Авиация СГВ

Главная страница сайта Регистрация Вход

Список всех тем Правила форума Поиск

  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Томик, Viktor7, Назаров  
Форум » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » ЛИТЕРАТУРА О ПЛЕНЕ И ПОСЛЕ ПЛЕНА » Воспоминания БОЙКО ВИКТОРА (О войне и плене)
Воспоминания БОЙКО ВИКТОРА
СаняДата: Среда, 15 Февраля 2012, 17.36.24 | Сообщение # 1
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
Воспоминания БОЙКО ВИКТОРА




Уважаемый, Владимир Михайлович!
(1)

Извините за долгое молчание. Можно было давно поделиться своими
воспоминаниями, но все откладывал, думал достану кой-какой экспонат,
разыщу друзей – однополчан, вспомним вместе пройденный боевой путь
44-й горнострелковой дивизии. Но, к сожалению, это не так просто.
Очень мало осталось участников тех битв, не так-то легко их разыскать.
Вы знаете, в памяти мало что осталось, время рассеяло, сгладило.
Начну все по порядку. Но сначала немного истории.
44-я Щорсовская, имени Киевского пролетариата стрелковая
дивизия до 1939 года дислоцировалась в городе Житомир. В 1939 году
дивизия принимала участие в освобождении Западной Украины.
Операцию выполнила блестяще, потери были небольшие. Дивизия
действовала в привычных ей условиях, мало чем отличавшихся от
условий, в которых войска дивизии проводили свои учения до операции
по освобождению Западной Украины.
Командовал дивизией молодой грамотный, образованный офицер,
участник боев в Испании, комбриг Виноградов (в боях в Испании он
имел звание старшего лейтенанта). (Подтверждений о том, что комбриг
Виноградов воевал в Испании, мы не нашли – примечание редактора) Начальником штаба был
полковник Волков, начальником политотдела - батальонный комиссар Пахомов (начальником
политотдела дивизии в 1939 г был полковой комиссар Пахоменко И.Т. – прим. редактора),
начальником артиллерии – комбриг Маркушев (Марушев – примечание редактора).
После завершения операции по освобождению мы разместились в гор. Тернополь. Успели
отпраздновать октябрьские праздники. Потом война с Финляндией.
Был теплый солнечный день, когда мы грузились в эшелон. В Киеве – дождь, не доезжая Москвы
– снег. Волхов проезжали при сильных морозах и сплошном снеге. Выгружались в Кеми на побережье
Белого моря. Морозы 45 градусов. Дышать тяжело.
После окончания боев в Финляндии, отвода дивизии к Важенваара, суда и расстрела
командования, командиром 44-й дивизии был назначен полковник Ткаченко Семен Акимович.
Дивизия получила пополнение, теплое обмундирование, личный состав начали обучать хождению на
лыжах, а также ведению боя в таежных условиях.
В марте 1940 года был заключен мир с Финляндией и 44-я дивизия была передислоцирована в
гор. Коростень. Летние лагеря были около села Васвковичи в 15-20 км от Коростеня.
В мае 1940 года с введением генеральских званий Ткаченко Семену Акимовичу было присвоено
звание генерал-майор.
В феврале 1941 года 44-я стрелковая дивизия передислоцировалась в Западную Украину и
переименовалась в 44-ю горно-стрелковую дивизию.
В состав дивизии входили три горнострелковых полка:
132 гсп (Донской) – командир полка (кажется Филимонов);
196 гсп (?) Таращанский – комплока не помню;
305 гсп (Богунский) – комполка подполковник Легкодух;
12 обс – командир батальона Камелев Илларион Ильич, гор. Болехов.
4 орб (разведбатальон) в который входили танковая рота, рота БА-20, мотоциклетный взвод и
кавэскадрон – располагались в Болехов. Командир – Овсяникер, ст.политрук Медведев. (2)
осб (саперный) – Болехов, зенитный дивизион – Болехов; 122 артполк – район Болехова.


(1) – Данные воспоминания составлены по письмам В.И. Бойко в Ворохтянский музей, Евгению Ароновичу
Долматовскому, а также однополчанину Клепча Ивану Игнатовичу. Стилистика изложения сохранена.
(2) – Здесь В.И. Бойко путает нумерацию, наименование и командиров полков дивизии. В боевом составе 44-й гсд
состояло четыре полка:
25-й горнострелковый полк – комполка майор Плюхин М.М.;
146-й (Богунский) горнострелковый полк – комполка полковник Филимонов Е.Х.;
305-й (бывший 132-й Донецкий) горнострелковый полк – комполка майор Легкодух К.С.;
319-й горнострелковый полк – комполка подполковник Скворцов А.А.
4-й орб - командир батальона капитан Вовсяникер Вольф Абрамович. Будучи командиром 304-го орб 228 сд
пропал без вести в августе 1941 г.


Qui quaerit, reperit
 
СаняДата: Среда, 15 Февраля 2012, 17.37.27 | Сообщение # 2
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
В апреле 1941 года от разведбатальона остался только кавэскадрон – танковую роту, роту БА
(бронеавтомобилей – прим. ред.) и мотоциклетный взвод перебазировали вглубь страны для создания
крупных танковых соединений и мехкорпусов. У дивизии забрали также зенитный дивизион. Меня
перевели из отдельного разведбатальона, где я занимал должность начальника связи, в отдельный
батальон связи замкомроты по строевой части. Командира радиороты не было, и я выполнял его
обязанности. Кроме того, в батальон связи входили три линейные роты и школа связи, готовившая
младших командиров, связистов для полков и батальона связи. Начальником школы был капитан
Лубский (3). С началом войны школа расформировалась, командирами линейных рот были назначены
ст.лейтенант Котов, лейтенант Осадчий, командирами линейных взводов – мл.лейтенант
Каниболоцкий Петр Семенович, мл.лейтенант Иванов, политруками: Шудра, Огиенко Василий
Андреевич.
Из работников штаба 44-й дивизии помню командира генерал-майора С.А. Ткаченко, комиссара
Тищенко, секретаря дивизионной КСМ Котовского Александра Филипповича, полковника Матвеева
(кажется начштаба), батальонных комиссаров Ломовцева и Джерю, замначсвязи дивизии ст. л-та
Анохина Сергея.
Штаб 44-й дивизии находился в Западной части Болехова, в двухэтажном доме на углу
перекрестка двух улиц; одна улица длинная, крайняя от Карпат, на ней немножко в стороне, в
переулок была небольшая церковка. Название улиц забыл.
По тревоге 22 июня 1941 года мы оставили Болехов и через Стрый направились к границе, где к
этому времени находился 94-й погранотряд. Штаб 44-й горнострелковой дивизии расположился в
районе Тухля. 132 гсп и 196 гсп (25-й и 146-й полки – примечание редактора) заняли оборону по
руслам рек Стрый, Опор, Мизунка и Свича. Я точно не знаю, но, кажется, что 196 гсп (146-й –
примечание редактора) занимал оборону от верховья р. Быстрица между реками Стрый и Опор, 132
гсп (25-й полк – примечание редактора) – Опор – Мизунка и 305 гсп – до речки Свича. Одним словом
по фронту 44-я дивизия занимала более 100 км. Я припоминаю, что когда не было связи с 305-м
полком (о телефонной связи не приходится говорить), мне пришлось ехать в 305-й полк обратно в
Стрый, через Болехов и Долину и на КП 305-го полка. Пришлось рацию 5-АК снимать с автомашины
и выносить на гору. После этого я восстановил связь 305-го полка со штабом дивизии.
Здесь 44-я горнострелковая дивизия занимала оборону где-то до 28.6.41 года, но когда
фашистские полчища потеснили части 26-й армии, которая действовала в направлении Львова, нам
пришлось свой правый фланг оттянуть и занять оборону по реке Стрый. Справа по р. Стрый до г.
Стрый занимала оборону 192-я горнострелковая дивизия.
Когда немецкие войска обошли Львов, нашей 44-й дивизии пришлось отходить на восток через г.
Стрый, Болехов, Долину, Станислав.
В первые дни войны пришло пополнение из местного населения, но при отходе на Восток
большая часть пополнения разбежалась по домам.
Приблизительно к исходу 6 июля 1941 г мы по временно наведенному мосту переправились
через Днестр и заняли оборону по берегу Днестра и реки Стрыпа. (4) Но здесь мы попали в окружение.
Выходить из окружения с тяжелыми боями пришлось через город Чертков. Когда мы вошли в
Чертков, от станции отходил последний эшелон уже под огнём противника.
В Черткове нас обстрелял с колокольни какой-то церкви или костела вражеский пулемет.
Поблизости был наш танк. Вражеский пулемет был уничтожен.
Дальше мы с боями выходили из окружения через Ярмолинцы. Здесь мы отбросили противника
на 12 км на запад, но опять попали в окружение. Пришлось прорываться с тяжелыми боями, через ст.
Деражня, которая была в огне, дальше Литин, Летичев, южнее Винницы форсировали южный Буг и с
боями отступали в направлении г. Умань, через Гайсин. В это время к нам на помощь была брошена
26-я армия, но она тоже попала в окружение. Начались кровопролитные бои по выходу из окружения,
но прорвав одно окружение, мы попадали в другое.
Отягчало наше отступление то, что на пути нашего отхода склады с продовольствием, горючим и
боеприпасами были эвакуированы или уничтожены немецкой авиацией.
Направление прорыва намечалось в направлении г. Днепропетровск с форсированием Днепра и




(3) - Лубский Иван Емельянович. Капитан, начальник школы МКС 12-го обс 44 гсд (с 31.7.1940 г.). 1907 г.р. с.
Войково Березанского (Беречанского) р-на Киевской обл. В Красной Армии с ноября 1929 г. Пропал без вести в августе
1941 г. в районе с. Подвысокое.
(4) - район гор. Бучач


Qui quaerit, reperit
 
СаняДата: Среда, 15 Февраля 2012, 17.39.57 | Сообщение # 3
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
уходом на пополнение и отдых. Но осуществить нам этот замысел не удалось. Где-то севернее
Первомайска мы форсировали р. Синюха и повернули на северо-восток в направлении Новоукраинки,
а потом на северо-запад в район Новоархангельска. В это время в полном окружении находились две
армии: 6-я (командующий генерал-лейтенант Музыченко) и 12-я (командующий генерал-майор
Понеделин), штабы, которых находились в селе Подвысокое. 1 августа части 44-й дивизии вели бои на
прорыв в районе населенных пунктов Новоархангельск – Тишковка. Штаб 44-й дивизии находился в
Маслобродах. (5)
Припоминаю бой по выходу из окружения в районе Терновка. Наша батарея расположилась в
небольшой низменности и вела огонь по противнику, поддерживая пехоту. Вдруг появилась немецкая
«рама» и начала корректировать огонь своей батареи. Выстрел вражеской батареи – перелет, второй –
недолет, третьим выстрелом враг вывел из строя нашу пушку. А «рама» все время корректировала
огонь своей батареи. Ружейный огонь зенитных пулеметов с нашей стороны не причинял вреда
«раме». Я с рацией находился в 150 м от батареи. По радио были вызваны наши истребители. «Рама»
удрала. Наши артиллеристы своим огнем поддержали богунцев и таращанцев, враг был разгромлен. В
тот день мы разорвали кольцо окружения и вывезли всех раненых.
После первого августа это сделать уже не было возможности. Мы были окружены основательно в
с. Подвысокое.
Мы вели кровопролитные бои. Раненых помещали в школе и в садике около школы.
4 августа 1941 года мы заняли оборону в районе села Маслоброды на левом берегу р.Синюхи.
Целый день мы отбивали бешенные атаки врага. В моей роте осталось всего 5 человек: два радиста,
два шофёра и я. Мы занимали оборону на правом фланге возле самой Синюхи. Берег был обрывистый
(скорей всего гранитный). Впереди нас был овраг, прямо в который спускалась дорога. По обочинам
дороги стояли беленькие, аккуратные домики и сады. Домов было 3-4. Самый верхний (крайний) был
с пасекой, там были ульи. Между этими домами я замаскировал две машины с радиостанцией и с
имуществом.
Под вечер бой разгорелся с небывалой силой. Немцы подтянули свежие части. Особо жестокий
бой шёл на левом фланге. Там был какой-то лесок, в котором замаскировались наши обозы. Сквозь
автоматную стрельбу слышалось отчаянное ржание лошадей.
Немецкие автоматчики начали проникать в овраг. А выше над оврагом показались немецкие
миномётчики. Они установили свой
миномёт, чтобы огнём отрезать нам путь
отступления за Синюху.
Я снял двоих миномётчиков, немцы
пришли в замешательство, т.к. не ожидали
встретить здесь сопротивление. В это
время ко мне подбежал кто-то из команды
и передал приказ отходить за Синюху.



Переправы через Синюху не было.
Поэтому прежде чем отходить, я решил
уничтожить машины и документы,
которые находились на рациях. Радистам я
приказал уходить, а сам с шофёром
Демиденко, облил машины бензином,
кинули в них по гранате и подпалил. Когда я начал уходить от пылающих машин и вышел из-за дома,
меня увидели немцы и начали стрелять из миномёта. Услышав вой мины, я упал в кукурузу. Мина
разорвалась сбоку от меня. Мне опалило бок и оглушило. Ещё миг и я по-пластунски выбрался из
кукурузы и за ольшаником спустился вниз к Синюхе. Справа было два разрушенных мостика. Синюха
кипела от разрывов мин. Автоматные и пулемётные очереди непрерывно рвали воздух.
За Синюхой меня ждал радист Мас. Он помог мне выбраться из воды и мы по ручью, что впадал
в реку, стали пробираться в направлении Подвысокого. Над головой одна за другой пролетали
трассирующие очереди пулемётов, вспыхивали ракеты.
Через некоторое время я услышал голос командира 44-й дивизии генерал-майора Ткаченко. Он
собрал остатки личного состава дивизии и отдал приказ занимать оборону. От 44-й дивизии осталось
всего около сотни личного состава без вооружения, боеприпасов и пищи.




(5) - сейчас этого села нет, находилось рядом с с. Камышевка.


Qui quaerit, reperit
 
СаняДата: Среда, 15 Февраля 2012, 17.41.53 | Сообщение # 4
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
На рассвете 5 августа я был послан с донесением в Подвысокое. Там находились штабы 6 и 12
армий с командующими генерал-лейтенантом Музыченко и генерал-майором Понеделиным.
Последнее время командовал обеими армиями генерал-майор Понеделин, но это были лишь названия
армий. Мы все понимали, что наше положение безвыходное, но старались больше сил противника
оттянуть на себя и дать возможность эвакуировать на восток оборудование и другие ценности, не
занятых противником южных областей Украины.
Утром началась бомбардировка с воздуха, меня пихнули в какой-то погреб. После окончания
налета я направился в расположение 44-й дивизии, но внезапно снова появились немецкие
бомбардировщики. В этот раз бомба разорвалась возле дороги с забором из жердей. Меня привалило
этими жердями и засыпало землёй.
Когда я пришел в расположение
дивизии, там уже шел бой. Я занял место на
правом фланге. Кругом золотилась пшеница.
Людей было очень мало. Немцы непрерывно
атаковали. Мы оборонялись, потом
поднимались в контратаку и так несколько
раз отбрасывали немцев. Бой длился целый
день. В этом бою погибло много наших
бойцов и командиров. Среди них
батальонные комиссары Ломовцев и Джеря.
К вечеру бой затих. Поступил приказ
прорываться из окружения самостоятельно
небольшими группами. Бойцы и командиры
начали уходить в темноту, оставляя рубежи
обороны.
Часов в 11 вечера мы - два бойца и
один мл.лейтенант-артиллерист, тоже снялись с позиций, и пошли в Подвысокое, а потом через лес в
западном направлении. С этой стороны как-то было потише.
Подвысокое затаилось. Было тихо. Только где-то вдалеке слышалась автоматная стрельба и по
кругу вспыхивали ракеты. В школе, мимо которой мы проходили, слышались стоны наших бойцов и
командиров. Здесь находился 96-й медсанбат, который не успели эвакуировать.
Потом мы шли по дороге по лесу. Дорога была забита машинами, повозками. Тяжело было
продвигаться. Мы все ближе и ближе подходили к месту, где в темноте рвались снаряды. Вдруг перед
нами метрах в ста разорвался очередной снаряд. Полетели осколки, щепки от машин, одна машина
вспыхнула. Мы остановились, чтобы определить время, за которое производится выстрел, полет и
разрыв снаряда. Время оказалось всего одна минута. После очередного разрыва снаряда мы поднялись
с земли и бегом пробежали место разрыва. Другого выхода у нас не было. Сзади нас метрах в 50
разорвался следующий снаряд. Но мы были в безопасности и быстро продвигались вперед по дороге.
Ни одного человека.
Вскоре дорога вывела нас в поле. Вдруг впереди в темноте показались какие-то фигуры. Они
быстро приближались к нам. Мы залегли. Но это были наши бойцы. Их было человек 5. Они сказали,
что в 200-х метрах на окраине какого-то села немецкие такни. Мы свернули в поле, чтобы обойти село
справа. На поле стояли небольшие копны. Вдруг с одной копны раздалась автоматная очередь, потом
заговорила другая копна. Это был немецкий дозор. Мы его уничтожили и по какой-то лощине
пробежали вперед.
На рассвете на окраине какого-то села, мы увидели немецкую батарею. Это было так
неожиданно. Около одной пушки были видны немцы. Мы тихонько подобрались к ним и уничтожили,
потом начали ломать приборы на пушках. С одной пушки сделали два выстрела по флагу со
свастикой, который виднелся в предрассветной тьме.
Среди немцев началась паника, но потом они поняли, что нас мало и начали нас теснить. Мы
заняли оборону в каком-то садике, позиция невыгодная, почти никакого обзора, а позади чистое поле.
Вооружение у нас - два нагана и несколько винтовок. Патроны на исходе. С поля подъехала грузовая
машина, не ней три человека – два в кабине и один в кузове. На машине оказался пулемет «Максим».
Мы его сняли и начали с пулемета стрелять по немцам. Вдруг на одной хате начала подниматься
соломенная крыша и показалось дуло пулемета. Мы дали очередь по этой хате. Крыша вспыхнула,
начали рваться патроны, а потом взрывы послышались. Мы поняли, что уничтожили склад
боеприпасов немцев.



Qui quaerit, reperit
 
СаняДата: Среда, 15 Февраля 2012, 17.44.35 | Сообщение # 5
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
Мои воспоминания об этом бое были напечатаны в «Сiльскиi вiстi» от 2 сентября 1982 г под
заголовком «Часто вспоминаю тот бой». На мои воспоминания отозвался шофер машины, с которой
мы сняли пулемет (6) и две женщины, тогда еще тринадцати и пятнадцати летние девочки. Они
написали мне, что их дом и двор немцы заняли под склад боеприпасов. Кроме склада мы уничтожили
еще восемь немецких солдат и офицеров. Их, обгорелых, вытащили из под обломков этого дома.
В этом бою я был ранен, контужен, попал в плен. Это было в селе Перегоновка 6 августа 1941
года.
Когда я пришел в себя, то увидел немецкого солдата. Он говорил на украинском языке. Тут же
стояла группа в 10-12 человек наших солдат и командиров. К этой группе пристроили и меня. Два
немца – конвоира повели нас к сахарному заводу, на котором виднелся немецкий флаг со свастикой и
по которому мы стреляли из немецкой пушки.
По дороге мы узнали, что один из конвоиров бывший советский подданный, немецкий колонист
родом из Одесской области. По договору он был отправлен в Германию. Он сказал, что его сын не
захотел ехать в Германию и сейчас служит в Красной Армии.
Около сахарного завода стояла группа военнопленных. В основном все были ранены. Недалеко
стояли подводы с тяжелоранеными.
С Перегоновки нас повели в Умань. Не давали ни
есть, ни пить. Кто по дороге прикладывался к луже,
чтобы испить грязной, вонючей мути, сразу же
следовала автоматная очередь и человек оставался в
этой грязи. Кто с раненых выбивался из сил, отставал,
того тоже, здесь же на дороге пристреливали.
В Умани попали в карьер, который Е.А.
Долматовский в своей второй книге «Было», назвал
«Уманской ямой». Яма была забита военнопленными.
В луже грязная, цвета глины, гнилая вода, но и к ней
доступиться было нельзя. Нестерпимый зной.
С Умани нас погнали в Гайсин. Здесь
остановились на ночлег. Вечером получили на ужин
по горсти проса. Первый раз в жизни пришлось
скушать куриный корм. Только немцы могли кормить
людей таким «блюдом». Возьмешь немного проса в
рот, разомнешь зубами, на языке, во рту шелушиться
просяная мякина. Высосешь эту жвачку, глотнешь
жижицу, а мякину выбросишь. И потом долго еще
очищаешь рот от этой мякины.
С Гайсина колонну пленных погнали на Винницу. По дороге около какого-то села остановились
опять на ночлег. Расположили нас на какой-то лужайке. Ночью пошел сильный дождь. Лужайка сразу
наполнилась водой. Мы все были, как в озере. Подняться, или хотя бы сесть, не разрешалось. Кто
пытался это сделать – следовала автоматная очередь, и несколько человек оставалось лежать здесь
навечно.
В Виннице мы на практике увидели, что такое национал-социализм, что такое чистота арийской
расы, что такое новый порядок, который принесли фашисты на нашу землю. Евреев выводили из строя
и сразу же расстреливали или сначала помещали в клетку. В такой клетке я узнал своего товарища, с
которым служил срочную службу - Яшу Гофельда из Киева. (7) Он был избит, одежда на нем была
разорвана. Я крикнул конвоиру, что это мой товарищ с моего села, что он украинец. Но в ответ
получил прикладом в спину. Больше Яши Гофельда я не видел.
В Виннице на аэродроме работали наши военнопленные. Среди них были летчики. Выбрав
удобный момент, два человека улетели на немецком самолете.
С Винницы в закрытых вагонах дальше нас повезли в неизвестном направлении. На какой-то
станции перегрузили в открытые вагоны – полувагоны. В вагоне пленные стояли, как в бочонке
селедка. Несколько суток мы не ели. Не давали так же и воды.






(6) - фамилия шофера машины Козорез Александр Касьянович.
(7) - Яков Гольфед, младший лейтенант. Служил в 12-м обс 44-й гсд.


Qui quaerit, reperit
 
СаняДата: Среда, 15 Февраля 2012, 17.46.01 | Сообщение # 6
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
У нас созрел план побега. Два человека скрещивали руки, один становился на это сплетение и его
выбрасывали за борт. Но вероятность остаться живым была небольшая. Конвоиры, которые стояли на
мостиках, прикрепленных на сцепках вагонов, стреляли с автоматов по прыгающему. Тогда мы
оставили это занятие на ночь.
Ночью выбросили меня. Переждав
пока пройдет эшелон, я мокрым лугом
или болотом пошел дальше от железной
дороги. На рассвете зашел в какую-то
избу. Хозяйка дала мне хлеба и молока.
Я попросил что-нибудь переодеться. В
это время зашли немцы. Меня
отконвоировали в Новоград-Волынский
лагерь. Лагерь размещался в школе.
Через несколько дней группу
офицеров направили во Владимир-
Волынский лагерь. В конце сентября
1941 г. здесь я встретил своего
командира 44-й дивизии генерал-майора
Ткаченко. Он был в длиной
кавалерийской шинели, тощий, как и все военнопленные. С окружения вышел. В плен попал около
Днепра. Говорили, что его выдал немцам его же шофер.
В это время здесь находился командующий 12-й армией генерал-майор Понеделин. Говорили,
что командующий 6-й армией генерал-лейтенант Музыченко и другие генералы были в этом лагере.
Потом их куда-то вывезли.
В лагере Владимир-Волынска я встретил командира роты связи Богунского полка лейтенанта
Ткаченко. Он был заведующим лагерной столовой. Много мне помог. В июне 1942 г со столовой был
сделан подкоп за проволоку. Ушло 7 человек. Недели через две, где-то в Белоруссии, полицаи
задержали одного из бежавших. Это был майор Краснов. Был солнечный, но очень ветреный день.
Майора Краснова поставили к стенке и на глазах у всех пленных, как урок, расстреляли из автоматов.
По Владимир-Волынскому лагерю не могу не вспомнить военного врача Романова. От всей
души, как мог, старался помочь больным. А как ненавидел немцев!
К весне 1942 года во Владимир-Волынском лагере насчитывалось около 14 тыс. пленных
офицеров. Режим был самый жестокий. Питание – буханка хлеба на 18-20 человек, баланда из
брюквы, кольраби или капусты один раз в день 400-500 гр. Люди-тени, только кости обтянутые кожей.
Двухэтажные сплошные нары-полы, на которых люди умирали. Лежишь на нарах, а справа и
слева от тебя мертвые. Думаешь – завтра твой черед. Одежда – кто в чем, одни рубища. Вши, голод,
болезни уносили по 40-60 чел. в день.
В лагере черная земля, всю траву с корнем съели. Только между колючей проволокой, да за
проволокой зеленела трава. Но если кто протягивал руку, чтобы достать травки из-под проволоки –
следовала автоматная очередь, и человек оставался под проволокой.
Капусту и брюкву завозили в лагерь подводой. Но эта подвода до кухни не доезжала. Голодные
люди нападали на подводу. Немцы били прикладами, стреляли. 5-7 человек оставалось на дороге до
кухни.
Были частые случаи, когда немцы куски хлеба, сухари бросали в лужу при въезде в лагерь. На
них набрасывались пленные. Люди в этой луже вылавливали сухари, и в это время следовала
автоматная очередь, и несколько человек оставались в луже.
В декабре 1941 года я заболел асцитом на почве безбелкового голодания. Меня поместили в
лагерный ревир. Ноги как у слона, живот - пальцы на ногах не вижу, дышать нельзя, все внутренние
органы поджаты, ложку баланды невозможно было проглотить. Нескольким делали пункцию –
откачивали жидкость, но после пункции наступал перитонит – воспаление брюшины и человек
умирал. Я долго не соглашался, а потом, когда жидкость поджала так, что дышать было невозможно,
согласился. Делал пункцию военный врач Романов (тоже военнопленный). Операция прошла
успешно. В мае меня отправили в казармы.
Мои воспоминания не раскрывают той тяжелой, унизительной, бесправной жизни, голодной и
холодной, когда к человеку относятся хуже, чем к животному. Уже в 1942 году по лагерю Владимир-
Волынска ходила песня, в которой солдат рассказывает своей любимой, как они не щадя ни крови, ни
жизни, защищали любимую Родину. В неравном бою все защитники были убиты. В живых остались
только раненные и контуженные. В тяжелом состоянии они попали в плен. Были и другие песни:

1. “А теперь расскажу дорогая, как жилося в плену лагерях...”
2. “У мене мрія лиш одна побачить любу Батьківщину...”
3. " Країно рідно ! Люба Батьківщино! Тобі я шлю всі мрії і думки... "
4. “До нас у гості завітали колишні наші вожаки...”
5. “Боги співають на Олімпі за упокій його душі..”
6. “Поле моє поле! Рідний ти мій краю...”.
В июне или июле 1942 года часть пленных перевезли в Ченстохов (8).
В лагере «Северные казармы» в гор. Ченстохов принесли в деревянных цеберках баланду с
капусты. Сверху плавали тысячи гусениц капустянки белой. Все отказались эту баланду кушать.
Объявили голодовку. От этого питание не улучшилось, но повара начали присматривать за
приготовлением баланды.
С Ченстохова в ноябре 1942 года 25 человек, в том числе и меня перевезли в лагерь Скробов
около Люблина. (9)
В лагере села Скробов я встретился с Иваном Михайловичем Туртановым (10). По разговорам это
бывший представитель военной миссии в Китае. Ехал со Ставки в действующую армию. Попал в
окружение и плен. Верил в нашу победу. Когда в Скробовский лагерь (с июля по ноябрь 1942 г.)
прислали зондерфюрера фон Менхера (сын бывшего ленинградского помещика Козлова, бежавшего
во время революции за границу), штабартца (не помню фамилии), лояльно и с заботой относившегося
к военнопленным, послали в действующую армию, а И.М. Туртанова перевели в лагерь Картуз-Береза.
В этом лагере он умер.(11).
В плену, в лагере мы тоже, чем могли, помогали Родине. Радовались ее успехам. Помню, когда
была ликвидирована группировка Паулюса у Сталинграда, нашей радости не было границ. Я с Иваном
Михайловичем Туртановым прохаживался по блоку. Он сказал: «Это переломный момент, удар, от
которого немцы не оправятся. Со Сталинграда путь лежит на Берлин. Как это будет скоро – сказать
тяжело. Но победа будет за нами».
Не дожил до этого времени И.М. Туртанов – человек большой души.
Во всех лагерях для русских военнопленных была жесткая дисциплина. Несколько раз днем и
ночью выстраивали на поверку. Тощие, бессильные живые мумии спешили занять свое место в строю.
Шли в ход дубинки, приклады, пинки.
Часто среди ночи объявляли тревогу, выгоняли всех с бараков, все перетряхивали, а потом
загоняли в другой барак. Большое удовольствие получал от этих процедур зондерфюрер фон Менхер
(бывший Козлов). Практиковали и такой метод: загоняли с одной стороны в барак (барак длинный),
раздевали нагими и через весь барак гнали в другой конец. Здесь что-нибудь давали одеть, выводили и
поселяли или тот барак, где жили раньше, или в другой.
В марте 1944 года нас перевезли в лагерь Иван–город около г. Демблина на Висле. (12) В этом
лагере-крепости осенью 1941 года умерло 200000 военнопленных. Мертвых складывали в ров,
который опоясывал крепость, и засыпали землей. Здесь мы начали подкоп для побега. Руководил
подкопом Иван Михайлович Коршунов, белорус по национальности, инженер по профессии. Подкоп
закончился неудачно.
И.М. Коршунов руководил, так называемой, инженерной бригадой, которая выполняла
внутрилагерные работы (ремонтные). Конвоировал эту группу солдат Эмиль. В 1941 году под
Москвой он был ранен, контужен. Как-то он привел в казарму свою рабочую группу раньше времени.




(8) - Лагерь военнопленных Stalag-367 Ченстохов, Польша. Один из филиалов этого лагеря именовался «Lager
Nordkaserne» («Северная казарма»).
(9) - Лагерь военнопленных Скробов (Skrobow), Польша, Любельское воеводство д. Скробув.
(10) - Туртанов Иван Михайлович. Родился в 1892 г. в Ярославской области. Из деревни уехал в Санкт-Петербург,
работал на Путиловском заводе. Окончил Академию Генерального Штаба РККА (с 1925 года Академия имени М.В.
Фрунзе). В 1934 году был репрессирован и осужден. После освобождения из мест заключения возглавлял артель
инвалидов. На войну ушел добровольцем в звании майор. Пленен 02.09.41г под Иновск. Содержался в нескольких лагерях
военнопленных. Умер 23.12.1944 г. от туберкулеза в лагере Stalag-IVB Альт-Древитц. Похоронен в Альт-Древитц.
(11) - И.М. Туртанов был переведен в лагерь Stalag-IVB Альт-Древитц.
(12) – Лагерь военнопленных Stalag-307, располагался в крепости г. Демблин.


Qui quaerit, reperit
 
СаняДата: Среда, 15 Февраля 2012, 17.46.59 | Сообщение # 7
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
Это увидел писарь канцелярии, яркий нацист. Он выскочил из канцелярии и начал отчитывать
Эмиля. Эмиль ответил ему, что люди голодные, усталые, они не могут за баланду, которую они
получают, работать 10 часов. Тогда писарь подскочил к Эмилю и ударил его в лицо. «Ах так,-
прокричал Эмиль, - ты еще не нюхал пороху под Москвой, я тебе расскажу, как он пахнет». Он
схватил писаря за голову, поднял над собой и посадил на мостовую. Писарь не поднялся. Подъехала
машина коменданта лагеря и увезла его в госпиталь. А Эмиля арестовали. Мы позже узнали, что он в
Краковской тюрьме.
Вообще, настроение немцев – солдат, особенно рабочих и крестьян, резко изменилось по
отношению к русским военнопленным. Некоторые говорили, что они готовы отпустить нас на все
четыре стороны, но офицеры этому помеха. Наши беседы с немецкими солдатами приносили свои
плоды. Помню такой случай. В июне или июле 1944 года ночью наши самолеты бомбили
железнодорожный мост через Вислу. Изрядно досталось и казармам. Немцы целую ночь просидели в
щелях и бомбоубежищах. А утром пришли в лагерь грязные, в глине. Мы были очень довольные и
смеялись, глядя на них. Еще больше мы радовались, когда нас повели наводить порядок в казармах.
Наши летчики поработали хорошо.
Когда мы возвращались обратно в крепости, нас остановил комендант лагеря капитан (фамилии
не помню). Он начал каждого из нас проверять. Кто у поляков хлеба достал, кто кусочек сала или
какие другие продукты. Комендант обыскивал и выбрасывал. Потом начал отчитывать конвоиров,
особенно фельдфебеля, который был во главе конвоя. Потом подскочил к этому фельдфебелю и начал
его избивать, грозя отправить на фронт. На следующий день фельдфебель пришел к нам. Он сел на
стол. Настроение у него было плохое. Что-то было у него такое, что располагало к откровенной
беседе. Я подошел к нему и спросил, не отменил ли капитан своего решения. Фельдфебель сказал, что
послезавтра уезжает на фронт. «Это же хорошо,- сказал я, - прекрасно!». «Ничего хорошего в этом я
не вижу», - ответил фельдфебель. «Наоборот очень хорошо. На передовую, а потом к русским в плен,
и войне конец». «Нам говорят, что русские отрезают пленным нос, уши, издеваются над пленными, не
дают есть». «Это пропаганда Геббельса, - сказал я, - ведь русские тоже люди, рабочие, крестьяне,
интеллигенция. Они управляют государством. Разве позволят они издеваться над такими же рабочими
и крестьянами, как и они сами. Нам, как и вам, война не нужна. Война нужна Крупу, другим
капиталистам и их лакеям. Я учитель, он рабочий. Нам работать, детей воспитывать нужно. В
отношении пленных можете не беспокоиться. Они содержаться в лагерях согласно Женевской
конвенции. Офицеры получают офицерский паек, носят офицерскую форму».
Меня товарищи начали предупреждать, но мне почему-то хотелось верить этому фельдфебелю.
И, попав на передовую, он, мне кажется, сдался русским.
В июле месяце 1944 года в лагерь приехало «начальство» - Власов и еще какой-то генерал –
летчик (забыл фамилию). Всех пленных построили на площади. Власов призывал пленных вступать в
РОА (Русскую освободительную армию), чтобы построить новую Россию. Мы не дали ему много
говорить. Поднялся свист, крики, возгласы: «Предатель», «Изменник». Охрана прикладами загнала
нас в казармы. На этом закончилась «освободительная» миссия Власова в этом лагере.
Вербовкой пленных в РОА, УВВ (Украинское вызвольное войско) занимались еще в 1942 году.
Офицеры – представители этих враждующих между собой групп, разъезжали по лагерям и вели
пропаганду среди пленных. Специально выпускали газету «Клич», «Русское слово». Но успеха среди
пленных они не имели.
Летом 1944 г в лагере Иван-Город (Демблин на Висле) немцы повесили репродуктор и регулярно
передавали фронтовые сводки. И вот в июльский (а может в июньский) теплый солнечный день
слышим мы, что русская авиация бомбила железнодорожную станцию Барановичи и др. Вдруг по
лагерю прокатилось мощное «Ура!». Мы понимали, что, что немцы, применяя «эластичную оборону»,
как они выражались, с большими потерями и спешно откатывались на Запад. В это время проходил
начальник лагеря гауптман (не помню фамилии). Он спросил у переводчика, чего мы так радуемся?
После этого репродуктор был снят, а сводки мы читали с немецких газет (газеты солдаты приносили).
В начале августа 1944 года с крепости Иван-город около Демблина на Висле нас перевели в
лагерь 4Б (Южная Саксония, недалеко река Эльба). (13) Это был интернациональный лагерь. Здесь в
отдельных бараках находились американцы, англичане, французы и другие.




(13) – Лагерь военнопленных Stalag-IVB Мюльберг, Германия.


Qui quaerit, reperit
 
СаняДата: Среда, 15 Февраля 2012, 17.48.09 | Сообщение # 8
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
Здесь я встретился со своим бывшим командиром батальона капитаном Камелевым. (14)
Из окружения он вышел еще в начале боев
за Подвысокое. Во время Харьковского
окружения, уже майором, попал в плен, но
как цивильный. Когда нужно было
восстановить рентгеновский аппарат, он
как электротехник это сделал, чем
заслужил расположение лагерного
начальства.
Встретился я с Камелевым случайно.
Нас, демблинских, разместили по баракам,
каждый занял себе место. После этого я
вышел из барака, лег на землю. Было
красивое, глубокое, синее небо.
Августовское солнце щедро разливало
свои палящие лучи. Но не небесная
красота занимало меня в это время. Я
думал: когда же и что вечером я буду есть.
Голова кружилась, и я направился в барак.
Но еще в дверях я услышал знакомый голос.
Камелев!
Он разговаривал с пленными. Содержание этого разговора содержалось примерно в следующем:
«Господа военнопленные! Сейчас Германия переживает тяжелое время. Вы знаете, что уже давно в
Германии объявлена тотальная мобилизация. Не хватает немцев, чтобы остановить сокрушительное
наступление Красной Армии. Лучшие
части немецких войск уничтожены под
Сталинградом, на Курско-Орловской дуге
и на других направлениях. Вермахту не
оправиться своими силами с
победоносным наступлением Советских
войск. Поэтому немецкая администрация
лагеря обращается к вам проявить
солидарность, записываться в рабочие
команды для отправки на фабрики и
заводы, вступать в ряды РОА, чтобы
укреплять военную мощь Германии,
убивать своих братьев и сестер. Вот и все.
Вы меня поняли? Подумайте хорошо над
этим».
«Мы думали хлеба добыть», - кто-то
громко сказал.
«Немцы сами голодны», - ответил Камелев, и все засмеялись.
Я подождал когда он выйдет из барака и подошел к нему: «После такой пламенной речи,
товарищ капитан Камелев, вряд ли кто пойдет записываться в рабочие команды, тем более в РОА».
Он остановился: «Бойко! Ты жив! Какими судьбами здесь?».
«Как и все здесь, товарищ капитан» - ответил я.
«Не капитан, а майор. Но это не имеет сейчас значения. А в отношении разговора с господами
военнопленными, я думаю, что они поняли его смысл правильно, и буду очень рад».
Мы еще немного поговорили. При уходе Камелев сказал: «Если я тебе понадоблюсь, попроси
кого-нибудь через проволоку чтобы позвали Ильича», – и показал на барак в котором он находился.



(14) - Камелев Илларион Ильич. Капитан, командир 12-го отдельного батальона связи 44-й гсд. 1905 г.р.
Ворошиловградская обл., г. Серго. Вышел из Уманского окружения в августе 1941 г. Впоследствии майор Камелев, будучи
начальником 6-й армейской мастерской связи 6-й армии ЮЗФ, в мае 1942 г вновь попал в окружение (под Харьковым),
признан пропавшим без вести в мае 1942 г. В 1945 г репатриирован из немецкого плена. Прошел спецпроверку в 1-й
запасной стрелковой дивизии". Дальнейшая судьба неизвестна.


Qui quaerit, reperit
 
СаняДата: Среда, 15 Февраля 2012, 17.49.24 | Сообщение # 9
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
В этот день Камелев Илларион Ильич передал мне противогазную сумку картошки в мундирах,
пачку маргарина, пачку гродненского табаку и какую-то консерву. Это было целое состояние. На меня
все с завистью смотрели. Я сел на пол и разделили все между товарищами.
На следующий день Камелев мне понадобился. В один из бараков силой загоняли
военнопленных. В небольшой комнатушке сидел наш русский врач, записывал все данные и
определял в рабочие команды. На все мои разговоры, что я болен, он не обращал внимания и записал в
рабочую команду для отправки на карбидный завод. После некоторого раздумья я подошел к
проволоке, которая отделяла наш блок от блока, где находился Камелев, и попросил позвать его.
Ильич подошел ко мне, узнав, в чем дело, он зашел в наш блок и направился в вербовочный
пункт. На следующее утро врач, который записывал меня в рабочую команду, был отправлен с
рабочей командой на карбидный завод.
В этот же день Ильич сказал мне записаться на осмотр к врачу Величко при комендатуре. После
осмотра меня поместили в лагерный госпиталь. Питание здесь было в несколько раз лучше.
Иностранные военнопленные (английские, американские, французские и другие) через Красный
Крест получали посылки с продуктами. Часть продуктов они передавали русскому госпиталю.
Позже я узнал, что Камелев был членом подпольного лагерного комитета, вошел в доверие к
немцам комендатуры. Это он организовал поставку продуктов в лагерный лазарет. Кое-что из этих
продуктов (шоколад, сигареты, консервы, сгущенное молоко, маргарин и др.) Камелев давал немцам
взамен доверия. Да и немцы были не те, что в начале войны.
Русский госпиталь проверяли немецкие врачи и выздоравливающих больных выписывали и
направляли в рабочие команды. Перед такой проверкой меня выписали в лагерную рабочую команду,
а в начале ноября 1944 года с командой 12 человек направили в лагерь №304 около села Цайтхайн,
станция Якобсталь, недалеко от города Риза на Эльбе. (15)
Камелев тогда мне сказал, что в лагерь №304 поступают военнопленные поляки, которые были
схвачены немцами во время Варшавского
восстания. Надо с ними провести работу,
чтобы они после поражения Вермахта не
уходили на запад и не пополняли армию
польского эмигрантского правительства,
которое находилось в Лондоне, а
возвращались на восток и строили новую
Польшу. Еще сказал мне Камелев - пусть
полковник Коссинский поинтересуется
объектом, который находится недалеко от
лагеря №304. «Есть сведения, - сказал
Камелев, - что это военный завод,
подземный, выпускающий ФАУ-1, которыми
немцы обстреливали Лондон. Возможно, что
на этом заводе будет выпускаться новое
оружие, о котором все время кричит
немецкая пресса».
Я разыскал полковника Коссинского и
доложил, что я от Ильича (Полковник Коссинский Клим Андреевич был русским комендантом
лагеря). Передал ему разговор с Камелевым и посылочку. Ким Андреевич поместил меня в барак к
пленным врачам. Несколько раз посылал с группой в 4-5 человек на работу за лагерь. Потом мое
здоровье ухудшилось, и я начал с товарищами подписывать и распространять среди военнопленных
сводки информбюро, которые приносил нам наш военнопленный, работавший в комендатуре лагеря.




(15) - Лагерь для военнопленных рядового и сержантского состава Stalag-304 (IVH) Цайтхайн. Один из семи лагерей
военного округа IV (Саксония). Расположен на полигоне Цайтхайн в непосредственной близости к вокзалу д. Якобсталь. С
сентября 1942 г. он под названием Шталаг IV B/Z стал филиалом Шталага IV B, располагавшегося в соседнем г.
Мюльберг на р. Эльбе, а в феврале 1943 г., сохраняя это название и подчиненность, его реорганизовали в запасной
госпиталь для военнопленных Цайтхайн.
В 1941/42 гг. лагерь Цайтхайн служил центральным приемно-пересыльным лагерем для прибывающих в военный
округ IV советских военнопленных. После регистрации в лагере оставались только нетрудоспособные военнопленные, а
трудоспособные через другие стационарные лагеря направлялись в трудовые команды военного округа. Ряд трудовых
команд Шталага 304 (IVH) были закреплены за самим лагерем или же находились в непосредственной близости, например,
на полигоне или на фабрике боеприпасов Цайтхайн.



В конце февраля или начале марта 1945 года над «объектом» появился самолет.
Распознавательных знаков мы не разглядели, было далековато. Он не успел пойти на второй круг, как
вверх поднялся большой столб огня и дыма, самолет подбросило, но летчик самолет выровнял и
улетел в направлении Дрездена. Окружающую местность и лагерь потрясали мощные взрывы.
Осколки залетали на территорию лагеря и пробивали покрытие рубероидом крыши бараков. Мы были
в восторге.
23 марта 1945 года Красная Армия освободила лагерь №304. Меня и многих «доходяг»
направили в госпиталь.
В августе 1945 года Военно-врачебной комиссией был признан негодным к несению воинской
службы (по болезни) и направлен домой.
Был награжден медалью «За отвагу». Да разве тогда думали о наградах. Хотя и составлялись
наградные листы, но при окружении были уничтожены. Правда в документальной легенде об одном из
первых сражений Великой Отечественной под названием «Зеленая брама» Евгения Долматовского,
напечатанной в журнале «Октябрь» №7 за 1981 год в главе «Знамя дивизии» (стр.132) говориться, что
документы дивизии и Знамя были вывезены работниками штаба Шереметом, писарем Горшковым и
радиотехником Мягким.
Да, боевой путь Щорсовской 44-й дивизии от Карпат до Подвысокого был героическим. Много
воинов заслужили высоких наград, но отступающим, оставляющим свою землю врагу, не смотря на
героические сражения, наград не давали.

Ваш, Виктор Иосифович Бойко.




Воспоминания В.И. Бойко обработали и подготовили к печати:
Валерий Ленченков
Александр Павлов
Сайт: http://istor-44gsd.narod.ru/

http://istor-44gsd.narod.ru/Html/Print/bojko_psm.pdf


Qui quaerit, reperit
 
ГеннадийДата: Среда, 15 Февраля 2012, 21.41.24 | Сообщение # 10
Группа: Модератор
Сообщений: 26255
Статус: Отсутствует
Quote (Саня)
(10) - Туртанов Иван Михайлович. Родился в 1892 г. в Ярославской области. Из деревни уехал в Санкт-Петербург,
работал на Путиловском заводе. Окончил Академию Генерального Штаба РККА (с 1925 года Академия имени М.В.
Фрунзе). В 1934 году был репрессирован и осужден. После освобождения из мест заключения возглавлял артель
инвалидов. На войну ушел добровольцем в звании майор. Пленен 02.09.41г под Иновск. Содержался в нескольких лагерях
военнопленных. Умер 23.12.1944 г. от туберкулеза в лагере Stalag-IVB Альт-Древитц. Похоронен в Альт-Древитц.


Тут явная ошибка в названии или нумерации лагеря.
Но сами воспоминания заслуживают того, чтобы их высекли на камне.


С уважением,
Геннадий
Буду благодарен за информацию о побегах советских военнопленных
Suche alles über Fluchtversuche von russischen Kriegsgefangenen.
 
СаняДата: Среда, 15 Февраля 2012, 21.51.45 | Сообщение # 11
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
Геннадий_,
Ошибка в нумерации:

Номер записи 272004649
Фамилия Туртанов
Имя Иван
Отчество Михайлович
Дата рождения 18.11.1892
Место рождения Украинская ССР, Харьковская обл., г. Харьков
Последнее место службы пехота
Воинское звание майор
Лагерный номер 50892
Дата пленения 02.09.1941
Место пленения Иновск
Лагерь шталаг III C
Судьба погиб в плену
Дата смерти 23.12.1944
Название источника информации ЦАМО

http://obd-memorial.ru/Image2....1bbdefe
http://obd-memorial.ru/Image2....a9a8960



Qui quaerit, reperit
 
ГостьДата: Понедельник, 18 Июня 2012, 03.53.56 | Сообщение # 12
Группа: Прохожий





Это мой дед, Иван Михайлович Туртанов. Не смогла загузить его довоеную фотогрфаию.
 
СаняДата: Понедельник, 18 Июня 2012, 09.51.18 | Сообщение # 13
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
Гость,
Доброго дня! Гостям трудно что то загрузить,попробуйте пройти регистрацию,будет проще!
Или воспользуйтесь сторонним хостом,где после загрузки фотографии надо забрать ссылку на нее
http://radikale.ru/

Как видим дед погиб не в лагере Береза-Картузская,как написано в воспоминаниях,а в лагере Альт Древитц,согласно карточки военнопленного 23 декабря 1944 года от туберкулеза, немного не дожив до освобождения.


Qui quaerit, reperit
 
Форум » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » ЛИТЕРАТУРА О ПЛЕНЕ И ПОСЛЕ ПЛЕНА » Воспоминания БОЙКО ВИКТОРА (О войне и плене)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:


SGVAVIA © 2008-2021
Хостинг от uCoz