Авиация СГВ
Главная страница сайта Регистрация Вход

Список всех тем Правила форума Поиск Лента RSS

  • Страница 29 из 29
  • «
  • 1
  • 2
  • 27
  • 28
  • 29
Модератор форума: Томик, Саня, Геннадий_, Viktor7  
Авиация СГВ » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » Концлагеря » Kgf. Lager Mauthausen-Gusen (KZ Mauthausen) (Gusen-Linz , Austria)
Kgf. Lager Mauthausen-Gusen (KZ Mauthausen)
НазаровДата: Понедельник, 24 Декабря 2018, 11.57.03 | Сообщение # 841
Модератор
Сообщений: 24515

Отсутствует
Фамилия: Шваркин
Имя: Илья
Отчество: Иванович
Дата рождения/Возраст: 20.07.1914
Место рождения: Малиновка
Дата пленения: 16.08.1941
Место пленения: Рогачев
Лагерь: шталаг VI B
Лагерный номер: 39205
Судьба: Погиб в плену
Воинское звание: красноармеец|рядовой
Дата смерти: 24.04.1942
Название источника донесения: ЦАМО
Номер фонда источника информации: 58
Номер описи источника информации: 977521
Номер дела источника информации: 985
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300515521&p=1

Илья Иванович Шваркин / Ilja Iwanowitsch Schwarkin
Родился 20.7.1914 в Malinowka
Умер 24.4.1942 в Mauthausen


г.Славгород-2,в\ч 69711 1974-76 осень
Николай Викторович
 
СаняДата: Воскресенье, 30 Декабря 2018, 00.01.53 | Сообщение # 842
Админ
Сообщений: 65535

Отсутствует
Фамилия Аношин
Имя Александр
Отчество Григорьевич
Дата рождения/Возраст 25.12.1913
Место рождения Богдановка
Дата пленения 15.08.1941
Место пленения Гомель
Лагерь шталаг VI B
Лагерный номер 40927
Судьба Погиб в плену
Воинское звание красноармеец|рядовой
Дата смерти 19.01.1942
Название источника донесения ЦАМО
Номер фонда источника информации 58
Номер описи источника информации 977521
Номер дела источника информации 1075
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300541075


Qui quaerit, reperit
 
НазаровДата: Суббота, 09 Февраля 2019, 15.48.09 | Сообщение # 843
Модератор
Сообщений: 24515

Отсутствует
Фамилия: Ревенко
Имя: Андрей
Отчество: Иосифович
Дата рождения/Возраст: 15.06.1910
Место рождения: Подвысотский
Дата пленения: 15.08.1941
Лагерь: шталаг XVII A
Лагерный номер: 127554
Судьба: Погиб в плену
Воинское звание: красноармеец|рядовой
Дата смерти: 08.07.1942
Название источника донесения: ЦАМО
Номер фонда источника информации: 58
Номер описи источника информации: 977521
Номер дела источника информации: 1135
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300557729&p=2

Андрей Иосифович Ревенко / Andrej Iosifowitsch Rewenko 1910 - 1942
Родился 15.6.1910 в Nerubajka
Умер 8.7.1942 в Mauthausen


г.Славгород-2,в\ч 69711 1974-76 осень
Николай Викторович
 
НазаровДата: Вторник, 19 Февраля 2019, 12.51.46 | Сообщение # 844
Модератор
Сообщений: 24515

Отсутствует
Фамилия: Кузьмин
Имя: Иван
Отчество: Артемович
Дата рождения/Возраст: 20.01.1908
Место рождения: Сроколо
Дата пленения: 16.08.1941
Лагерь: шталаг VI B
Лагерный номер: 39036
Судьба: погиб в плену
Последнее место службы: 7510 сп
Воинское звание: лейтенант
Дата смерти: 02.03.1942
Название источника донесения: ЦАМО
Номер фонда источника информации: Картотека военнопленных офицеров
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=272061739&p=2

Иван Артемович Кузьмин / Iwan Artemowitsch Kusminskij 1908 - 1942
Родился 20.1.1908 в Srokolo
Умер 2.3.1942 в Mauthausen


г.Славгород-2,в\ч 69711 1974-76 осень
Николай Викторович
 
НазаровДата: Понедельник, 18 Марта 2019, 03.51.05 | Сообщение # 845
Модератор
Сообщений: 24515

Отсутствует
Фамилия: Баранов
Имя: Николай
Отчество: Николаевич
Дата рождения/Возраст: 04.02.1918
Место рождения: Юца
Дата пленения: 10.07.1941
Место пленения: Дрогонесты
Лагерь: шталаг XVII A
Лагерный номер: 125439
Судьба: погиб в плену
Воинское звание: лейтенант
Дата смерти: 31.07.1942
Название источника донесения: ЦАМО
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=272030201&p=2


г.Славгород-2,в\ч 69711 1974-76 осень
Николай Викторович
 
НазаровДата: Понедельник, 18 Марта 2019, 04.03.55 | Сообщение # 846
Модератор
Сообщений: 24515

Отсутствует
Фамилия: Филатов
Имя: Александр
Отчество: Иванович
Дата рождения/Возраст: 18.12.1909
Место рождения: Калининская обл., Козино
Дата пленения: 23.09.1941
Место пленения: Крым
Лагерь: шталаг XVII A
Лагерный номер: 125438
Судьба: попал в плен
Последнее место службы: 115 ап
Воинское звание: капитан
Название источника донесения: ЦАМО
Номер фонда источника информации: Картотека военнопленных офицеров
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=272217258&p=2

Александр Иванович Филатов / Alexandr Iwanowitsch Filatow 1909 - 1942
Родился 18.12.1909 в Kosino
Умер 9.5.1942 в Mauthausen
https://www.gedenkstaetten.at/raum-de....792&L=8


г.Славгород-2,в\ч 69711 1974-76 осень
Николай Викторович
 
НазаровДата: Понедельник, 18 Марта 2019, 04.10.45 | Сообщение # 847
Модератор
Сообщений: 24515

Отсутствует
Фамилия: Пустушкин
Имя: Максим
Отчество: Андреевич
Дата рождения/Возраст: 13.02.1920
Место рождения: Степь
Дата пленения: 17.07.1941
Место пленения: Днестр
Лагерь: шталаг XVII A
Лагерный номер: 125434
Судьба: попал в плен
Последнее место службы: 51 сб
Воинское звание: лейтенант
Название источника донесения: ЦАМО
Номер фонда источника информации: Картотека военнопленных офицеров
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=272175088&p=6

Фамилия: Пустушкин
Имя: Максим
Отчество: Андреевич
Дата рождения/Возраст: __.__.1920
Место рождения: Курская обл., Золотухинский р-н, Матвеевский с/с, д. Хутор-Степь
Дата и место призыва: __.__.1940
Последнее место службы: БелФ 50 опб 12 УР
Воинское звание: лейтенант
Причина выбытия: пропал без вести
Дата выбытия: __.09.1941
Место выбытия: Украинская ССР
Название источника донесения: ЦАМО
Номер фонда источника информации: 33
Номер описи источника информации: 11458
Номер дела источника информации: 469
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=5073087


г.Славгород-2,в\ч 69711 1974-76 осень
Николай Викторович
 
НазаровДата: Понедельник, 18 Марта 2019, 04.21.13 | Сообщение # 848
Модератор
Сообщений: 24515

Отсутствует
Фамилия: Филиппов
Имя: Алексей
Отчество: Николаевич
Дата рождения/Возраст: 19.03.1907
Место рождения: Болхов
Дата пленения: 21.08.1941
Место пленения: Одесса
Лагерь: шталаг XVII A
Лагерный номер: 125446
Судьба: передан Гестапо/СД
Последнее место службы: 7 кп
Воинское звание: капитан
Название источника донесения: ЦАМО
Номер фонда источника информации: Картотека военнопленных офицеров
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=272217526&p=2


г.Славгород-2,в\ч 69711 1974-76 осень
Николай Викторович
 
НазаровДата: Понедельник, 18 Марта 2019, 04.27.18 | Сообщение # 849
Модератор
Сообщений: 24515

Отсутствует
Фамилия: Мильцов
Имя: Евгений
Отчество: Ильич
Дата рождения/Возраст: 15.01.1916
Место рождения: Токари
Дата пленения: 14.08.1941
Место пленения: Николаев
Лагерь: шталаг XVII A
Лагерный номер: 125449
Судьба: попал в плен
Последнее место службы: 130 автомоб. бат.
Воинское звание: лейтенант
Название источника донесения: ЦАМО
Номер фонда источника информации: Картотека военнопленных офицеров
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=272078965&p=2

Фамилия: Мельцев
Имя: Евгений
Отчество: Ильич
Дата рождения/Возраст: __.__.1916
Последнее место службы: 528 сп 130 сд
Воинское звание: лейтенант
Причина выбытия: пропал без вести
Дата выбытия: __.06.1941
Название источника донесения: ЦАМО
Номер фонда источника информации: 33
Номер описи источника информации: 11458
Номер дела источника информации: 674
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=74432510


г.Славгород-2,в\ч 69711 1974-76 осень
Николай Викторович
 
НазаровДата: Понедельник, 18 Марта 2019, 04.42.17 | Сообщение # 850
Модератор
Сообщений: 24515

Отсутствует
Фамилия: Романенко
Имя: Леонид
Отчество: Дмитриевич
Дата рождения/Возраст: 23.06.1915
Место рождения: Мануиловка
Дата пленения: 28.07.1941
Место пленения: Заброкич
Лагерь: шталаг XVII A
Лагерный номер: 125444
Судьба: попал в плен
Последнее место службы: 556 пп
Воинское звание: мл. лейтенант
Название источника донесения: ЦАМО
Номер фонда источника информации: Картотека военнопленных офицеров
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=272180325&p=5

Леонид Дмитриевич Романенко / Leonid Dmitriewitsch Romanenko 1915 - 1942
Родился 23.7.1915 в Manuilowka
Умер 9.5.1942 в Mauthausen
https://www.gedenkstaetten.at/raum-der-namen/cms/index.php?id=1&L=8


г.Славгород-2,в\ч 69711 1974-76 осень
Николай Викторович
 
НазаровДата: Понедельник, 18 Марта 2019, 11.34.59 | Сообщение # 851
Модератор
Сообщений: 24515

Отсутствует

Фамилия: Остриков
Имя: Филипп
Отчество: Георгиевич
Дата рождения/Возраст: 21.01.1901
Место рождения: Петропавловск
Дата пленения: 13.08.1941
Место пленения: Одесса
Лагерь: шталаг XVII A
Лагерный номер: 125640
Судьба: попал в плен
Последнее место службы: 674 сп
Воинское звание: майор
Название источника донесения: ЦАМО
Номер фонда источника информации: Картотека военнопленных офицеров
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=272086848&p=2

Филипп Георгиевич Остриков / Filipp Georgiewitsch Ostrikow 1901 - 1942
Родился 21.1.1901 в Petropawlowsk
Умер 9.5.1942 в Mauthausen
https://www.gedenkstaetten.at/raum-de....800&L=8


г.Славгород-2,в\ч 69711 1974-76 осень
Николай Викторович
 
СаняДата: Воскресенье, 07 Апреля 2019, 16.36.49 | Сообщение # 852
Админ
Сообщений: 65535

Отсутствует
Уцелевшие в аду: Как выживали в самом страшном концлагере Третьего рейха
В Калининград из Австрии передали документы бывшего узника лагеря смерти Маутхаузен – калининградского писателя Всеволода Остена



Маутхаузен – безобидный городок на живописном берегу Дуная. Но об этом сегодня мало кто помнит. При слове Маутхаузен у большинства теперь возникает другой образ: один из самых страшных концлагерей Третьего рейха.

Рядом с одноименным городком, на возвышенности, как бы довлея над ним, располагался «главный офис» этой фабрики смерти. А по всей округе были разбросаны ее «отделения». Нацисты уничтожили здесь более ста тысяч человек, треть из которых – граждане СССР. Для советских людей символом замученных в Маутхаузене стал генерал Дмитрий Карбышев – заживо замороженный на февральском морозе под ледяным «душем».

Лейтенанту-саперу Всеволоду Остену в том аду повезло уцелеть. Но пережитое там стало незаживающей раной. Тем более что пребывание в плену ему потом не раз припомнили…


Лейтенант-сапер Всеволод Остен.

Чтобы помнили

Каждый год в мае в Маутхаузен приезжают тысячи людей со всей Европы, чтобы принять участие в памятной акции на территории бывшего концлагеря. В этот раз приглашение от организаторов поступило и в Калининград. Вдова Остена Зоя Дмитриевна, к сожалению, поехать не смогла. Но наш человек на церемонии все-таки был.

Заведующая детской библиотекой имени Соболева в Калининграде Ольга Ткаченко давно занимается сохранением литературного наследия калининградских писателей, дружит с Зоей Дмитриевной. А год назад познакомилась с Еленой Зельград. Выйдя замуж, Елена уехала из Калининграда к супругу в Австрию, и теперь филолог, бывший сотрудник архива работает экскурсоводом по австрийским городам, в том числе – в Маутхаузене. Прошлой осенью она и ее муж Томас посетили вдову Остена. Этой осенью супруги приедут снова – на посвященное Маутхаузену мероприятие, которое пройдет у нас. А сейчас они не только устроили приглашение в Австрию (с финансированием поездки помогли депутаты областной думы Тамара Торопова и Леонид Степанюк), но и разыскали документы узника концлагеря Владимира Кудратова – под таким именем Остен находился в Гузене, филиале Маутхаузена.



– Увиденное там я никогда не забуду, – говорит Ольга Камиловна, – в бывшем концлагере многое сохранено – в назидание потомкам. Ходишь, смотришь и думаешь: как же можно было дойти до такой бесчеловечности? Как же можно было выдержать эти муки…

Сама церемония, несмотря на присутствие первых лиц Австрии, обошлась без лишнего официоза. Все было строго, просто и очень искренне. Море цветов, море людей. Правда, россиян в толпе почти не встречалось. А в книжной лавке среди обширной и разноязыкой литературы о Маутхаузене на русском нашлась лишь брошюра, изданная в Австрии. Хотя разве нам нечего предложить? Ведь есть же пронзительная повесть Остена.

«Преувеличил силу фашизма…»

Он родился 23 октября 1921-го во Владивостоке. С детства писал стихи, что, впрочем, не мешало ему увлекаться шахматами и боксом. В 1940-м поступил в Московское военно-инженерное училище. В 1941-м, попав в окружение, стал членом партизанского отряда. В 1942-м его задержали, отправив на работы в Германию. Сбежав от хозяев, пытался уйти в Швейцарию, но был схвачен и оказался в Маутхаузене. Из неволи вырвался 5 мая 1945-го, когда к концлагерю подошли американцы.

После освобождения пришлось хлебнуть лиха уже в наших фильтрационных лагерях. Но и это прошел достойно. Его восстановили в звании, направив на службу в МВД СССР.

В 1949-м, демобилизовавшись, переехал с Дальнего Востока в Калининградскую область, где жили родственники жены. Однако здесь кадровики везде заворачивали «сдавшегося в плен». На работу журналистом ему удалось устроиться только через год – и лишь после отчаянного письма в Москву. Но и на этом испытания не закончились.

В 1961-м Калининградское книжное издательство выпустило его самую первую книгу о Маутхаузене – «Уцелевшие в аду». Автор очень ждал выхода в свет этой глубоко личной, выстраданной вещи. Увы, официальная реакция на нее только добавила страданий.

По инициативе властей в «Калининградской правде» вышла рецензия – под псевдонимом и безапелляционным заголовком «Вопреки жизненной правде». А суть статьи: вместо того чтобы показать героизм советских людей Остен, наоборот, «преувеличил силу фашизма».

Невзирая и вопреки

После такого талантливый литератор должен был забыть о карьере писателя. Но Остен не сдался. В 1963-м на материале Маутхаузена написал книгу «Встань над болью своей». «Рукопись кочевала из журнала в журнал, из издательства в издательство. И везде я получал отказ, - вспоминал Остен. - И в каких только грехах меня не обвиняли! Тут и вторичность темы, и отсутствие четких жанровых признаков, и отклонение от исторической правды, и неверие в советский патриотизм, и то, что герой слишком «интернационален», если не сказать – космополитичен. Пока я бился головой в редакционные стены, я успел и поседеть, и нажить два инфаркта. А потом мне помог Его величество случай. Рукопись попала в руки добросовестного и серьезного рецензента».

Наверное, дело еще и в смене эпохи – в 1985-м началась перестройка, принесшая среди прочего гласность. И в 1986-м «Боль» была наконец издана – причем в столице. Правда, напечатали ее 30-тысячным тиражом, мизерным по тем временам. В дневнике Остена читаем: «На нашу область выделили всего 68 экземпляров: из них 18 пойдут в библиотеки, а 50 – автору. Читатель книжки не увидит…»

Тем не менее повесть вызвала резонанс. Вот, скажем, что Остену написал Василь Быков: «Спасибо за прекрасную книгу, книгу-исповедь, книгу-судьбу!» На этой волне Остен стал предлагать издателям рукопись повести «Без вести пропавший» – о том, что видел в 1941-м, защищая Запорожье. После чего, хоть уже и серьезно болел, взялся за «Перекати-поле» – о том, как воевал в партизанском отряде.

Последние месяцы он жил ожиданием выхода второго издания «Боли». В середине июля 1989-го тираж был отпечатан в Москве. Однако автор подержать долгожданную книгу в руках не успел – 31 июля Всеволод Викторович умер…

Время воздать должное

В 1995-м была издана посмертная версия «Встань над болью своей», в которую вошли все три повести Остена. Когда-то рецензенты писали, что его творчество – «не литература». На самом деле эта книга – одна из лучших, написанных нашими земляками. И если уж что переиздавать из местных авторов, то произведения Остена – в числе первых. А «Рассказы узника Маутхаузена» хорошо бы еще и перевести – хотя бы на немецкий.

Остена зажимали при жизни, неоправданно мало внимания к нему и сейчас. Но есть идея присвоить его имя библиотеке. В следующем году это можно было бы приурочить к 30-летию со дня кончины писателя, в 2021-м – к 100-летию со дня рождения. Кроме того, на сайте Централизованной библиотечной системы Калининграда планируется выложить оцифрованный архив Остена. Будут опубликованы и документы из Маутхаузена, которые привезла из Австрии Ольга Ткаченко.

Не дает забыть об Остене и его вдова. Только благодаря Зое Дмитриевне в 2003-м на доме №№ 21-25 по Ленинскому проспекту, где жил писатель, установили памятную доску. К слову, тогда тоже возникло неожиданное препятствие. Установке мешал хозяин магазина, рядом с витриной которого должна была висеть доска. Он почему-то решил, что она еще и с полочкой для цветов. И магазин, где торгуют одеждой, будет выглядеть, мол, как салон ритуальных принадлежностей… Впрочем, магазина того давно нет. А доска – на месте.



https://www.kp.by/daily/26839/3880999/

Всеволод Остен. Встань над болью своей. Изд. 1989 г.


Мемуары без вести пропавшего — это не воспоминания в полном смысле этого слова. Скорее всего, это повесть, основанная на реальных событиях. Подавляющее большинство людей, названных в повести поименно, на самом деле воевали под Запорожьем в августе — сентябре 1941 года. Лишь в тех случаях, когда я не помнил имена бойцов и командиров или по разным причинам не хотел упоминать их, я использовал вымышленные фамилии.
Что же касается дат и названий населенных пунктов, номеров воинских частей и описания боевых операций, то здесь нет и капли вымысла. Все соответствует тому, как это было в действительности.
Я многое помнил, но нельзя надеяться только на собственную память. Поэтому мне пришлось воспользоваться и архивными документами, и воспоминаниями участников обороны Запорожья — бойцов и командиров 274-й стрелковой дивизии, подразделений НКВД, комсомольского истребительного батальона и народного ополчения.
http://www.vairgin.ru/index.p....-1989-g

Текст книги у нас на форуме:
http://www.sgvavia.ru/forum/150-9072-1


Qui quaerit, reperit
 
СаняДата: Воскресенье, 07 Апреля 2019, 19.38.51 | Сообщение # 853
Админ
Сообщений: 65535

Отсутствует
Левинский Дмитрий Константинович
Мы из сорок первого… Воспоминания

https://biography.wikireading.ru/179302

Маутхаузен

1

Нас было не много — не более 150 человек. Мы не знали, куда нас везут, что нам предстоит, и грустили при мысли, что опять увозят на запад — дальше и дальше от России. И расстояние проехали по российским меркам всего ничего: от Вены каких-то 170 километров, но — на запад.

Вот и наше новое пристанище — городок, расположившийся на левом берегу голубого Дуная. На станционном строении такие же готические буквы, как и на здании гестапо в Цнайме, и цвет тот же, но название другое — «МАУТХАУЗЕН». Так именуется городок. С годами это слово станет нарицательным, а тогда мы о нем ничего не знали.

На этот раз нас встречали: вокзал был оцеплен. Что за люди? Такую униформу мы видели впервые. На фуражках — черепа со скрещенными костями. У всех автоматы и овчарки. Это — эсэсовцы. Они стояли молча, неподвижно, как вкопанные, с хмурыми, перекошенными физиономиями, не предвещающими ничего хорошего. Нас неоднократно пересчитали. Жандармы уехали в Вену, а эсэсовцы повели колонну в горы.

Город как вымер: жители старались исчезнуть из поля зрения конвойных — уж они-то хорошо знали, куда нас ведут. Мы — не первая и не последняя колонна.

Шли под гортанные окрики эсэсовцев. Сплошная ругань. Удары прикладами. Тот, кто с краю, тому было хуже всех. Солдаты вооружились палками, били наотмашь, подгоняли, требовали ускорить шаг. Собаки бесновались на поводках.

— Los! Los! Schneller![45]

Мы поднимались все выше и выше. Городок остался позади, бить стали чаще и сильнее. Начали падать первые обессилевшие, и мы узнали, что означает — упасть: расстрел на месте. Наши силы таяли.

Впереди показались строения, похожие на крепость. Высокие стены, сторожевые вышки с пулеметами, колючая проволока на изоляторах, тяжелые стальные ворота между двумя возвышающимися каменными башнями — это главный вход в лагерь, так называемая брама. Над воротами брамы — фашистская свастика и массивный орел. В дни освобождения свастику и орла сбросят наземь, а много позднее перед брамой поставят памятник советскому генералу Д. М. Карбышеву, зверски замученному в лагере.

Прозвучало слово «концлагерь». Отсюда можно выйти на волю только через крематорий. Это и был Маутхаузен. Сейчас о нем многие знают, но долгие годы после окончания войны зловещее словосочетание «концлагерь Маутхаузен» было изъято из лексикона. Прошла эйфория дней, когда наступавшая Красная армия освобождала один лагерь за другим — в Польше, в Австрии, в Германии. Наши солдаты и офицеры увидели своими глазами ужас того, что насаждал фашизм. Увидели, ужаснулись, помогли, чем смогли, и передали освобожденных людей в добрые руки Родины. Люди плакали от радости, не веря, что кошмар кончился и они остались живы.

Но о концлагерях скоро забыли. Помнить ни к чему: надо восстанавливать народное хозяйство. Те, кому посчастливилось вернуться домой, потупив взор, с неуверенностью, а то и со страхом, писали в анкетах о том, что находились в концлагере. Если брали на работу, что имело место не всегда, то анкета подшивалась в дело, а ты никогда и нигде не упоминал об этом. Многие не раз слышали обидные слова: «Наверняка — ты шпион. Не может быть, чтобы тебя не завербовали!» — так смотрела на каждого бдительная служба безопасности страны. В газетах и журналах о концлагерях не упоминали, книги на эту тему не выходили. Кинематография тоже обходила стороной: война дала столько героического материала для сценариев — до концлагерей л и тут?

Да и опасно заострять эту тему без надобности. Вдруг какой-нибудь чудак наивно спросит: «Ау нас есть концлагеря или нет?» Ему скажут: «Нет!» А если он засомневается, а потом второй, третий… Этого допустить нельзя.

В 1948 году я приобрел вышедшую у нас книгу Жана Лаффита «Живые борются» (М., 1948). Автор — антифашист, видный общественный деятель Франции, в прошлом — один из руководителей подпольного интернационального комитета в Маутхаузене. После прочтения книги осталось горькое чувство: а где же наш брат? Вроде и не было в Маутхаузене русских. Могло быть итак, что автору, активному члену Французской компартии, наши партийные деятели вежливо, но настоятельно, порекомендовали «на всякий случай» поменьше писать о русских.

В годы хрущевской оттепели на книжные рынки многих городов страны начали поступать воспоминания бывших военнопленных и узников фашистских концлагерей. С приходом к власти Брежнева этот поток иссяк.

Сейчас, когда исчезли идеологические барьеры ЦК КПСС, отчетливо просматриваются те места воспоминаний, где авторы вынужденно отходили от правды. Весьма уважаемые люди несколько приукрашивали события, чтобы возвеличить роль партии, а также сознательно изменяли или умалчивали отдельные факты. К сожалению, в то время они иначе писать не могли. Это не их вина, а их беда. И так было со всей литературой о войне. Можно взять любые мемуары прославленных полководцев о войне, и видно, как велика была тяжесть идеологического груза. Мемуары легендарного Жукова не приятно было читать: вокруг него Сталин планомерно уничтожал командный состав армии, а он не имел права даже упомянуть ни об одном из пострадавших друзей, однокашников, однополчан. И так поступали все — ложь возводилась в закон. В этом плане я дождался своего часа: могу писать свободно, не опасаясь высказать личные суждения и оценку событий, а особенно по такому щепетильному вопросу, как плен или концлагерь.

Я поставил перед собой задачу рассказать только то, чему лично был свидетелем, в чем непосредственно участвовал, и не использовать художественный вымысел, чтобы более полно удовлетворить интересы читателей, для которых эта тема граничит с детективом.

Но даже и в таких строгих рамках не все просто. В послесловии к повести «Парень из Сальских степей» Игорь Неверли пишет: «И еще одно признание: я показал вам не всю правду лагерей. Показал так только, в общих чертах, чтобы вы имели представление о ней. Не показал не только потому, что не хотел заразить юное воображение, отравить трупным ядом свежесть ясных чувств и глаз. Правда Майданека и Освенцима — это очень трудная правда, и для тех, кто прошел через это, — очень личная правда.

Мне кажется, что отображение этой правды во всей ее сложности станет возможным лишь в произведениях будущих поколений. Она, эта правда, будет подлинной, как смерть, но уже не будет отравлять. И будет прозрачной до дна, пронизанной лучами новой и, будем верить, лучшей жизни» (Роман-газета. 1968. № 1). С такими проникновенными словами трудно не согласиться. Но как только в работах А. И. Солженицина, Т. В. Тигонен и других авторов вспыхнула кровавым светом зловещая правда ГУЛАГа, это высказывание И. Неверли потеряло свою остроту.

Система ГУЛАГа в стране, «где так вольно дышит человек», существовала главным образом для массового уничтожения невинных граждан. А фашистские концлагеря были фабриками смерти в основном для действительных врагов нацизма — испанцев, французов, русских, поляков, югославов, представителей всех народов оккупированной Европы. Во всяком случае, большинство заключенных таковыми и являлись. Я не рассматриваю лагеря уничтожения — Освенцим, Майданек, Треблинку и другие, — где в массовых количествах уничтожались мирные женщины, дети и старики по расовому и национальному признаку, — это особая статья в преступлениях нацизма. Своих соотечественников Гитлер уничтожил по политическим и расовым мотивам около 90 000 человек…

Надо продолжать рассказывать правду, именно правду, тем более что возраст очевидцев и участников событий уже критический, и вскоре просто некому будет об этом поведать. И здесь я несогласен с И. Неверли в том, что «произведения будущих поколений» якобы смогут более достоверно показать трудную и страшную правду фашистских концлагерей. Кабинетная работа с архивными материалами не в состоянии подменить память людей — легко сделать ошибочные выводы.

Вот пример. К 25-летию освобождения Маутхаузена в мае 1970 года мне прислали оттуда поздравительную открытку. Подтекстом, кроме подписи непосредственного отправителя, моего друга австрийского коммуниста Георга Слуга, стояло еще пять подписей бывших русских узников Маутхаузена, которые приглашались в Австрию на торжественную церемонию по случаю празднования юбилея. В числе подписавших — Игошкин, Евдокимов, а также Сахаров, автор известной книги «В застенках Маутхаузена» — все активные участники подполья. Какой напрашивается вывод? Все, подписавшие открытку, знают лично того, кому она адресована, то есть меня. Ничего подобного. В данном случае я знаю этих пятерых товарищей только заочно по книге В. И. Сахарова, а они меня — лишь со слов других бывших узников лагеря. Так что вывод оказывается неверным.

Небезынтересно отметить, что в последнее время журналисты и общественность все чаще применяют слово «концлагерь» в любом случае, когда налицо вышки с пулеметами и колючая проволока. Это далеко не так. Концлагерь — это особо тщательно разработанная система насильственного уничтожения заключенных. Подробнее об этом — в следующей главе.

Сказанное не означает, что обычный лагерь военнопленных намного лучше. Увы, это тоже не так. В зиму 1941/42 года в лагере Будешти нас никто и пальцем не тронул, а смертность от голода, холода и болезней была настолько высокой, что не успевали убирать трупы, и они штабелями лежали вокруг бараков — об этом уже говорилось. Люди погибали сами, их организм не мог побороть лишения, выпавшие на их долю. Сравнивать лагерь военнопленных с концлагерем следует не по проценту смертельных исходов, а исходя из определенных специфических условий содержания и особенно способов уничтожения заключенных.

2

Мы отстояли свое на холодном, пронизывающем ветру — приемка закончена. Команда — раздеться. Продолжая стоять на ветру, стучали зубами от холода, тревожного ожидания и нервной дрожи, но теперь — без одежды. Начался досмотр снятой одежды, но у нас не было ни золотых украшений, ни других драгоценностей. Принимающие разгневались, что им нечем поживиться: стали бить сильнее, кричать, суетиться. После переклички за нас принялись парикмахеры: они ловко снимали машинками растительность стела, стригли наголо волосы на голове, а по середине пробривали полоску от лба к затылку в два пальца шириной. Если сбежишь, легко опознать, откуда ты. Но мне не приходилось слышать об удавшихся побегах из концлагерей. После обмазывания тела жгучей жидкостью против насекомых нас загнал и дубинками под струи холодной воды. Выскочить было нельзя — могли забить насмерть. Это мы уже усвоили.

Когда «санобработка» кончилась, выдали рубаху и кальсоны, а на ноги — долбленые деревянные колодки, называвшиеся «пантоффель». Мне достались размера примерно 39, а мой размер — 43,5. Пришлось колодки носить в руках: за потерю имущества рейха — смерть. Выдали металлический номерок, который надолго заменит каждому из нас имя и фамилию. Его следовало укрепить проволокой на запястье руки, чтобы тебя опознали, когда станешь трупом. Мой номер — 25 249. Только недавно я случайно установил, что В. И. Сахаров получил номер 25 253, за четыре человека от меня. Выходит, что мы прибыли одним транспортом?

Вспоминая эти процедуры, до сих пор не могу понять, как и где сумел спрятать и пронести в Маутхаузен дорогие мне фотокарточки Нины, Вани Кучеренко и других — ведь я уже раз терял их при побеге в Румынии. Совсем как в песне: «…что-то с памятью моей стало…» Они и сейчас хранятся в семейном альбоме, а как сберег — не припомнить…

Наконец надсмотрщики с ревом погнали нас в карантинный блок 20[46], изолированный от лагеря каменной стеной и находящийся под особой охраной. Из него мы лагерь практически не видели. Внутри блока пусто — нар не было. Нас выстроили перед блоком и держали до отбоя. За малейшее шевеление в строю — удар, по второму разу — сильнее. Цель карантина — сломить морально и физически, принудить к безусловному повиновению каждой команде, не думать, не разговаривать с соседом, свыкнуться с положением бесправного раба, которого в любой момент можно убить.

Спали «сардинками»: все лежали на полу на одном боку. Среди ночи перевернуться на другой бок можно только всем вместе. Если вылезешь один — твое место сразу исчезает.

Подъем в 4.30 утра. Снова рев надсмотрщиков, удары дубинками, выгоняли из блока на построение и больше стоять не давали. Оказалось, что стоять часами — это отдых, а мы не знали. Нас ожидали и другие испытания. По команде, пересыпанной отчаянной руганью, нас загоняли в блок.

В узких дверях образовывалась неимоверная давка. Удары сыпались на головы. Мы прикрывали их руками, но больше всего страдали те, кто был в числе последних. Как только все заскакивали в блок — новая команда: «Raus!»[47]. Вылетали из блока — нас били спереди и сзади. Потом все начиналось сызнова. К середине дня глаза начинали вылезать из орбит, голова кружилась, ноги в коленях тряслись от перенапряжения, все тело и конечности были избиты. Кто свалился и не вставал — для того муки закончились. Так мы познавали карантин. Эта пытка продолжалась более недели.

Мы тогда не могли знать, что этот карантинный блок 20 впоследствии назовут «блоком смерти», и из него из-за невыносимых условий в ночь со 2 на 3 февраля 1945 года совершат беспримерный по дерзости массовый побег более двухсот советских офицеров, среди которых — много летчиков, сбитых в последних боях. Известно, что сумели уйти от преследования и после войны вернуться на родину только 6–8 человек. О них писали центральные газеты в 1960 году во время визита Н. С. Хрущева в Австрию. Все остальные были зверски убиты. Один из руководителей побега — летчик, майор Леонов, ленинградец, незадолго перед этим сбитый над Веной. Его судьба так и не установлена. В Ленинграде у него оставались жена и дочки-близняшки…

И последнее о Маутхаузене. Я расстался с командиром полка майором Остриковым и начальником штаба капитаном Овчинниковым, а также с другими командирами полка в Кишиневе, в сборном лагере военнопленных. Их увезли на запад раньше нас — рядовых, сержантов и тех командиров, что предпочли сойти за рядовых и остались с нами. В 1943 году, когда я уже находился во «внешней команде» Маутхаузена — Гузене, мне поведали о судьбе Острикова и Овчинникова. Не могу вспомнить, кто именно рассказал, но, хорошо зная своих командиров, я верю, что именно так могло произойти на самом деле.

Осенью 1942 года, после неудачного побега из эшелона, их доставили в Маутхаузен. Когда построили, эсэсовский офицер скомандовал: «Коммунисты, три шага вперед, марш!» Из общего строя вышел один майор Остриков, и его тут же расстреляли. Он мог так поступить, но надо ли? Я ранее отмечал, что радужных перспектив на возвращение к прежней жизни и службе на родине у него не было — все отняла война!

Капитан Овчинников ненадолго пережил своего командира полка: на «лестнице смерти» в 186 ступеней, известной в Маутхаузене под названием «Виниграм», он окончил свой жизненный путь, выбившись из сил, и был утоплен в бочке с водой, специально стоявшей наверху для этих целей. В этом усматривалась «господами жизни и смерти» доля гуманности: не сжигать узников живыми, но это — кому как повезет. Майор и капитан были вдвое старше моих сверстников, и им было намного тяжелее.

И вот теперь, через пятьдесят лет, имею ли я моральное право рассказать о том, чему сам не был свидетелем? У майора в 1941 году в Одессе остались жена и две маленькие дочки. Я не смог их разыскать после войны, так как семьи командиров вечно кочевали с мужьями по всей стране и постоянных адресов не имели. Вдруг его дочери, уже немолодые женщины, прочтут эти строки и почувствуют боль при воспоминании о дорогом человеке. Если майор домой не вернулся, то все это — правда. Что же лучше? Знать подобие правды или ничего не знать? Я бы выбрал первое, и заранее прошу у них прощения за то, что не в состоянии молчать…

Карантин на блоке 20 кончился, изрядно измотав наши моральные и физические силы и подавив всякие надежды на избавление. Многие из нас стали считать избавительницей — смерть. Цель карантина палачами была достигнута: оставалось совсем немного, чтобы нас окончательно сломить.

К ночи построили и колонной погнали в Гузен, крупнейший филиал Маутхаузена, расположенный рядом с основным лагерем. Опять раздавались дикие выкрики, бесконечные удары, бесновались собаки и конвойные, в упавших стреляли или добивали прикладами. Всю ночь напролет сыпал мокрый снег. Под босыми ногами — месиво из грязи и снега. Колодки под мышкой — на ноги не налезают, а бросить нельзя. Колонна почти бежала в нижнем белье — видно, одевать будут на новом месте.

Еще затемно мы очутились в Гузене, падая от изнеможения…

А в Маутхаузен мы больше не вернемся. Он будет освобожден американскими войсками 5 мая 1945 года. В этот момент в нем будут находиться 16 650 узников, из них 7566 — больных. Кто доживет до этого светлого дня?


Qui quaerit, reperit
 
СаняДата: Воскресенье, 07 Апреля 2019, 19.42.24 | Сообщение # 854
Админ
Сообщений: 65535

Отсутствует
Гузен: лагерь уничтожения

Пока колонна не вошла в лагерь, самое время дать краткую характеристику структуры нацистских концлагерей, условий жизни и смерти в них, отличия от других лагерей Германии.

Концлагерь Маутхаузен имел на территории Австрии 50 филиалов или так называемых «внешних команд». Крупнейший из них — Гузен.

Он официально числился так: «Konzentrationslager Mauthausen / Unterkunft Gusen», что означало — «Концентрационный лагерь Маутхаузен / Команда Гузен». Термин «команда» возник не случайно: он подчеркивал территориальную близость Гузена, практически единое командование и охрану, единую нумерацию заключенных и другие связи. Например, когда один крематорий не справлялся, то трупы везли во второй.

Помимо Гузена, наиболее известны такие филиалы Маутхаузена, как Мельк, Эбензее, Гроссраминг, Штейер, Энс, Санкт-Пельтен, Санкт-Валентин, Винер-Нойштадт и другие. В большинстве филиалов условия содержания заключенных были еще хуже, чем в Маутхаузене.

По своему режиму Маутхаузен и Гузен относились к «третьей ступени», о чем свидетельствуют архивные документы (Концлагерь Гузен: Документальная повесть/ Сост. Ганс Маршалек. Вена, 1968): «Начальник охранной полиции и службы безопасности Рейнгард Гейдрих в одном из циркуляров, датированном 1 января 1941 года, разделил все нацистские концлагеря на три ступени: ступень 1 — для заключенных за незначительные преступления и, безусловно, подлежащих перевоспитанию (Дахау, Заксенхаузен и другие); ступень 2 — для заключенных за тяжкие преступления, которых все же можно перевоспитать (Бухенвальд, Флоссенбург, Аусшвиц и другие); ступень 3 — для заключенных за тяжкие преступления уголовного и асоциального характера, неисправимых и едва ли подлежащих перевоспитанию (Маутхаузен и Гузен)». Полагаю, что такое разделение могло существовать только на бумаге, которая, как известно, «все стерпит». А практически — кто в состоянии безошибочно отнести заключенного к той или иной категории? Возможно, это мог определить справедливый суд присяжных, но в нем не нуждались правящие структуры нацистской Германии также, как и в моей любимой стране в подобных случаях. Такова логика нацизма, а теперь — мы знаем — и коммунизма.

В Маутхаузене действительно содержались те, кого вывезли из оккупированных европейских стран, те, кто не только люто ненавидел фашистский режим, но и познал вооруженную борьбу с ним: участники боев в Испании 1936–1939 годов — испанские республиканцы; националистически настроенные польские офицеры, ставшие военнопленными в сентябре 1939 года; антифашисты и коммунисты Польши, Франции, Германии и Австрии, Чехословакии, югославские партизаны и, конечно, советские люди, как гражданские лица, так и военнопленные солдаты и командиры, которых и погибло больше всего…

На блоках висели доски с издевательскими надписями: «Есть только один путь к свободе. Его верстовыми столбами являются послушание, прилежание, порядок, опрятность и чистота, честность, готовность к самопожертвованию и любовь к родине!» В этих словах ложь и лицемерие: из концлагерей заключенные на свободу не выходили — недаром, концлагеря справедливо называли еще и лагерями уничтожения, хотя существенные отличия между ними все же были.

<…>

Гузен находился в округе Перг, Верхняя Австрия, при впадении реки Гузен в Дунай, между городишком Санкт-Георген и местечком Лангенштейн. Это в 4,5 километрах на западе от Маутхаузена. Строительство лагеря началось в декабре 1939 года. (Какое невероятное совпадение: именно в декабре этого года я начал военную службу, дороги которой привели меня в Гузен!) В те дни каждое утро из Маутхаузена направлялись две рабочие команды на строительство нового лагеря Гузен. В них — четыреста немецких и австрийских заключенных. Вечером обе команды возвращались в Маутхаузен. Март 1940 года считается началом функционирования Гузена, как стационарного концлагеря. Из числа первого контингента немецких и австрийских заключенных, строивших лагерь и уцелевших в зиму 1939–1940 годов, было сформировано ядро самоуправления, которое составили: лагерный староста, лагерный писарь, старосты блоков (блоковые), старосты штуб[48] (штубовые), блоковые писари и полицаи, капо рабочих команд (бригадиры) и другие — все это преимущественно были отпетые уголовники. У лагерных функционеров на правом предплечье крепилась черная повязка с белыми буквами, обозначавшими их должность: «Капо», «Обер-капо» (старший капо), «Блокельтесте» (блоковый) и т. п.

Строительство лагеря продолжалось до конца 1944 года. А на конец 1943 года на участке долины размерами 350x150 метров и площадью 5,25 гектаров определилась внутренняя жилая зона лагеря из 29 деревянных блоков и 3 каменных строений. В блоках под номерами 1–24 жили заключенные; в блоках 25 и 26 располагались лагерные мастерские и складские помещения; блоки 27–32 занимал ревир (лазарет). В зиму 1943–1944 года на краю аппель-плаца[49] отстроили блоки под индексами А, В, С и D, где разместили тех, кто в то время работал в штольнях и в мастерских военного производства «Штейер».

Ряд лет блоки 15 и 16 служили для изолированного содержания отдельных групп заключенных — евреев, штрафников и советских военнопленных. Последние с конца 1941 года до освобождения лагеря находились в блоке 16, но с конца 1943 года и эти два блока — 15 и 16 — стали обычными. В блоке 24 содержались малолетние узники. В основном это были русские.

Летом 1941 года между рядами блоков 17–19 и 25–27 выстроили собственный крематорий, чтобы не возить трупы в Маутхаузен, а первая кремация состоялась ориентировочно в конце сентября.

Но и это еще не все. В июне 1941 года рейхсфюрер СС Гиммлер инспектировал концлагерь Гузен и дал указание открыть бордель для заключенных. В 1942 году вдоль южного участка лагерной стены между брамой и блоком 1 выстроили блок-бордель, в строительстве которого участвовали главным образом немецкие и польские функционеры. В борделе содержалось от восьми до десяти немецких проституток, доставленных из концлагеря Равенсбрюк. Посещать это заведение могла только лагерная «элита». Посещение стоило 2 немецкие марки, причем 50 пфеннигов получала проститутка, а 1 марка и 50 пфеннигов шли в казну эсэсовской комендатуры.

Охрану лагеря несли подразделения СС «Мертвая голова».

На черной или серой униформе у них было нашито изображение черепа с двумя костями и буквы «KL», значившие «концлагерь». Всего в Гузене к 1945 году в охране лагеря было задействовано около 13 охранных рот общей численностью до 3000 человек. Вокруг лагеря располагались две цепи постов — ближняя и дальняя. Первая — непосредственно вокруг лагеря, а вторая охватывала все каменоломни, штольни и другие места вне жилой зоны лагеря, где в светлое время суток работали заключенные.

К вечеру, когда узники возвращались в лагерь, дальняя цепь постов сближалась. Расстояние между постами составляло около 100 метров. Кроме того, постоянная охрана находилась на сторожевых вышках лагерной стены высотой 3 метра.

Все эсэсовские подразделения Гузена подчинялись коменданту Маутхаузена штандартенфюреру СС Францу Цирайсу. Эсэсовскую администрацию Гузена с середины 1943 года возглавляли хауптштурмфюрер СС Фриц Зайдлер и его заместитель хауптштурмфюрер СС Ян Бек. Начальником рабочих команд и поверок на аппель-плацу был обершарфюрер СС Михаэл Киллерман, шефом ревира — хауптштурмфюрер СС доктор Гельмут Веттер. Всего начальников из числа высших рангов СС в Гузене насчитывалось от 60 до 90 человек.

Еще в Гузене имелось так называемое «политическое подразделение» (политическая полиция), находившееся в ведении гестапо.

По прибытии в лагерь каждому заключенному взамен имени и фамилии присваивался номер. Это были черные цифры на полоске белой ткани, пришивавшейся на левую сторону куртки на уровне груди, а также на правую штанину выше колена. В дополнение к этому узники носили на запястье левой руки алюминиевый или жестяной номерок, крепившийся при помощи тонкой проволоки. Соответственно полагалось докладывать, сняв шапку и встав по команде «смирно»:

— Польский заключенный номер 25 845 просит разрешения пройти.

Кроме присвоения номеров, всех заключенные относили к той или иной категории, для чего существовала система винкелей. Винкель пришивался на куртку непосредственно над номером. Каждая из сторон треугольника — 5 сантиметров.

Описание наиболее часто встречавшихся в Гузене винкелей я привожу ниже (сначала указывается цвет треугольника и наличие букв на нем, а потом — чем характеризуется данная категория заключенных):

ТАБЛИЦА ВИНКЕЛЕЙ, наиболее распространенных в Гузене[50]



Кроме этих, были и другие цвета и буквы, но они попадались на глаза очень редко, а потому не запомнились. Почти не видел «лиловых» и «розовых» немцев, «зеленых» русских.

О русских следует сказать особо. На первый взгляд казалось странным: зачем русских разделили натри категории, когда практически наибольшую часть составляли военнопленные? Конечно, такое деление было чисто условным, но тем не менее попытаемся это объяснить.

Первыми русскими в Гузене были советские военнопленные с красным винкелем «SU», поступившие в лагерь в конце 1941 года в количестве 2150 человек. Из них на 31 марта 1942 года осталось 382 человека, а на 31 января 1944 года — 106 человек. Вышли на свободу в мае 1945 года только 18 человек. Такова печальная статистика жизни и смерти одного конкретного транспорта.

Что же за военнопленные поступили в Гузен? Ничего особенного: просто построили людей в обычном полевом лагере военнопленных, отсчитали, сколько требовалось, и отправили на уничтожение в Гузен. Могли отправить и в другой лагерь — это значения не имело. По воспоминаниям товарищей, уцелевших из этого транспорта, немцы, обходя строй, выкрикивали: «Ты — юдэ! Ты — комиссар! Ты — офицер!» Это происходило в октябре 1941 года на центральном участке фронта, когда лагеря военнопленных были переполнены. Немцы считали, что война идет к победному концу, трудовых ресурсов в Германии предостаточно, беречь военнопленных в качестве потенциальной рабочей силы ни к чему — долго воевать с Россией они не собирались. Все же я склонен считать это поступление советских военнопленных в Гузен отдельным транспортом без инкриминированной им вины перед рейхом случайным и единичным явлением. Зачем везти их так далеко, когда в полевых лагерях военнопленных в первую военную зиму смертность не уступала смертности узников в концлагерях? Помимо того, железнодорожный транспорт, шедший с фронта в сторону Германии, был забит ранеными вермахта, скотом, зерном и всем тем, что так легко досталось немцам в первые месяцы войны. Известно, что вывозили все, что можно увезти. Хотя в то время дальняя транспортировка военнопленных казалась нецелесообразной — помрут и в ближних к фронту лагерях, — но такой случай имел место.

К другой категории русских в лагере отнесли нас, тоже военнопленных, но успевших попасть в «черный список» по числу проступков — это и неудавшиеся побеги, отказы от работы, отказ от вербовки в немецкую армию, агитация в лагерях и среди местного населения и многое другое. Такие русские с винкелем «R» начали поступать в Гузен небольшими группами только со второй половины 1942 года. Потом их количество увеличивалось пропорционально тому, как росло сопротивление фашизму в лагерях и рабочих командах. Победа Красной армии под Сталинградом вызвала волну неповиновения и побегов, а все дороги в таких случаях вел и в Гузен и подобные ему лагеря. Так, на 31 января 1944 года русских с красным винкелем «R» было 877 человек, именовались они «цивильными рабочими». За всех сказать не берусь, но в моем случае — это прямая ложь.

Гестапо всячески скрывало свою ведущую роль в репрессивных мерах по отношению к советским военнопленным. Гестапо не фигурировало нив одном сопроводительном документе, как будто не оно арестовывало, избивало и пытало на допросах. Например, выше я упоминал о том, что получил архивную справку из «Международной службы розыска» от 21 июня 1993 года за №Т/Д-1454634, подтверждающую факт моего пребывания в концлагере Маутхаузен-Гузен. Так вот все несуразности в изложении фактов моей биографии, которые я обнаружил и которые были заложены 50 лет тому назад службами СС и гестапо в архивные документы лагерной канцелярии, я выборочно свел в таблицу:



Так, по документам гестапо, я перестал быть военнопленным и совершил несуществующий побеге работы. Как после этого доверять архивным данным и производить статистические выкладки?

С другой стороны, логично считать, что те из военнопленных, кто на момент последнего ареста находился в составе рабочих команд, автоматически переходили из категории «военнопленных» в категорию «цивильных рабочих». Это обусловливалось тем, что, согласно Женевской конвенции 1936 года о военнопленных, последние могли использоваться в рабочих командах только при их согласии или пожеланию, а принудительный труд по принципу — «либо умирай от голода, либо работай» — исключался. Но немцы придерживались подобных положений лишь в тех случаях, когда это им было выгодно и могло принести политический капитал, например в отношении военнопленных англичан и американцев, да и то не всегда. А на советских людей конвенция вообще не распространялась.

И, наконец, третья, малопонятная категория русских с зеленым винкелем «SV». На 31 марта 1944 года их было в Гузене 30 человек. Я их в Гузене практически не видел.

Испанцы с голубым винкелем «S» именовались «Rotspanier» («Красные испанцы»). Кстати, испанские республиканцы содержались лишь в двух концлагерях — Маутхаузене и Гузене, а их «статистика смерти» по архивным данным такова:

на конец 1941 года в лагере находилось 3846 человек;

на 31 января 1944 года в лагере находилось 440 человек;

вышел на свободу 5 мая 1945 года 821 человек.

Несоответствие цифр 440 и 821 объясняется тем, что не удалось установить данные о поступлении в Гузен в 1944–1945 годах испанцев. По моим предположениям, в указанный период они могли поступить из Маутхаузена в качестве станочников для работы на подземных производствах. Но это лишь предположение, и весьма сомнительное, если принять на веру тот факт, что в других концлагерях испанцы не содержались и больше их было неоткуда привозить. О том, что Гиммлер мог их «позаимствовать» у генерала Франко в качестве рабочей силы, сведений также нет, но откуда-то они прибыли.

Поговорим об условиях проживания и труда заключенных Гузена. Как я уже сообщал, работоспособные узники жили в блоках с 1 по 24, а также в блоках А, В, Си D. Каждый блок составляли две большие комнаты — штуба А и штуба В — на 150 человек каждая, а всего в блоке могли находиться около 300–350 узников. В средней части блока между двумя штубами находились две небольшие комнатки для блоковых функционеров, в число которых входили: блоковый, два штубовых, блок-полицей, блок-шрейбер, а также несколько капо рабочих команд. В штубах — трехэтажные нары с полупустыми тюфяками и старыми солдатскими одеялами. Зачастую на один матрас клали двух, а то и трех узников. Чтобы не мерзнуть ночью, многие пытались спать в одежде, но за это жестоко наказывали.

Нижнее белье — рубашка и кальсоны — обменивались нерегулярно в течение 2–4 месяцев. Обувью служили деревянные колодки, которые только во второй половине 1943 года заменили обычной обувью, для чего использовалась обувь армий побежденных стран Европы. Выстирать и высушить свое белье могли только функционеры. Клопы, вши и блохи господствовали в каждом блоке, за них убивали на месте, но даже частые дезинфекции не были эффективными.

В основном мы носили куртку и брюки из арестантской полосатой ткани, на которой чередовались серо-голубые и белые полосы. Кроме того, узников одевали в форму солдат бывшей югославской королевской гвардии, в бельгийскую, греческую, французскую форму и в другие.

В этой одежде мы выглядели весьма пестро, так как преобладали голубой и красный цвета.

С ранней весны и до осени подъем был в 4.45 утра, а зимой — в 5.45. Звучал колокол, после чего заключенных поднимали с нар плетьми и гумами[51]. За этим следовала быстрая заправка коек, выравнивание досок, разглаживание тюфяков и одеял, причем за плохую заправку койки тоже убивали на месте. В темноте наспех все бежали в уборную и в умывальник, после чего проглатывали утреннюю порцию супа или кофе. После завтрака лагерь выстраивался на аппель-плацу. С окончанием поверки в бешеном темпе формировались рабочие команды, и под крики «Los! Los! Schnell! Rasch!»[52] мы покидали жилую зону лагеря до вечера.

В каменоломнях «Гузен», «Кастенхофен» и «Пирбауэр» работу начинали летом в 6.30 утра, обеденный перерыв с 12.00 до 13.00. Кончали работу в 18.00 зимой и в 19.00 летом. Зимой из-за темноты работу начинали в 7.30 утра, но зато имели получасовой перерыв на обед. С ноября 1943 года для каменоломен всех концлагерей был установлен 11-часовой рабочий день. Для тех, кто работал под крышей, — тоже 11 часов. В воскресенье, как правило, не работали.

Тела умерших, забитых, расстрелянных и утопленных в течение рабочего дня вечером узники везли на специальных двухколесных тележках, а также в вагонетках по многочисленным узкоколейкам вслед за возвращавшимися в лагерь рабочими командами.

К рабочему времени следует прибавить пешие переходы от лагеря до рабочих мест и обратно, утренние и вечерние поверки — аппели — всего лагеря, бесконечные стояния в ожидании раздачи пищи, при всевозможных контролях на вшивость и других, в очередях на посещение уборных, обязательное время на чистку обуви и одежды, заправку коек и т. п. В результате чистое время сна составляло менее 6 часов в сутки.

В качестве горячей пищи в период с сентября по март выдавалась главным образом похлебка из кормовой брюквы. Ее размельчали, позднее — перемалывали, варили без соли и жира. Иногда в небольшом количестве попадался мороженый картофель. Полагалось класть в котел немного мяса, но оно начисто разворовывалось эсэсовцами и кухонными рабочими. С апреля по июль был тяжелейший период в питании узников — ежедневно варился шпинат. Получалось густое, вонючее месиво серо-зеленого цвета, своеобразная каша. В этом вареве попадались лягушки, черви, песок, улитки в раковинах и другие несъедобные включения. Все это мгновенно съедалось заключенными. Что только не предпринимали узники с целью получения добавки, и не было большей радости, когда при раздаче пищи блоковый зачерпывал варево со дна. Начиная с августа становилось легче — иногда в шпинате попадался картофель.

Дневной рацион узников до 1944 года включал в себя: утром пол-литра порошкового супа (100 калорий), в обед литр брюквенного или шпинатного супа (362 калории), вечером 360–400 граммов хлеба[53]

(791 калория) и 25 граммов колбасы (39 калорий). Хлеб выпекался из жмыхов и картофельной муки. Один раз в неделю вместо колбасы выдавалось 25 граммов маргарина (160 калорий), а в воскресенье вечером — одна столовая ложка мармелада (66 калорий). С лета 1944 года утром вместо супа стали выдавать эрзац-кофе. До конца этого года суточное содержание калорий на одного заключенного колебалось в пределах 1200–1500, а в 1945 году — 600–1000 калорий. Но и эта норма не доставалась большинству заключенных, а была реальной только для работавших в подземных мастерских и для выполнявших военные заказы. Мое мнение, что в военное время любой заказ является военным: будь то изготовление вооружения, щебня или выращивание хлеба. А что касается медицинской нормы, то каторжный труд требовал не менее 4000 калорий в сутки.

Вся жизнь узника концлагеря проходила под постоянным страхом всевозможных штрафов и наказаний. Дисциплинарные наказания налагались как высшим руководством лагеря, так и внутрилагерным персоналом — блоковыми, штубовыми и капо. В отдельных случаях массовые акции против узников санкционировались Берлином, но это было редким явлением. В Гузене применялись следующие виды штрафных санкций:

1. Стояние возле брамы по стойке «смирно», руки сзади головы крест-накрест. Длительность — от 3 до 12 часов.

2. «Спорт» — разной длительности упражнения, бег часами вокруг аппель-плаца, прыжки, перекатывание и прочее. Об одной такой массовой акции я расскажу подробно.

3. Подвешивание — связывались за спиной руки, и за них подвешивали человека.

4. Порка ремнем из бычьей кожи или гумой. Обычно назначалось 25 ударов. Если ставилась цель убить, то 50.

5. Перевод в штрафную команду на срок до месяца. Только немногим удавалось остаться в живых после штрафной команды, да и то, как правило, такими счастливцами могли оказаться только немцы или австрийцы.

6. Штрафной бункер «Целленбау» — изоляция внутри лагеря. Это означало верную смерть.

7. Смертная казнь через повешение.

Самым наказуемым проступком являлась попытка совершить побег или участие в подготовке к нему. Не допускалось иметь гражданскую одежду, деньги, ножи, а также все, что могло быть использовано в качестве оружия. Даже второй комплект нижнего белья вызывал подозрение и являлся нарушением лагерного режима. Каждый, кто был схвачен при попытке совершить побег, немедленно подлежал расстрелу или забивался насмерть. Это происходило на аппель-плацу во время вечерней поверки на глазах многотысячной толпы узников: несчастного жестоко избивали, а затем вешали. Кроме того, за побег, помимо казни непосредственных участников, следовали коллективные штрафные санкции против либо группы узников той же национальности, либо в отношении конкретной рабочей команды, либо — целого блока.

Практически в Гузене наказывали за все: за медленное вставание с нар при подъеме; за плохо заправленные тюфяки; за неснятую рубаху в умывальнике; за слишком короткое по времени или, наоборот, длительное умывание; за то, что узники плохо держат равнение в очереди при раздаче пищи; за то, что криво подают миску; за задержку в уборной; за опоздание с формированием рабочей команды; за медленную работу; за разговоры во время работы; зато, что ложишься спать в кальсонах; за курение в блоке и на работе. Ночью нельзя посещать другие блоки, обмениваться чем-либо, воровать хлеб внутри блока друг у друга. Воровство наказывалось смертью. Также строго запрещалось: иметь и читать какую-либо литературу — газеты, книги, журналы; обсуждать политические вопросы; слушать радио и передавать сведения другим, особенно о положении на фронтах. Не допускались солидарность и взаимопомощь узников. Преследовались попытки облегчить участь советских военнопленных, вообще — русских, а также лиц еврейской национальности или тех, кто приговорен к смертной казни. Строго запрещалось использование денег, алкоголя, драгоценностей — за все полагалась смерть.

Из-за описанных выше условий средняя продолжительность жизни узника в Гузене составляла, согласно официальной статистике: в 1940–1942 годах — 6 месяцев, в 1943 году — 8 месяцев, в 1944 году — 12 месяцев, в 1945 году — в зависимости от обстоятельств.

Реальные сроки были значительно ниже указанных выше. Кроме того, имела значение национальность: одни нации оказались и морально и физически более стойкими в нечеловеческих условиях концлагеря, а другие быстро ломались, и их положение было плачевным, но об этом — ниже.


Qui quaerit, reperit
 
СаняДата: Воскресенье, 07 Апреля 2019, 21.25.41 | Сообщение # 855
Админ
Сообщений: 65535

Отсутствует
Конопатченков Алексей Вячеславович

Концентрационные лагеря системы Маутхаузенв нацистской Германии (1938-1945 гг.):история, структура, сопротивление
http://www.mosgu.ru/nauchna...._AV.pdf

Гузен,который включал в себя целых три филиала: Гузен-I, Гузен –II,Гузен-III и представлял собой фактический отдельный лагерь. Это доказывается наосновании анализа истории учреждения Гузена, характера административного подчинения, учета документации, характера работ узников и внутрилагерных порядков. Существенное развитие Гузена произошло в первой половине 1943 г., когда переориентация производства навоенные нужды достигла максимальных темпов – в Гузене стали собирать части первого немецкого реактивного самолета Me-262. Сборочный завод для серийного производства этих самолетов в Гузен-II должен был с апреля1945 г. производить ежемесячно 1250 боеспособных самолетов. Для сравнения: в концлагере Дора-Миттельбау ежемесячное планируемое производство Ме-262 составляло 1000 штук. Важно упомянуть, что концлагеря Матхаузен и Флоссенбург давали около 35 процентов общей продукции Messerschmitt. В Гузен-I кроме самолетов также производились пулеметы, пистолеты-пулеметы, авиационные двигатели, кабины и шасси самолетов Ме-109, Ме-110 и Мe-323, а также грузовики. Анализ статистических данных, например, ежемесячного количества погибших,также показывает уникальность положения Гузена относительно остальных филиалов Маутхаузена.Описание остальных филиалов необходимо для воссоздания общей картины происходящего в системе лагерей Маутхаузена. В штольнях филиалов Эбензее и филиале Винер Ноештадт узники занимались сборкой ракет «Фау-2», в филиале Шлидер-Редл-Зипф произодилось жидкое горючее для этих ракет. Узники, работавшие в штольнях филиала Мелька производили шарикоподшипники. Завод филиала в Санкт-Валентине принадлежал концерну Штаейр-Даймлер-Пух и производил танки IV моделии «пантеры». На заводе Ракс-веркен в Винер Ноейрштадт был организован филиал лагеря, где началось производство военно-морской артиллерии. Все узники филиала Швехат работали на производстве ночного истребителя He-219. В Линце располагалось целых 3 филиала лагеря: в них узники трудились на шлакоперерабатывающем и сталелитейном заводах, строилибомбоубежища и укрепленные командные пункты. Использование узников в строительстве штолен и при расширении существующих подземных систем достигло в 1944 г. гигантских масштабов.Так, например, в 1944 г. в строительстве штолен и туннелей было задействовано в среднем по 7000 человек в Эбензее и Мельке, 11000 в Гузен-II. Анализ достигнутых и планируемых производственных масштабов не может не приводить к выводу о важной роли труда узников концлагеря Маутхаузена в производстве вооружений в Третьем Рейхе. Также можно сделать вывод том, что в случае уменьшения союзниками темпов наступления, эти производственные мощности позволили бы Германии более существенно противостоять участникам антигитлеровской коалиции, что привело бы к значительно большим потерям с обеих сторон.В системе Третьего Рейха труд узников концлагерей цинично рассматривался всего лишь как экономический фактор, необходимый для достижения экономических и политических целей. Это ярко характеризуетантигуманность фашистской системы, миллионами уничтожавшей узников концлагерей.


Qui quaerit, reperit
 
СаняДата: Вторник, 14 Мая 2019, 20.11.31 | Сообщение # 856
Админ
Сообщений: 65535

Отсутствует
Фамилия Печигин (Песигин, Пезихин)
Имя Виктор
Дата рождения/Возраст __.__.1913
Место рождения Уренокопишовка
Лагерный номер 42419
Судьба погиб в плену
Дата смерти 16.01.1942
Первичное место захоронения Австрия, Маутхаузен-Гузен
Название источника донесения ГАРФ
Номер фонда источника информации Р-7021
Номер описи источника информации 112
Номер дела источника информации 14
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=85731750

Фамилия Песигин
Имя Виктор
Отчество Кузьмич
Дата рождения/Возраст __.__.1913
Место рождения Куйбышевская обл.
Дата пленения 15.07.1941
Место пленения Жлобин
Лагерь шталаг VI C
Лагерный номер 42419
Судьба Погиб в плену
Воинское звание красноармеец|рядовой
Дата смерти 16.01.1942
Название источника донесения ЦАМО
Номер фонда источника информации 58
Номер описи источника информации 977521
Номер дела источника информации 1064
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300537890


Qui quaerit, reperit
 
СаняДата: Воскресенье, 19 Мая 2019, 14.59.11 | Сообщение # 857
Админ
Сообщений: 65535

Отсутствует
Фамилия Ермаков
Имя Николай
Дата рождения/Возраст 15.07.1910
Место рождения Гремячка
Дата пленения 09.07.1941
Место пленения Смоленск
Лагерь шталаг VI C
Лагерный номер 40406
Судьба Погиб в плену
Воинское звание красноармеец|рядовой
Дата смерти 12.03.1942
Первичное место захоронения Ной Бойчен (округ Мезериц)
Название источника донесения ЦАМО
Номер фонда источника информации 58
Номер описи источника информации 977521
Номер дела источника информации 1132
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300556932


Qui quaerit, reperit
 
ГеннадийДата: Вторник, 21 Мая 2019, 12.45.22 | Сообщение # 858
Модератор
Сообщений: 24614

Отсутствует
Из личной почты.

Die KZ-Gedenkstätte Mauthausen lädt zur

​Buchpräsentation
​"Mauthausen vor Gericht"
​(Mauthausen-Studien Band 13)
von Christian Rabl

​am Dienstag, 11. Juni 2019, 19:00 Uhr
​in das RadioCafe,
RadioKulturhaus, Argentinierstraße 30a, 1040 Wien.

​Freier Eintritt.
Christian Rabl
​"Mauthausen vor Gericht"
Wien: new academic press

Die juristische Verfolgung von Verbrechen, die im KZ-Komplex Mauthausen begangen wurden, wurde bislang nur partiell wissenschaftlich aufgearbeitet. „Mauthausen vor Gericht“ befasst sich erstmals umfassend mit Ermittlungen und Prozessen gegen NS-Täter. Nach der Befreiung des Konzentrationslagers Mauthausen im Mai 1945 unterstützten die überlebenden Häftlinge die U.S. Army bei deren ersten Ermittlungen vor Ort, um die Täter festzunehmen und sie vor Gericht zu bringen.
Die gerichtliche Ahndung der Gewaltverbrechen erstreckte sich auf alle vier alliierten Mächte; darüber hinaus wurden auch in vielen Ländern Mittel- und Osteuropas Prozesse geführt. Der Autor zeigt, dass es bei verurteilten NS-Tätern nach ihrer Haftentlassung keiner Reintegration in die deutsche und österreichische Nachkriegsgesellschaft bedurfte, da sie zu keinem Zeitpunkt außerhalb dieser Gesellschaften standen.
Christian Rabl ist wissenschaftlicher Mitarbeiter des Zeithistorischen Zentrums Melk und hat einen Lehrauftrag am Institut für Zeitgeschichte in Wien. Für seine Dissertation „Der KZ-Komplex Mauthausen vor Gericht“ wurde er 2018 mit dem Mauthausen-Memorial-Forschungspreis ausgezeichnet.


С уважением,
Геннадий
Буду благодарен за информацию о побегах советских военнопленных
Suche alles über Fluchtversuche von russischen Kriegsgefangenen.
 
СаняДата: Вторник, 21 Мая 2019, 19.32.45 | Сообщение # 859
Админ
Сообщений: 65535

Отсутствует
Геннадий,
Цитата Геннадий ()
Из личной почты.


Помочь с переводом, или сам расскажешь, что там тебе немцы накропали.


Qui quaerit, reperit
 
ГеннадийДата: Вторник, 21 Мая 2019, 22.08.51 | Сообщение # 860
Модератор
Сообщений: 24614

Отсутствует
Цитата Саня ()
Помочь с переводом, или сам расскажешь, что там тебе немцы накропали.

ДИЧНО мне помогать не надо! Помогай переводом тем, кто немецкий не учил. Или не выучил. На форуме несколько русских, сменивших страну проживания на Германию. ОНИ и смогут перевести.


С уважением,
Геннадий
Буду благодарен за информацию о побегах советских военнопленных
Suche alles über Fluchtversuche von russischen Kriegsgefangenen.
 
ГеннадийДата: Вторник, 21 Мая 2019, 22.38.08 | Сообщение # 861
Модератор
Сообщений: 24614

Отсутствует
Предполагаю, что никто из участников данного форума сообщений из Мемориала Маутхаузен БОЛЬШЕ не получает.

С уважением,
Геннадий
Буду благодарен за информацию о побегах советских военнопленных
Suche alles über Fluchtversuche von russischen Kriegsgefangenen.
 
СаняДата: Среда, 22 Мая 2019, 10.19.04 | Сообщение # 862
Админ
Сообщений: 65535

Отсутствует
Цитата Геннадий ()
Помогай переводом тем, кто немецкий не учил.


Если размещаешь в общей теме текст на иностранном языке,желательно давать пояснения на русском языке, а не кичиться собственным знанием немецкого.
Красоваться перед родственниками погибших в концлагере не надо.


Qui quaerit, reperit
 
ГеннадийДата: Среда, 22 Мая 2019, 12.17.59 | Сообщение # 863
Модератор
Сообщений: 24614

Отсутствует
Цитата Саня ()
Красоваться перед родственниками погибших в концлагере не надо.

Никогда и мысли такой не было!
Ежели кто интересуется темой, он найдет возможность прочесть текст.


С уважением,
Геннадий
Буду благодарен за информацию о побегах советских военнопленных
Suche alles über Fluchtversuche von russischen Kriegsgefangenen.
 
НазаровДата: Понедельник, 27 Мая 2019, 18.32.12 | Сообщение # 864
Модератор
Сообщений: 24515

Отсутствует
Фамилия: Кочмов
Имя: Иван
Отчество: Иванович
Дата рождения/Возраст: 04.08.1902
Место рождения: Красноярск
Лагерь: шталаг 336
Лагерный номер: 98
Судьба: Погиб в плену
Воинское звание: красноармеец|рядовой
Дата смерти: 22.03.1944
Первичное место захоронения: Маутхаузен
Название источника донесения: ЦАМО
Номер фонда источника информации: 58
Номер описи источника информации: 977521
Номер дела источника информации: 1367
https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300619197&p=1

Иван Иванович Кочнев / Iwan Iwanowitsch Kotschnew 1902 - 1944
Родился 4.8.1902 в Krasnojarsk
Умер 22.3.1944 в Mauthausen
https://www.gedenkstaetten.at/raum-de....931&L=8


г.Славгород-2,в\ч 69711 1974-76 осень
Николай Викторович
 
Авиация СГВ » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » Концлагеря » Kgf. Lager Mauthausen-Gusen (KZ Mauthausen) (Gusen-Linz , Austria)
  • Страница 29 из 29
  • «
  • 1
  • 2
  • 27
  • 28
  • 29
Поиск:


SGVAVIA © 2008-2019
Хостинг от uCoz
Счетчик PR-CY.Rank Яндекс.Метрика