Дата: Пятница, 08 Февраля 2019, 09:51:31 | Сообщение # 3538
Группа: Старейшина
Сообщений: 2033
Статус: Отсутствует
ЦитатаСаня ()
Цитата ВладС () Почему о развале СССР сожалеет всё большее число россиян?
Потому что жалко тех кто отделился, а точнее кого отделили насильно, и ныне мыкаются неприкаянными.
Саня, Сожалеют то именно РОССИЯНЕ!!! Причем тут отпавшие республики??? Просто народ начал прозревать и понимать что его МЯГКО говоря, ГРУБО выражаясь ........ !!!! Красивую жизнь обещали!!! Что в принципе и сейчас едроссы с управителями и продолжают ПЕТЬ: ПОТЕРПИТЕ и всё вам будет! Только жисть такая штука: ОНА НЕ ВЕЧНА!!! И это БУДЕТ!!! Не сбудется в этом государстве НИКОГДА!!!!!! юрий орешкин ключево-слотница 84-86 ПВО в/ч пп 86991
Дата: Суббота, 09 Февраля 2019, 15:28:12 | Сообщение # 3542
Группа: Админ
Сообщений: 65534
Статус: Отсутствует
«Чем больше воруешь, тем одержимее становишься» Они стали миллионерами в СССР и купали любовниц в шампанском. Хрущев велел их расстрелять
«Лента.ру» продолжает цикл публикаций о гениальных аферистах Советского Союза — людях, которые под страхом смертной казни умудрялись делать миллионные состояния на глазах у власти. В предыдущей статье мы рассказывали о легендарном аферисте Иване Амозове, в котором уживались две страсти — к наживе и к славе. В отличие от него цеховики-трикотажники, промышлявшие подпольным пошивом одежды, думали исключительно о деньгах. Во времена Хрущева они зарабатывали миллионные состояния, купали любовниц в шампанском и катались на роллс-ройсах. В погоне за прибылью эти деловые люди использовали даже рабский труд. Впрочем, у всех этих историй конец был один... Расстрел.
К высшей мере
Годы правления Никиты Хрущева, сменившего в 1953 году на посту Первого секретаря ЦК КПСС скончавшегося Иосифа Сталина, принято считать оттепелью из-за общей, пусть и символической, либерализации. Вместе с тем именно при Хрущеве состоялся процесс, который потом назовут «делом трикотажников», или «еврейским делом» (по национальности большинства подсудимых). Вердикт суда был крайне суров: к смертной казни был приговорен двадцать один человек.
По сути, высшую меру наказания вернули специально для этого дела — на момент их ареста и следствия действовал мораторий на смертную казнь за экономические преступления. Процесс над трикотажниками до сих пор вызывает ожесточенные споры: одни считают смертные приговоры оправданной мерой в борьбе с цеховиками, другие полагают, что процесс был показательным, дело — сфабрикованным, а смертный приговор вынесли по указанию Хрущева, который задался целью нанести сокрушительный удар по расхитителям социалистической собственности.
Предыстория громкого разбирательства такова. В середине 50-х годов на Аламединской трикотажно-ткацкой фабрике, которая располагалась во Фрунзе — столице Киргизской ССР (в феврале 1991 года город переименовали в Бишкек), на должности помощника мастера трудился 35-летний Зигфрид Газенфранц. Родители Газенфранца, евреи по национальности, были эвакуированы в Киргизию из Румынии во время Великой Отечественной войны.
Миллионеры из подполья
Работая на трикотажной фабрике, Газенфранц прекрасно видел, что при всех подвижках хрущевской экономики в плане сельского хозяйства одна из главных потребностей советского человека — прилично и модно одеваться — так и не была удовлетворена. План борьбы с существующим в легкой промышленности положением родился у Зигфрида в беседе с его ровесником Исааком Зингером, мастером ткацкого цеха фабрики имени 42-й годовщины Октября. Тот тоже был родом из еврейской семьи, но не эвакуированной, а сосланной за попытку организации предпринимательской деятельности. Отец Зингера к тому же был замечен в связях с троцкистами, что тоже не вызывало симпатий у властей.
Для начала будущие цеховики собрали все имевшиеся у них деньги (помогли родственники и друзья), закупили сырье и десять прядильных станков, прибывших в Киргизию из Чехословакии. К делу подключили начальника трикотажного цеха Матвея Гольдмана: тот помог подпольщикам с помещением — оборудование разместили в автобусном гараже, который находился на территории фабрики.
На подпольном предприятии трудились доверенные ткачи с фабрики: работать им приходилось по окончании трудового дня. Впрочем, все переработки компенсировала внушительная серая зарплата, превышавшая официальную в несколько раз. Изготовленные вещи — кофты, носки, рейтузы, детские костюмы, тюль — поступали на реализацию в «прикормленные» торговые точки. На достойные вознаграждения сговорчивым продавцам цеховики не скупились. В доле с предпринимателями был и председатель республиканского Госплана Бекжан Дюшалиев, с ним цеховики также щедро делились заработанным.
Да и какой был смысл жадничать, когда спустя всего два с половиной года компания сколотила первый миллион (их детище стабильно приносило в год по 400 тысяч рублей чистой прибыли). О статусе миллионеров трикотажному «картелю» официально сообщил бухгалтер ткацкой фабрики Ефим Абрамович, в ведении которого находились все финансовые вопросы подпольной фирмы. На широкую ногу
Со временем участники нелегальной схемы решили расширить бизнес. Они воспользовались заброшенными военными ангарами, где разместили дополнительные станки — это оборудование готовилось к списанию в швейных артелях и обошлось компании недорого. Рабочие руки нашлись в еврейских кварталах: наслышанные о щедрости ткачей соплеменники не раздумывая соглашались на подработку.
Конечно, при таких доходах трикотажные боссы могли позволить себе и своим семьям более чем достойное существование. Зигфрид Газенфранц выстроил добротный дом и нанял в помощь жене домработницу. Супругу подпольного миллионера стали видеть в бриллиантовых украшениях. Не обделил Газенфранц и себя: пользуясь связями в одном из дипломатических представительств, цеховик приобрел в личное пользование подержанный роллс-ройс. Зингер тоже ни в чем себя не ограничивал: обзавелся машиной, оставлял в ресторанах крупные суммы, летал на выходные в Сочи и Юрмалу, где купал своих любовниц в наполненной шампанским ванной.
Все свои капиталы, по традиции того времени, цеховики хранили в банках — стеклянных: плотно закрытые емкости закапывали на своих приусадебных участках. Ходили слухи, что вся компания со временем хотела перебраться на ПМЖ в Израиль и зарабатывала деньги на то, чтобы достойно обосноваться на исторической родине. Конечно, коммерсанты понимали, что занимаются нелегальным промыслом, но оправдывали себя тем, что у государства не украли ни копейки и свои капиталы заработали сами.
Ночные каратели
К несчастью для цеховиков, у советских властей, до которых все же дошли слухи о богатых ткачах из Киргизии, о подпольном бизнесе было другое мнение. Бизнесменов решили наказать по всей строгости закона — в назидание другим цеховикам, которых в СССР в то время появилось предостаточно.
Сработали сотрудники органов в лучших традициях сталинских времен. В январе 1962 года ночью они вытащили ничего не понимающих подозреваемых из постелей и увезли в неизвестном направлении, ничего не объясняя родственникам. Близкие арестованных пытались жаловаться на самоуправство стражей порядка, которые при обысках прикарманили немало ценностей, но никто на их слова внимания не обращал.
С задержанными тоже не церемонились. Например, сажали в бочки с ледяной водой, накрывая сверху решеткой, чтобы не выбрались. Бухгалтера Абрамовича избили так, что у него открылось внутреннее кровотечение. Врачи чудом сумели спасти ему жизнь. А чтобы сломить отрицавшего свою вину главу Госплана Дюшалиева, чекисты арестовали его супругу и принялись допрашивать ее «с пристрастием». Заслышав крики и плач жены, Бекжан согласился подписать признание.
В назидание другим
Громкий судебный процесс по «делу трикотажников» стартовал 5 марта 1962 года. То, что дело имеет особое государственное значение, стало ясно сразу: разбираться с цеховиками прибыла выездная сессия Верховного суда СССР. А это означало, что вне зависимости от вынесенного приговора обжаловать его не получится, — над Верховным судом не было вышестоящей инстанции. Впрочем, подсудимые поначалу не теряли надежды избежать сурового наказания.
«Мы государству ущерб не нанесли. Сколько было у государства — столько и осталось. Мы выворачивались на собственные деньги, выпускали неучтенную продукцию. Нас судить за хищения никак нельзя», — пытался было оправдаться Газенфранц. Но судьи к доводам цеховика остались глухи. Вердикт, по которому 21 человека приговорили к смертной казни с конфискацией имущества, поверг подсудимых в состояние шока. Как же так? Ведь «вышка» за экономические преступления была отменена еще при Сталине!
Отчасти цеховики были правы. На смертную казнь за экономические преступления в СССР действительно был наложен мораторий. Более того, он действовал и тогда, когда фигурантам предъявили обвинения, и во время следствия. Но уже на стадии судебного процесса советские власти пошли на беспрецедентный шаг — отменили мораторий. Один из подсудимых, руководитель отдела промышленности Совета министров Киргизии Юлий Ошерович, заранее узнал об исходе слушаний и предпочел не дожидаться расстрела: он свел счеты с жизнью в своей камере незадолго до вынесения приговора.
Выслушав приговор, Газенфранц и Зингер совсем пали духом. Сокамерники цеховиков вспоминали, что оба пребывали в подавленном состоянии, часто плакали, а в минуты отчаяния бились головой о стену. Приговор был приведен в исполнение вскоре после окончания судебных слушаний — 14 цеховиков, в том числе Газенфранц, Зингер, Абрамович и Гольдман, были расстреляны и похоронены в безымянных могилах. Семерым приговоренным к смерти повезло: они были ветеранами Великой Отечественной и вместо казни отправились в лагеря на 15 лет. Остальные подсудимые получили от 5 до 15 лет.
Бизнес скорбного дома
Впрочем, в те годы цеховики-трикотажники промышляли не только в Киргизии: в 1957 году подпольный бизнес стремительно развивал Борис Ройфман. Он наладил выпуск неучтенной одежды на базе общества глухонемых в городе Калинине (ныне Тверь). Заработав начальный капитал на труде инвалидов (которым, в отличие от щедрых Газенфранца и Зингера, платил копейки), предприимчивый 32-летний Ройфман решил, что в провинции ему делать нечего, и отправился в столицу.
Но прежде чем разжиться миллионами, ему пришлось отдать две тысячи рублей — в эту сумму коррумпированные чиновники оценили должность заведующего мастерскими Краснопресненского психоневрологического диспансера, который располагался тогда на Малой Грузинской улице в Москве. Осмотревшись на новом месте, Ройфман понял, что фактически открыл золотую жилу — бесплатный труд душевнобольных.
Оставалась лишь одна загвоздка — реализация подпольной продукции. Ройфман понимал, что человек он в Москве новый и может нарваться на серьезные проблемы, поэтому решил подключить к делу знакомого, 39-летнего Шаю Шакермана, который славился своими связями и мог подмаслить нужного человека. Шакерман к предложению Ройфмана отнесся с воодушевлением. Бросивший в свое время мединститут ловкач и аферист по призванию в конце 40-х — начале 50-х промышлял воровством, в 1953 году попался и получил 10 лет лагерей. Однако, не отсидев и года, Шакерман попал под амнистию и вновь вернулся к преступному ремеслу, но стал гораздо осмотрительнее. Когда ему поступило предложение от Ройфмана, Шакерман официально числился работником предприятия «Рыболов-спортсмен». Ознакомившись с планом цеховика, Шая тут же уволился и вскоре приступил к исполнению обязанностей начальника действующего при психдиспансере картонажного цеха.
Подвальное рабство
Конечно, в деле был и главврач диспансера — он согласился закрыть глаза на подпольное производство и фактически рабское использование труда пациентов за вознаграждение в размере его оклада. Получив зеленый свет, Ройфман и Шакерман закупили 58 станков и разместили их в подвальных помещениях домов рядом с диспансером. Туда же завезли сырье из Узбекистана и Загорской трикотажной фабрики.
Пациенты диспансера трудились в три смены, при тусклом освещении, в духоте и тесноте. Правда, только те, кто был в состоянии освоить ткацкое и швейное мастерство. Среди больных попадались и такие, кто отлично понимал, какими делами занимается начальство, они даже писали заявления в КГБ. Но все обращения оставались без внимания — свидетельства душевнобольных не вызывали доверия у сотрудников правоохранительных органов.
Изготовленные в подвалах кофточки и свитера выдавались коммерсантами за изделия из чистой шерсти, но это была неправда — в их составе хватало всевозможных примесей. Впрочем, за годы существования диспансерной артели трикотажниками было переработано около 460 тонн шерсти.
Шакерман оказался для Ройфмана очень ценным кадром: связи Шаи пригодились во время грянувшей в 1961 году денежной реформы. Парочка к тому времени умудрилась заработать миллион рублей, и обменять деньги на новые официальным путем было нереально. Тогда Шакерман подключил свои знакомства в сберкассах, где цеховикам выдали новые купюры взамен старых.
Роковое увлечение
Погорели цеховики довольно глупо. В 43 года Шакерман овдовел, но долго не тосковал: место его спутницы жизни заняла сестра покойной супруги. То, что свояченица уже состояла в законном браке, влюбленных не смутило. А вот отвергнутый муж обиду на Шакермана затаил.
Шанс расквитаться с соперником представится ему довольно скоро. Разругавшись с Шакерманом спустя несколько месяцев совместной жизни, ветреная супруга вернулась в семью и в порыве раскаяния рассказала мужу о незаконных делах любовника. Рогоносец потребовал у Шакермана денег в качестве компенсации морального вреда — цеховик не сопротивлялся и отдал ему пять тысяч рублей.
Но этого мстителю было мало, и они с супругой сочинили на Шакермана донос в КГБ. Чекисты нагрянули с обыском в квартиру к подозреваемому, и не зря — их уловом стали несколько тысяч рублей, золотые и платиновые украшения. Успехом завершился и обыск на даче в Раменском районе Подмосковья — в свое время Шакерман приобрел участок с двухэтажным домом у одного из столичных заводов. Хозяин в дачном доме ценности не хранил, но на участке под толстым слоем земли было много интересного — к примеру, золотые монеты времен дореволюционной России.
Ставка на предательство
Многочисленные приятели Шакермана его выгораживать не стали. Едва завидев на пороге милицию, сразу же отдавали им взятые на хранение у Шаи ценности — деньги, бриллианты, золото. И сам цеховик оказался другом ненадежным. Надеясь на снисхождение, он буквально с потрохами сдал своего партнера Ройфмана. И не просто сдал, а указал все тайники, где Борис хранил накопления.
Рвение Шакермана поражало даже бывалых следователей. Узнав, что Ройфман во всем признался и добровольно отдал имеющиеся у него 15 тысяч рублей, Шая настоял на очной ставке, в ходе которой заставил компаньона рассказать о других тайниках. Один из них находился в лесном массиве на 37-м километре Дмитровского шоссе и был так хорошо замаскирован, что брат Ройфмана, который прятал там золото, не сразу сумел найти нужное место.
В свободное от следственных действий время Шакерман пускался в философские рассуждения о жизни, демонстрируя внимательным стражам порядка свои знания в разных областях:
«Вам трудно это понять. Это вопрос чисто психологический. Чем больше имеешь, тем больше хочется иметь. Тем более что деньги так легко плывут в руки. Наше положение можно было бы, пожалуй, сравнить с поведением обезьян. В странах Индокитая обезьян ловят следующим образом. В дереве делают дупло, в которое кладут орехи. Обезьяна, найдя эти орехи, запускает лапу в дупло и захватывает большую горсть, но лапа с орехами обратно не пролезает. Разжать же лапу обезьяна не может. В таком положении ловцы обезьян находят ее висящей на дереве, с засунутой в дупло лапой. Так получается и с нами. Нас засосала болотная трясина, и выбраться из нее мы не могли. Чем больше воруешь, тем одержимее становишься».
Впрочем, Шакерман и Ройфман понимания у следователей не встретили. Как и у судей, участвовавших в прошедшем в 1962 году процессе. Дело цеховиков насчитывало 77 томов. Кроме главных персонажей под суд пошли еще несколько человек, в том числе кладовщик, учетчик и бухгалтер психдиспансера. Подельники подпольщиков получили большие сроки, но по сравнению с боссами им крупно повезло: и Ройфман, и так старательно стучавший на него Шакерман получили высшую меру и вскоре были расстреляны.
В начале 60-х зачистка цеховиков-трикотажников прошла по всему СССР. На скамье подсудимых оказалось более 500 человек, у которых в общей сложности изъяли ценности на два миллиарда рублей. К смертной казни были приговорены не только герои нашего рассказа, но и другие подпольные предприниматели. Обратная связь с отделом «Силовые структуры»:
Дата: Вторник, 12 Февраля 2019, 19:46:08 | Сообщение # 3543
Группа: Админ
Сообщений: 65534
Статус: Отсутствует
Беззаботное советское детство: пионерские лагеря
У каждого, кто родился в Советском Союзе, было своё детство – счастливое и беззаботное. Мы ходили в кружки, собирались компаниями, играли в дворовые игры, а кому-то доставалась путёвка в пионерский лагерь (иногда даже и не раз). Давайте вспомним, каким было детство в смене пионерского лагеря.
Пионерские лагеря были отдельной частью жизни советских школьников в возрасте от 7 до 15 лет. Там кипела настоящая жизнь со своей романтикой. Это была другая жизнь. Сейчас её можно однозначно вспоминать, как светлую и дорогую сердцу.
Как правило, пионерские лагеря принадлежали различным предприятиям, где летом отдыхали дети сотрудников. Большую часть стоимости путевок оплачивал профсоюз, а для родителей отдых ребёнка в лагере обходился в относительно небольшую сумму. У каждого ребёнка было своё отношение к пионерлагерю. Кто-то с нетерпением ждал новых знакомств, а кто-то еле дожидался окончания смены. Равнодушных к пионерским лагерям не было.
Летние лагеря работали в три смены с начала июня. Каждая из смен длилась по три недели. Считалось, что за это время ребёнок успеет отдохнуть после учебного года, а родители, в свою очередь отдохнут от детей. Перед отправкой всё же родители волновались, как их чадо будет самостоятельно (хоть и под присмотров вожатых) жить в ближайшие три недели и давали и окружали ребёнка гиперопекой, давая напутствия, что и где находится в сумке. Конечно после смены обстановки в первое время возникали просьбы к родителям «Забрать отсюда домой, потому что здесь плохо и скучно». После несколько дней, проведённых в отряде, желание вернуться домой пропадало само собой.
В пионерских лагерях кипела жизнь. На протяжении смены отдыхающие придерживались (а некоторые не очень) распорядка дня с побудками и отбоями под звук горна. Приходили с утра на построение, участвовали в кружках, секциях и конкурсах самодеятельности. График был плотным без мобильников и интернета.
Безусловно, в лагерях были свои традиции, обычаи и ритуалы. О каждом из них можно рассказывать долго и отдельно. Часть жизни в лагере – обязанности, среди которых – соблюдение дисциплины, запрет покидать территорию, поддержание чистоты и порядка, физкультура по утрам, обязательный сон после обеда. Во время тихого часа обычно никто не спал. В палате делились школьными историями. И вообще делали что угодно, но не точно дремали. Помимо обязанностей были и простые радости – купание, походы, соревнования, страшилки перед сном про чёрную руку и гроб на колёсиках и шалости в виде обмазывания спящих сотоварищей зубной пастой.
Пару раз в неделю в лагере устраивались танцы. Они-то и были настоящим праздником. В день дискотеки отбой откладывался.
Отдельные истории – День Нептуна, день непослушания, Зарница. Всё это вызывало восторг и вносило дополнительную нотку лагерной романтики.
Заканчивалась смена, жирной точкой в которой был большой пионерский костёр. Были слёзы, обещания, сувениры на память. Это был единственный день, когда можно было не ложиться спать в девять вечера, а сидеть до полуночи и вспоминать лучшее за смену. Наутро все разъезжались по городам.
Пионерское лето – особая история. Самое поразительно, что все море событий и приключений умещалось в какие-то три недели, а для многих главными воспоминаниями из детства остаются горн, пляж, прощальный костер и ощущение какого-то нереального общего счастья.
Дата: Воскресенье, 24 Февраля 2019, 16:50:48 | Сообщение # 3550
Группа: Админ
Сообщений: 65534
Статус: Отсутствует
Как можно любить «совок»?
Просветленные и особо интеллектуальные читатели продолжают возмущаться: как можно любить хотя бы что-то в «гнусном заплесневелом совке»? Человеку свойственно любить страну и время, где он прожил свое детство и молодость.
Просветленные и особо интеллектуальные читатели продолжают возмущаться, как можно любить хотя бы что-то в «гнусном заплесневелом совке». Хотя, по-моему, очевидно, что человеку разумному и эмоциональному просто свойственно любить ту страну и время, где он прожил свое детство и молодость – чудесные времена, когда с любым человеком постоянно случается что-то очень необычное и запоминающееся.
Что-то абсолютно на всю жизнь, что-то, о чем можно вспоминать в глубокой старости на скамеечке, что-то, что, собственно, и является этой самой «жизнью».
И во времена Сталина, и во времена Гитлера (и даже во времена Нерона) у детей были ворчливые, но добрые соседи, чумазый, вертлявый дворовый пес, любимые, но строгие учителя, какие-то скромные, но очень важные первые победы, влюбленности и разочарования, любимые места для мечтаний, лестница, по которой приятно подниматься, старые фотографии в потертом альбоме, рассказы деда о чем-то совсем неведомом. Одним словом, то, чего у нас никогда не отнять.
И Советский Союз, несмотря на множество недостатков и проблем, на несколько десятков лет стал спокойной гаванью, которая позволила миллионам и миллионам получить замечательные и бесценные воспоминания об относительно безмятежных детстве и юности. #{author}
И СССР этого стоил. И это навсегда останется с нами. Безотносительно того, в какое трудное и непростое время нам довелось потом проживать.
Дата: Вторник, 05 Марта 2019, 16:25:33 | Сообщение # 3560
27.08.1937 - _.09.2022
Группа: Модератор
Сообщений: 64629
Статус: Отсутствует
Медалью «За освоение целинных земель» награждаются колхозники, работники совхозов, МТС, строительных и других организаций, партийные, советские, профсоюзные и комсомольские работники за хорошую работу на освоении целинных и залежных земель в районах Казахстана, Сибири, Урала, Поволжья и Северного Кавказа.
К награждению медалью «За освоение целинных земель» представляются работники, проработавшие в районах освоения целинных и залежных земель, как правило, не менее двух лет.
С уважением, Владимир Скрыпнюк Легница 1946-48 Гарнизон 8 ИАБКК
Дата: Суббота, 09 Марта 2019, 17:50:46 | Сообщение # 3562
Группа: Админ
Сообщений: 65534
Статус: Отсутствует
Советские консервы с жемугом. Почему в СССР верили, что в банках с рыбой могут быть сокровища?
Советские рыбные консервы стали одним из символов СССР, но так было не всегда. Есть история о том, почему в СССР стали покупать консервы и она связана с жемчугом.
Итак, как же в СССР стали популярными консервы?
Власти в лице первых рыбных консерв видели самый легкий путь к продуктовому изобилию большого государства, а жители поначалу с большим недоверием относились к рыбе, затолканной в железные банки, и покупать особо новое лакомство не спешили.
Ситуация изменилась после назначения на пост наркома, а по-простому на пост министра по делам рыбной промышленности Полины Жемчужиной. Жемчужина была женщиной не простой, а женой самого Вячеслава Молотова. Благодаря своей влиятельности, Жемчужина закупает много иностранного оборудования и открывает все больше новых консервных производств.
Советский человек все еще не охотно покупает рыбу в железных банках, хоть и для ее рекламы весь союз завесили рекламными плакатами, на которых рассказывали и о пользе, и о дешевизне такого продукта. И тогда Жемчужина вместе с Молотовым придумывают гениальный маркетинговый ход. Хотя слова маркетинг они наверняка не знали, но вышло именно так.
На заседании Верховного Совета СССР Молотов делает заявление о бандитах, которые используют консервы для контрабанды драгоценностей за границу. В доказательство своих обвинений он взял консервную банку и достал из нее жемчуг.
Слухи о драгоценностях в этих странных рыбных банках разошлись и мгновенно и в советских магазинах началась настоящая консервная лихорадка. В надежде найти немного жемчуга граждан сметали с полок банки с рыбой, вскрывали их и, конечно, ничего не находили. Но раз деньги потрачены, рыбу съедали и постепенно входили во вкус. Так и прижились рыбные консервы в Советском Союзе и по сегодняшний день являются одним из самых знаменитых его символов.
Сейчас трудно понять, насколько история достоверна, доказательств мало, но фактов опровергающих ее тоже нет. Так или иначе, в эту историю в СССР многие верили.
Дата: Вторник, 12 Марта 2019, 00:34:02 | Сообщение # 3566
Группа: Админ
Сообщений: 65534
Статус: Отсутствует
В Калининграде 1975-го на месте снесённого под ноль исторического центра строят "Дом советов", который словно в силу какого-то проклятия так никем и не заселён до сих пор (!):
Дата: Воскресенье, 17 Марта 2019, 13:36:29 | Сообщение # 3570
Группа: Админ
Сообщений: 65534
Статус: Отсутствует
Убитая юность Этот журнал растил советскую молодежь и открыл путь к свободе, но оказался ненужным
Едва ли найдется еще одно советское издание, по мощи высказывания и по влиянию на молодежь превосходящее журнал «Юность». В золотые годы он объединил всех самых прогрессивных поэтов и прозаиков, диктовал мировоззрение, иногда очень далекое от традиционных представлений советского человека. «Юность» ждали, ей зачитывались, ее обсуждали, на нее нападали, ее защищали. «Лента.ру» вспоминает журнал, который выпустил из-под своего крыла десятки авторов, навсегда изменивших литературный ландшафт.
«Юность» появилась в 1955 году с подачи Валентина Катаева. Звездному писателю, пребывавшему уже в годах, было суждено учредить журнал, который воспитает литературный вкус не одного поколения молодежи, прославит десятки новых литераторов и поэтов и сохранит память о великих литераторах уходящей эпохи.
Первый номер вышел тиражом 100 тысяч экземпляров. Помимо Катаева, над ним работали Самуил Маршак, Николай Носов и Виктор Розов. Премьерный номер не содержал никаких предисловий, манифестов и наставлений. Литературно-художественный сборник полностью оправдывал свое описание и сразу переходил к главному — литературе.
Ежемесячник стоил четыре рубля. За эти деньги читатель, не выходя из дома, получал билет в сердце литературной жизни огромной страны. История «Юности» —это летопись советской литературы. Здесь печатались как уже маститые писатели и поэты (Анна Ахматова), так и новички, имена которых для многих звучали впервые. Братья Стругацкие, Белла Ахмадулина, Роберт Рождественский, Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Булат Окуджава, Фазиль Искандер, Кир Булычев, Римма Казакова, Владимир Войнович, Василий Аксенов, Дина Рубина — далеко не полный список сотрудничавших с «Юностью» литераторов.
«Юность» публиковала не только отечественную, но и переводную литературу. Со временем вокруг издания сложилась своя переводческая школа.
В «Юности» впервые увидели свет романы «В списках не значился» Бориса Васильева, «Горячий снег» Юрия Бондарева, «Бабий Яр» Анатолия Кузнецова, «Остров Крым» Василия Аксенова, пьеса Леонида Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца», книга Николая Носова «Незнайка в Солнечном городе».
«Юность» была не только про литературу. Неминуемые для советского СМИ репортажи со строек и другие материалы, укрепляющие патриотизм, врезались в интеллигентскую поэзию шестидесятников. С ними соседствовали разделы «Наука и техника», «Спорт», дискуссионная «20-я комната» (появилась в 1987 году). Немало читателей, получив свежий номер «Юности», сразу перелистывали на юмористическую рубрику «Пылесос» (позже — «Зеленый портфель»), которую в разное время вели известные сатирики Григорий Горин, Марк Розовский, Аркадий Арканов, Михаил Задорнов.
Сатира в «Юности» отличалась афористичностью. Одним из любимых юмористических разделов у читателей был раздел «Каков вопрос — таков ответ», в котором на вопросы читателей отвечала Галина Галкина. Ее советы расходились на цитаты. Мало кто помнит, что фраза «если очень хочется, то можно» принадлежит именно Галкиной, отвечающей на вопрос читателя «Скажите, Галка, что делать, если нельзя, но очень хочется?»
Галка Галкина была молодой, полной энергии комсомолкой, эдакой стереотипной активисткой из произведений социалистического реализма, которая постоянно крутилась в редакции «Юности», исполняла обязанности секретаря и была в курсе всех внутренних новостей.
Ее любили и читали, но в реальности никакой Галки Галкиной не существовало — это персонаж, выдуманный Борисом Полевым. В разное время от ее лица писали Арканов, Славкин, Задорнов и другие сатирики «Юности».
«Юность» организовывала конкурсы, раздавала призы, устраивала выставки. Прогрессивный журнал, переживавший пик в 1960-е годы, изрядно раздражал комсомольские органы. Комсомол охватывал почти всю молодежь страны, но влияния на «Юность» не имел.
В 1961 году «Юность» лишилась своего главреда — создателя журнала Валентина Катаева. Принято считать, что его сняли с должности из-за публикации романа Аксенова «Звездный билет», который вызвал широкий общественный резонанс. Из-за особенностей стилистики (Аксенов вложил в уста персонажей много жаргона) произведение называли похабным, а самих героев нарекли диссидентами. Одной их претензий, которую предъявили героям романа, было то, что «комсомол для них даже не существует». Журнал «Литература и жизнь» со своих страниц обвинил редакцию «Юности» в том, что та «мало поработала с Аксеновым».
Главредом стал Борис Полевой. Он продолжил либеральную политику издания, поддерживая свежие литературные направления. При Полевом «Юность» ждал первый серьезный всплеск. Журнал старался идти в ногу со временем, символом которого тогда стали «шестидесятники». Издание с радостью предоставляло им площадку.
Тогда же «Юность» впервые познакомила читателей с уникальным для мира явлением — бардовской культурой, которая развилась в СССР. После статьи Аллы Гербер «О бардах и менестрелях» 1963 года слово бард плотно вошло в лексикон для обозначения этой субкультуры.
Обложки «Юности» обладали стильной сдержанностью. С журналом охотно сотрудничали известные художники, среди которых были Илья Глазунов, Михаил Шемякин, Алексей Леонов. Их работы публиковались в специальных цветных вкладках о живописи.
Следующий пик «Юности» пришелся на 1980-е — эпоху поэтов новой волны, для которых на страницах журнала отвели рубрику «Испытательный стенд». В ней публиковались подопечные студии поэта и критика Кирилла Ковальджи. Благодаря «Юности» площадку получили Дмитрий Пригов, Юрий Арабов, Владимир Друк, Юлия Немировская, Нина Искренко, Сергей Гандлевский, Евгений Бунимович, Марк Шатуновский и другие талантливые поэты.
В 1990-е годы «Юность», как и многие советские издания, растеряла свой авторитет. Выводить на коммерческие рельсы издание про литературу в стране, где литература — далеко не главное, что интересовало растерявшийся народ, дело нелегкое. К тому же издание впало в глубокий творческий кризис, сопровождавшийся раздором внутри редакции, который начался после смерти Полевого в 1981 году.
«А "Юность" между тем все старела и старела, и маразм ее крепчал», — писала в 1997 году на страницах «Коммерсанта» поэтесса Татьяна Щербина о состоянии издания начала 1990-х годов. Из журнала ушли все самые видные его представители, а затем и сам главный редактор Андрей Дементьев.
Тем не менее «Юность» жива по сей день. Ее возглавляет поэт Валерий Дударев, который обязан этому изданию своей популярностью. Еще будучи школьником, он отправил в редакцию свои произведения и получил приглашение работать в журнале. В 2007 году его назначили главредом. Судя по его интервью, он немало устал от этой неблагодарной работы. Дударев жалуется на то, что государство не выделяет денег, к тому же перевело «Юность» с баланса министерства культуры в ведение министерства связи, где, как он считает, сплошь малограмотные люди. Хуже только бизнесмены, у которых «полностью атрофировано чувство прекрасного» и которые только и могут, что «отжать», «урвать» и «кинуть».
Как результат, в XXI цифровом веке, журнал фактически ничего не сделал для того, чтобы найти своего читателя в привычной для него среде. Кроме регистрации в соцсетях, где «Юность» публикует только отчеты о номерах. Стоит ли удивляться тому, что некогда культовый журнал окончательно забыт. Его название у нового поколения ассоциируется только с одноименным брендом, который, в отличие от издания, придумал, как монетизировать «Юность».
