба наша продолжалась около года. В один прекрасный момент семья Турыгиных была в 24 часа отправлена в СССР. Но это уже другая история.

(Указом Президента СССР от 20 марта 1991 года за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов, полковнику в отставке Турыгину Валерьяну Михайловичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».)


Лётчик - истребитель дважды орденоносец капитан В. М. Турыгин в
кабине своего ЛаГГ-3. Январь 1943 года, Северо - Кавказский фронт.


Наша компания была бы неполной, если я не добавлю сюда своего брата Толю и его одноклассников из гарнизона Женю Горчакова и Катю Тарасову. Иногда к нашей компании присоединялся старший брат Жени семиклассник. По-моему его звали Виктор. Скорее он был не компаньон, а наш шеф-защитник при решении спорных вопросов с другими компаниями не из нашего гарнизона.

Выглядел я в те времена примерно так, как на двух последних фотках, сделанных в Доме офицеров 12.09.1947. Почти потому, что здесь мы с братом "при параде". Одевались мы проще, и школьной формы у мальчиков не было. Но пионерские галстуки обязательно носили.



Лигниц, 12.09.1947

Кстати, приведенные ниже фотографии семьи Парамоновых своим антуражем убеждают, в том, что мы с ними в одно время были в Лигнице.



Семья Парамоновых в Лигнице

А эту фотографию ниже мне прислала Оксана Сницарь, 3 Б, ССШ № 13, Лигниц, 1947


Оксана Сницарь, 3 Б, ССШ № 13, Лигниц, 1947

Те же директор и завуч, те же учителя. Только почему-то в девчячьем классе оказалось четверо мальчиков.

Несколько памятных эпизодов из школьной жизни

Уже в 3-м классе мы учили английский язык. В Союзе в это время иностранный язык начинали учить в 5-м классе.

В нашу школу приезжал военный корреспондент Марк Лисянский. Он был в форме капитана и рассказывал об истории написания текста к песне "Моя Москва". Я запомнил его рассказ о том, что слова "похоронен был дважды заживо" взяты из реальной истории, случившейся с ним, когда он воевал в саперном батальоне. После этой встречи песня "Моя Москва" стала, как бы теперь сказали, бестселлером в нашей школе.

Прямо в здании школы находился магазинчик или буфет, в котором торговал поляк. Пан продавец на одну бумажку, кажется в 20 злотых, выдавал булочку с колбасой и бутылку ситра.

Помню, как меня и брата задержал (точнее, поймал, т.к мы удирали) патруль в парке, когда мы нарушили запрет и пешком через парк пошли из школы домой.

Однажды в наш автобус по дороге в школу врезалась лошадь, тащившая вагонетку по трамвайным рельсам. Причем на перекрестке, где это произошло, стоял польский полицейский - регулировщик. Нарушителем оказался "водитель кобылы", который оправдывался тем, что это лошадь с медеплавильного завода и поэтому слепая. В автобусе было разбито стекло, а у Леры Савельевой порезано лицо.

Были и другие мелочи жизни, такие как наезд на меня пана - велосипедиста, ловля с солдатами рыбы в озере без предупреждения родителей, полутора- месячное пребывание в госпитале вместе с братом (скарлатина). Охота на диких кабанов зимой, на которую военные обычно выезжали с семьями. Правда, жены и дети находились на базе отдыха, пока мужики охотились. Зато все вместе на костре запекали продукты охоты.

В особом ряду эпизодов стоит поездка летом 1947 в пионерский лагерь в Карпатах.

В общем, всего сразу в объеме форума не опишешь. Я только хотел бы отметить, что в связи с расформированием 8 истребительного авиационного Бобруйского Краснознаменного корпуса уезжали мы из Легницы в 20-х числах апреля 1948, не закончив обучение в своих классах.

Вот некоторые люди и события. Рядом с нами жили: генерал-майор Беленков - начальник штаба корпуса, пожилой седой человек; военврач корпуса полковник Горчаков, его сыновья Женя и старший семиклассник, кажется, Виктор, ходили со мной в школу; майор Тарасов, инженерная служба, с двумя дочерьми-школьницами; подполковник Старостин, инженерная служба, его дочь Неля училась в моем классе, также как и Гена Турыгин, сын бывш. командира 813 ИАП майора Турыгина; мачеха Гены, мадам Турыгина служила в штабе. Позже семья Турыгиных исчезла. Через много лет моя мама мне сказала, что мадам Турыгину обвинили то ли в шпионаже, то ли в аморальном поведении, и всю семью вывезли в Союз.

Большим событием в городке среди мужского населения считался футбол, особенно, когда приезжали "батовцы" – команда танкистов генерала Батова. А наших называли "зиминцы" по фамилии генерала Зимина с ударением на первое и.

*****************


С уважением, Владимир Скрыпнюк
Легница 1946-48 Гарнизон 8 ИАБКК
 
Авиация СГВ » 4-я ВА ВГК - форум частей и гарнизонов » Общие темы СГВ » Mы служили в CГB
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Поиск:


SGVAVIA © 2008-2019
Хостинг от uCoz
Счетчик PR-CY.Rank Яндекс.Метрика