Дата: Среда, 29 Апреля 2026, 16:58:05 | Сообщение # 36
Группа: Старейшина
Сообщений: 1856
Статус: Отсутствует
ЦитатаСаня ()
Скоро потери гражданских в тылу превысят потери на фронте.
Слыхал что! Крым мост закрыли для большегрузов. Только до 1,5 т. можно.
Проход техники 9мая на Красной Площади тоже. Правда ли?
Цитата
Перед стартом нового туристического сезона министерство транспорта России напомнило о правилах проезда по Крымскому мосту. На переходе через Керченский пролив действует обязательный досмотр транспорта...
Владимир Бодо, пп 45100. 1973-77г. 02.08.1953г
Сообщение отредактировал BODO - Среда, 29 Апреля 2026, 17:02:03
Дата: Воскресенье, 03 Мая 2026, 09:48:44 | Сообщение # 37
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
Применение ранее неизвестного зенитного ракетного комплекса STASH зафиксировали на Украине, заявил в своем Telegram-канале аналитик Борис Рожин. По его словам, новый комплекс, судя по появившимся в Сети изображениям, размещен на прицепной платформе и использует в качестве зенитных ракет AGM-114L Longbow Hellfire.
Комплекс, видимо, разработан американской компанией V2X и является удешевленным вариантом уже «засветившегося» на Украине ее же самоходного комплекса Tempest DASH с тем же набором средств, — отметил эксперт. Qui quaerit, reperit
Дата: Четверг, 07 Мая 2026, 11:53:20 | Сообщение # 38
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
Летом 2024 года на одном из азовских хранилищ топлива дрон зашёл на цистерны. По публикациям российских отраслевых изданий — «Коммерсанта», РБК, «Ведомостей» — прямой ущерб только от поражения резервуаров составил 811 миллионов рублей. После этого эпизода местный бизнес скинулся на проект, который пресса окрестила «Куполом». Десятки миллионов рублей, противодронные патрули с дробовиками и карабинами, современная радиоэлектронная борьба. Никаких армейских ЗРК в этой истории нет.
«Купол» собирали несколько компаний, среди них «Проксима», «Новопласт», «Транзит-Экспресс», «Азовский зерновой терминал». Азов, узел южной логистики с портом, перевалкой и складскими мощностями, держит на себе общий для всех риск. То, что прилетит по соседней площадке, через час окажется на твоей. Названия участников коалиции выдают эту географию напрямую: рядом стоят зерновой терминал и транзитные операторы. Военное командование округа отправило благодарственные письма. Местные депутаты предложили освободить участников от земельного налога на пять лет. Это не разовый курьёз, а первый видимый контур корпоративной защиты от беспилотников, который последние два года тихо выстраивается вокруг российских НПЗ и нефтебаз.
Почему ПВО не закроет нефтянку сверху
Нефтепереработка по самой своей природе рассредоточена. Один крупный НПЗ занимает сотни гектаров. Парк сырой нефти, установки первичной перегонки, риформинг, гидрокрекинг, парк готовой продукции, эстакады налива. Любая колонна высотой с десятиэтажный дом становится уязвимой точкой. Прорвавшийся к ней дрон с боевой частью в несколько килограммов выводит установку из строя на месяцы.
Проблема не только в массе цели, но и в её содержимом. Внутри ректификационной колонны идёт горячий поток углеводородов, давление, температура. Пробитие корпуса означает не просто ремонт металла, а возгорание, выход из режима, повреждение тарелок и насадок внутри колонны. Даже после тушения пожара установку нельзя просто запустить заново, требуется полная диагностика, замена внутренних элементов, перепроверка всех контуров. Полгода простоя — реалистичная оценка для серьёзного попадания.
Логика государственной ПВО устроена иначе. Комплексы вроде «Панциря-С1» или «Тор-М2» рассчитаны на работу по групповым целям и прикрытие важных площадных объектов. Стоимость одной зенитной ракеты для таких систем исчисляется десятками миллионов рублей. Дрон-камикадзе с поршневым двигателем в худшем случае стоит десятки тысяч долларов. Соотношение стоимости средств поражения и целей — не в пользу обороняющегося, и это не российская специфика, а общая арифметика противодействия дешёвым БПЛА.
История последних лет даёт повторяющийся сюжет. В сентябре 2019 года удар хуситских и иранских беспилотников по саудовскому нефтяному узлу Абкайк за минуты вывел из строя около половины суточной добычи Saudi Aramco — крупнейшей нефтекомпании мира. На периметре стояли американские Patriot и французские Crotale, и они эту атаку не остановили: малозаметные низколетящие цели прошли там, где система ждала баллистические ракеты и крупные крылатые. После Абкайка Saudi Aramco несколько лет наращивала именно эшелонированную защиту самих объектов — РЛС малой высоты, лазерные системы, антидрон-комплексы по периметру. Та же логика — у израильтян после массированных запусков 2024 года: «Железный купол» закрывает города, но критическую энергетику и склады топлива дополнительно прикрывают на ближнем рубеже. Украинские НПЗ и нефтехранилища с 2022 года живут в похожем режиме — мобильные огневые группы, сетки, маскировка. Везде один и тот же вывод: дальнюю и среднюю зону держит армия, последний километр закрывает сам объект.
Дальше встаёт вопрос геометрии. Чтобы прикрыть крупный НПЗ от низколетящей цели на дальностях 10–15 километров, нужны несколько огневых единиц по периметру плюс радиолокационное поле без мёртвых зон. Помножьте на десятки объектов нефтянки, разбросанных от Краснодарского края до Башкирии, и поймёте, почему государственная ПВО физически не может встать гарнизоном у каждой колонны. Кто-то должен закрывать ближнюю зону, и логично, что это будет тот, чьи активы стоят на земле.
Что разрешил закон 427-ФЗ
Правовая рамка для корпоративной защиты появилась в России 30 ноября 2024 года. Федеральный закон № 427-ФЗ дал частным охранным организациям право пресекать функционирование беспилотных воздушных судов. Формулировки в нём аккуратные. Подавление сигналов управления, воздействие на пульты управления оператора, физическое повреждение беспилотника — три способа, прописанные явно.
Условий несколько. У объекта должны быть установленные требования к антитеррористической защищённости. В должностной инструкции охранника прописаны полномочия по пресечению полётов БПЛА. Перечень технических средств, которые ЧОП имеет право использовать, утверждается Правительством РФ, никакой самодеятельности с покупкой произвольных систем РЭБ или ствольных установок закон не допускает.
Это рамочный документ, и он закрыл главный пробел. До конца 2024 года охранник на проходной НПЗ, увидевший дрон над факельной трубой, юридически не имел права в него стрелять или глушить. Формально это считалось применением оружия против воздушного судна со всеми вытекающими последствиями. Парадоксальная ситуация, в которой защита миллиардных активов упиралась в формулировку лицензии ЧОПа, после 427-ФЗ закончилась.
Боевой автомат на две недели
Следующий шаг — закон, по сообщениям российских и зарубежных изданий, подписанный весной 2026 года. Он позволил ЧОПам, охраняющим объекты стратегических предприятий, госкомпаний, госкорпораций и естественных монополий, временно использовать боевое огнестрельное оружие. Механика любопытная. Оружие выдаётся через Росгвардию, и охранник обязан вернуть его в двухнедельный срок после окончания контракта или по запросу ведомства.
Логика такой схемы — компромисс между двумя страхами. С одной стороны, страх оставить НПЗ с пневматическим ружьём против ударного дрона. С другой стороны, нежелание выпускать в гражданский оборот автоматы и пулемёты, которые потом придётся искать. Двухнедельный возврат стал бюрократическим поводком, который удерживает оружие в орбите Росгвардии, но даёт охране реальную огневую плотность здесь и сейчас.
Один из соавторов законопроекта, депутат Василий Пискарёв, по сообщениям российских изданий, прямо связывал смысл новеллы с защитой критически важных объектов в условиях специальной военной операции. Формулировка не декларативная, а констатирующая. До 2026 года защищать их было нечем.
Удобный инструмент тянет за собой неудобные вопросы, и обходить их в честной аналитике нельзя. Передача боевого оружия частной охране — это новый класс рисков. Утечки в криминальный оборот через подставные ЧОПы, превышения полномочий с применением автомата на территории объекта, инциденты с гражданскими в окрестностях, конфликты на спорных контрактах. Двухнедельный возврат и выдача через Росгвардию минимизируют эти риски, но не снимают их полностью. Не менее важен прецедент: если по этой схеме сегодня вооружают охрану НПЗ, завтра логика «у нас тоже критическая инфраструктура» придёт от энергетиков, металлургов, операторов связи, владельцев крупных портов и дата-центров. Где остановится расширение списка — вопрос политический, и закон 2026 года на него не отвечает. Он отвечает только на сегодняшнюю задачу.
Сетка, ружьё, глушилка, турель
Корпоративный контур защиты НПЗ выстраивается по слоям, и каждый слой решает свою физическую задачу. Самый дешёвый и самый недооценённый слой — пассивные средства. Металлические сетки и тросовые заграждения над колоннами, бетонные блоки вокруг резервуаров, маскировочные сети на эстакадах. Это не остановит дрон, но заставит её взорваться раньше расчётной точки или вообще промахнуться.
Сетка над ректификационной колонной работает как решётчатый экран на танке. Дрон с кумулятивной или фугасной боевой частью срабатывает на сетке, и кумулятивная струя рассеивается, а ударная волна теряет направленность до того, как дойдёт до металла колонны. Эффективность зависит от расстояния между сеткой и защищаемой поверхностью, оптимально полтора-два метра, чтобы продукты подрыва успели рассеяться. Сама сетка достаточно прочная, чтобы не схлопнуться от удара болванкой, но достаточно лёгкая, чтобы её несли стандартные стойки. Установка десятка тысяч квадратных метров такой защиты — это работа промальпинистов, а не зенитчиков, и стоит она в разы меньше любой активной системы.
Параллельно с сетками идёт камуфляж. Если дрон летит по оптической наводке через камеру оператора или по предзагруженному снимку местности, размытие силуэта объекта реально сбивает прицеливание. Накрытие резервуарного парка маскировочными сетями превращает упорядоченную геометрию белых цилиндров в пятнистый ландшафт, на котором система автонаведения теряет уверенность.
Следующий слой — радиоэлектронная борьба. Антидроновые ружья вроде российских LPD-801 или линейки «Гарпун» давят каналы управления и навигации в радиусе нескольких сотен метров. Стационарные комплексы РЭБ закрывают периметр объекта целиком. Минус метода в том, что современные БПЛА всё чаще летят по инерциальной навигации с предзагруженным маршрутом и на подлёте не нуждаются в радиоканале. Дрон с его инерциальным модулем и спутниковым приёмником способен продолжать атаку даже после потери GPS на терминальном участке: накопленная ошибка за последние десятки километров маршрута, как правило, достаточно мала, чтобы попасть в крупноразмерный объект вроде установки первичной перегонки. РЭБ остаётся эффективной против разведывательных коптеров и устаревших ударных платформ, но против целеустремлённого ударного дрона — далеко не панацея.
Третий слой — огневое поражение. Здесь у корпоративной охраны до недавнего времени было два инструмента: гладкоствольные ружья 12-го калибра с картечью и нарезные карабины. По низколетящему дрону на дистанции 50–100 метров дробовик работает приемлемо, особенно если стрелков несколько и они расставлены по сектору. Картечь даёт облако поражающих элементов, и попадание двух-трёх дробин в винт или в корпус вполне способно опрокинуть лёгкий БПЛА. С тяжёлым БПЛА сложнее, у него прочный планер из композитов, и одного попадания в крыло недостаточно. После закона о боевом оружии в этой картине появляются автоматы и пулемёты, появляется возможность вести по дрону плотный автоматический огонь, а не одиночные выстрелы из карабина или сноп картечи из дробовика.
Четвёртый слой пока в России выглядит экзотикой, но технически доступен. Дистанционно управляемые турели. Это бронированный модуль с пулемётом или автоматической пушкой, оптикой, тепловизором и электроприводами наведения. Оператор сидит в защищённом помещении и работает джойстиком. Подобные установки несложно собрать на базе серийных решений, и для нефтяной компании с её бюджетами это вопрос организационной воли, а не технологий.
Триста тендеров и корпоративный план защиты
Масштабы корпоративных закупок видны по тендерной активности. По разным данным, за год российские энергетические и нефтяные компании провели около трёхсот тендеров на средства противодействия беспилотникам, общая сумма — не менее одного миллиарда рублей. Реальная цифра заметно выше: часть закупок идёт по закрытым процедурам, и публичная отчётность их не отражает.
В прессу попала и структура плана защиты объектов одной из крупнейших нефтяных компаний России. Перечень типовой и хорошо отражает многослойный подход. Переносные комплексы противодействия БПЛА для мобильных групп охраны. Антидроновые ружья на постах. Стационарные системы радиоэлектронного обнаружения и подавления по периметру. Защитные сооружения над уязвимыми узлами установок. Ничего экзотического, но именно такой набор закрывает разные классы угроз одновременно — от разведывательного коптера до ударного дрона.
Экономика этой истории сходится быстро. Если один прорвавшийся дрон выводит из строя установку первичной перегонки на полгода, прямой ущерб только от простоя считается миллиардами. Сюда добавляется упущенная выручка, штрафы по контрактам поставки нефтепродуктов, расходы на восстановление, рост цен на топливо в регионе. Бюджет в десятки миллионов рублей на корпоративный контур защиты выглядит на этом фоне страховкой с очевидной премией. Азовский «Купол» стал буквальной иллюстрацией. По сообщениям, система отбила как минимум две массированные атаки. Если сравнить десятки миллионов на её создание с теми 811 миллионами одного эпизода 2024 года, арифметика говорит сама за себя.
Корпоративная защита привлекает и тем, что она быстрее государственной. У ЧОПа нет цикла гособоронзаказа на три года. Решение о закупке принимает совет директоров, контракт уходит поставщику, монтаж занимает недели. Армия так не умеет, и это не упрёк армии, а констатация разных скоростей управления. Большая система рассчитана на стабильность и долгие циклы, корпорация — на быструю реакцию по конкретному активу.
Где кончается охрана и начинается армия
У корпоративной ПВО есть жёсткий потолок, и его важно обозначить. Всё, что описано выше, работает в ближней зоне — сотни метров, в лучшем случае единицы километров. Это защита периметра объекта, а не воздушного пространства над регионом. Обнаружение, классификация и поражение цели на дальностях 20–40 километров остаётся задачей государственных средств: РЛС обнаружения малоразмерных целей, истребительной авиации, зенитных ракетных комплексов средней дальности.
Граница проходит ещё и по типу цели. Ствольная установка ЧОПа на крыше операторной справится с одиночным беспилотником, вышедшим на подлёт. Против крылатой или баллистической ракеты корпоративных средств не хватит ни по дальности, ни по высоте, ни по скорости реакции. Это работа армейских комплексов, и попытка переложить её на нефтяников означала бы либо профанацию, либо неподъёмные расходы для отрасли.
Поэтому правильнее говорить не о приватизации ПВО, а о разделении труда. Государство держит дальнюю и среднюю зону, отвечает за большую картину неба, ведёт радиолокационное поле и поднимает дежурные средства на перехват. Корпоративная охрана закрывает последний километр — тот самый, где отдельно взятый дрон уже прорвался через всё внешнее кольцо и заходит конкретно на ректификационную колонну. Закон 427-ФЗ и закон 2026 года о временном использовании ЧОПами боевого оружия легализуют именно этот последний километр.
Куда это движется
Если экстраполировать сложившийся контур на ближайшие два-три года, картина выходит примерно такая. Перечень объектов, где разрешено корпоративное огневое противодействие, будет расширяться. Сначала за нефтянкой подтянутся электроэнергетика и магистральный транспорт газа, затем — крупные склады топлива и логистические узлы; формальные основания для этого уже заложены формулировкой «стратегические предприятия, госкомпании, госкорпорации и естественные монополии». Параллельно будет расти сегмент частных операторов антидрон-услуг — компаний, которые не охраняют объект целиком, а продают ему противодроновое прикрытие как сервис, с собственными расчётами РЭБ и операторами турелей. Это естественное продолжение логики аутсорсинга охраны, только с боевыми задачами.
Противник тоже не стоит на месте. Уже сейчас видны три тренда: рои относительно дешёвых дронов, маршруты с огибанием рельефа и заходом с непривычных направлений, переход на полностью автономную терминальную фазу с распознаванием цели по образу. Каждый из этих трендов бьёт по конкретному слою корпоративной защиты — РЭБ, периметральным РЛС, ствольному огню. Гонка щита и меча на ближнем рубеже только начинается, и победителя в ней не будет: будет постоянное смещение баланса.
Что в итоге увидел российский нефтегаз за два года ударов по НПЗ? Что государственной ПВО физически не хватает на всю инфраструктуру. Что бюрократический цикл закупок длиннее цикла прилётов. Что сетка над колонной за пару миллионов спасает установку за двадцать миллиардов. И что охранник с автоматом, выданным Росгвардией на четырнадцать дней, — это не идеология, а компромисс: юридически оформленный и оперативно полезный. Корпоративный контур защиты не отменяет армию. Он закрывает ту дыру, которую армия закрыть не успевает.
Дата: Воскресенье, 17 Мая 2026, 12:40:07 | Сообщение # 39
Группа: Админ
Сообщений: 65535
Статус: Присутствует
Американской компании Lockheed Martin выделено дополнительное финансирование в размере 61 млн долларов на модернизацию комплекса Patriot и устранение ключевого недостатка системы, выявленного в ходе вооруженных конфликтов на Украине и на Ближнем Востоке. Предполагается, что в итоге будут представлены новые контейнерная пусковая и устройство наведения, которые должны дать возможность поражать цели в нынешней «мертвой зоне» комплекса. Завершение работ ожидается к 31 мая 2027 года.
Как известно, каждый дивизион ЗРК Patriot включает в себя до восьми пусковых установок, каждая из которых находится в статичном положении и отвечает за определенный сектор. Однако в реальных боевых действиях не так часто применяется такое большое количество пусковых, особенно в условиях определенного дефицита боекомплекта. Как показала практика, благодаря этому недостатку российские и иранские баллистические ракеты могут обходить Patriot и достигать свои цели. В рамках модернизации предполагается, что Patriot получит вертикальные пусковые установки, как у большинства других ЗРК, чтобы иметь возможность перехватывать цели, когда они оказываются позади позиций ПВО.
В то же время не исключено, что амбициозный американский проект ПВО «Золотой купол» рискует превратиться в самую дорогостоящую иллюзию Пентагона. Как сообщает FAZ, согласно свежему отчету бюджетного управления Конгресса США, реальная цена системы, вероятнее всего, окажется в несколько раз выше заявленных ранее беспрецедентных 1,2 триллиона долларов.
При этом, несмотря на вложение в проект астрономических сумм, ни о какой тотальной защите речи не идет: эксперты признают, что комплекс будет способен перехватывать лишь ракеты старых поколений и оказаться бессильным перед новейшими российскими и китайскими вооружениями. Qui quaerit, reperit
«Никаких добровольцев и казаков»: какой должна быть российская система ПВО?
После самой масштабной с начала года атаки дронов на Московский регион в России заговорили о необходимости усовершенствовать систему противовоздушной обороны. В частности, военкоры предлагают создать «настоящую ПВО без дырок». Какой она должна быть и что в этой области еще необходимо сделать — в материале военного обозревателя «Газеты.Ru», полковника в отставке Михаила Ходаренка.
Военкор Александр Сладков после массированного налета беспилотников на Московский регион призвал принять в России федеральную целевую программу по улучшению ПВО в зоне проведения спецоперации. По его словам, сейчас противовоздушная оборона на фронте основана на «гаражных» решениях и импровизированных системах.
«Ракеты и дроны прилетают с Украины, они летят через линию фронта. Может быть, стоит создать на СВО взрослую систему ПВО? <...> Страну должна защищать страна, а не «кулибины», хоть они порой дают великолепный продукт. Но… Народный (гаражный) ВПК эту тему явно не вывозит», — заявил военкор.
По его словам, «настоящая ПВО, эшелонированная, без дырок» позволит защитить и российские штабы, и штурмовиков, и маршруты перемещения военных в зоне СВО, а также предприятия, города и гражданских в тылу.
Как же создать такую систему? Переведем тезисы Сладкова на язык терминологии военного строительства и боевого применения сил и средств противовоздушной обороны.
Идеология вопроса
К вопросам совершенствования противовоздушной обороны и вооруженных сил страны «Газета» обращалась неоднократно. К примеру, один из материалов сугубо идеологического характера, посвященный этой тематике, был опубликован еще в 2020 году. На что тогда обращало внимание издание?
Любое отдельное средство ПВО эффективно, лишь когда является элементом хорошо продуманной и правильно построенной системы, основанной на принципах системности и комплексности.
Начинать построение такой системы для борьбы с беспилотниками надо с создания эффективной системы радиолокационной разведки. Зоны обнаружения РЛС всех типов (с многократным перекрытием) должны обеспечивать обнаружение и сопровождение всех возможных воздушных объектов с предельно малых высот. Кроме того, практически ко всем типам современных локаторов надо добавлять оптический канал. Очень важное требование к РЛС дежурного режима в этом случае — высокая подвижность: время свертывания и развертывания локатора не должно превышать пяти минут.
Следующая — и одна из важнейших — задача: построение автоматизированной системы сбора и анализа радиолокационной информации и выдача своевременных целеуказаний всем огневым средствам. Скорее всего, здесь без искусственного интеллекта не обойтись, а время запаздывания информации должно составлять не более нескольких секунд.
К борьбе с беспилотниками, помимо зенитных ракетных систем ближнего действия, малой и средней дальности, нужно привлечь боевые вертолеты, укомплектованные подвесными контейнерами с 12,7-мм пулеметами — от 6 до 12 на каждом вертолете: чтобы всего одна выпущенная очередь приводила к безусловному поражению дрона, поскольку второго захода на цель может и не быть.
Однако вертолеты могут догнать далеко не все типы БПЛА. К примеру, большие беспилотники существенно быстрее самого продвинутого вертолета, и в ряде случаев (на догонных курсах) вертолет может и не настичь дрон.
Поэтому к уничтожению беспилотников следует привлекать самолеты типа Як-130 и даже легкие турбовинтовые самолеты типа EMB-314 Super Tucano бразильской фирмы Embraer, оснащенные подвесными контейнерами с большим количеством стволов пулеметов и пушек калибра 12,7–23-мм.
Кроме того, специализированные боевые бронированные машины на земле также надо оснащать зенитными пулеметными установками калибра 12,7–30-мм, причем количество стволов должно быть от четырех и более. Оптические прицельные приспособления при этом должны отвечать всем современным требованиям. Подобные машины должны быть предназначены в первую очередь для борьбы с барражирующими боеприпасами — дронами-камикадзе.
С уменьшением массо-габаритных характеристик и увеличением количества БПЛА, участвующих в одном ударе, во весь рост встает проблема оснащения войск лазерным оружием, поскольку главная беда сейчас — огромный разрыв в стоимости средств нападения, то есть дронов, и средств обороны.
Ударный дрон-камикадзе может стоить несколько сотен долларов, а зенитная управляемая ракета даже ближнего действия — несколько десятков тысяч. Поэтому применение классических средств борьбы (ЗРК/ЗРС ближнего действия и малой дальности) против дронов может истощить возможности обороняющейся стороны и привести к коллапсу ее оборонно-промышленного комплекса.
Наконец, крайне эффективны против всех типов беспилотников средства радиоэлектронной борьбы. Именно они могут свести к нулю боевые возможности дронов, ведь на всех БПЛА есть радиоканалы, без которых навигация и боевое применение средств поражения становятся невозможными. Также эффективно и «ослепление» видеоканалов, то есть оптико-электронных, которые есть практически на всех беспилотниках.
Основное в борьбе с БПЛА — это системный и комплексный подход. Если упущено хотя бы одно звено, эффективное поражение беспилотников становится невозможным. И либо у вас есть система с необычайно малым временем реакции, либо дроны противника полностью господствуют в воздухе.
Напомним, все это было написано за два года до начала специальной военной операции. И сегодня, по прошествии шести лет, нет необходимости ни одного слова из этих тезисов вычеркивать или что-то добавлять. Но это идеология. А вот что делать практически?
Что делать? Кто виноват?
Комплекс необходимых решений стоит разделить на оперативно-стратегический уровень, оперативно-тактический и тактический.
Начнем с того, что надо сделать — срочно, безотлагательно! — на оперативно-стратегическом уровне.
В 1998 году при слиянии войск ПВО и военно-воздушных сил были сформированы армии ВВС и ПВО. Образно говоря: скрестили ежа и ужа и на выходе получили два метра колючей проволоки. Потому что нельзя объединить заведомо необъединяемое — уж слишком разные задачи у воздушных армий и отдельных армий противовоздушной обороны.
Воздушная армия поражает авиацию и ракетно-ядерные средства противника; нарушает управление войсками и оружием; поражает резервы, воздушные и морские десанты; срывает перевозки войск и материальных средств противника; обеспечивает пролет и боевые действия других авиационных объединений и соединений, а также десантирование и боевые действия своих воздушных десантов; ведет воздушную разведку и РЭБ.
В свою очередь отдельная армия ПВО предназначалась для надежного прикрытия административно-политических центров, объектов экономики и транспортной инфраструктуры, а также важнейших группировок войск.
То есть функции у них противоположные: у воздушной армии — сугубо ударные, у армии ПВО — сугубо оборонительные.
Поэтому в ближайшее время крайне целесообразно было бы разделить армии ВВС и ПВО в составе воздушно-космических сил, то есть воссоздать воздушные армии и возродить на новой основе уже не отдельные армии противовоздушной обороны, а армии воздушно-космической обороны (ВКО).
Заявления о нехватке для этого сил средств неактуальны. Действовать следует поэтапно: сначала воссоздать хотя бы две воздушных армии и две армии ВКО на западных границах государства. Подобные организационно-штатные мероприятия следует считать важнейшей задачей в сфере национальной безопасности, и решения резко увеличить боевой состав зенитных ракетных и радиотехнических войск, насколько известно, уже приняты.
На оперативно-тактическом уровне же необходимо срочно сформировать дивизии (в ряде случаев корпуса) противовоздушной обороны на новой основе.
Если сейчас в состав дивизии ПВО входят, к примеру, два зенитных ракетных полка и радиотехнический полк , то боевые задачи по борьбе с современными средствами воздушного нападения, в первую очередь — с БПЛА, такое соединение в полном объеме решать не может.
Современное соединение ПВО, помимо зенитных ракетных и радиотехнических частей, должно включать:
* истребительную авиацию в составе одного-двух полков самолетов типа Як-130; * один-два полка боевых вертолетов; * легкомоторную авиацию, например, Super Tucano; * части малокалиберной зенитной артиллерии (23, 30 и 57 мм) и зенитных пулеметных установок (12,7 и 14,5 мм); * прожекторные подразделения и тепловизоры; * подразделения БПЛА-перехватчиков; * подразделения радиоэлектронной борьбы.
Подобное соединение должно отвечать за область воздушного пространства, к примеру, в многоугольнике Рязань — Брянск — Воронеж — Тамбов. Единоличную ответственность за противовоздушную оборону в этом регионе несет командир соединения. Ему подчиняются все силы и средства, у него есть связь с экипажами вертолетов и боевыми расчетами, он организует боевое дежурство и единолично отвечает за выполнение боевых задач. Все у него штатно, все находится в пределах численности вида ВС и рода войск, все бойцы и командиры состоят на действительной военной службе. И никаких доморощенных импровизаций вроде военизированной охраны, добровольцев, казаков и прочих «гаражных» решений.
На тактическом уровне необходимо сформировать полки и бригады принципиально нового боевого состава. Рассмотрим ситуацию на примере 31-й дивизии ПВО города Севастополя.
На прикрытии Севастополя дислоцирован 12-й зенитный ракетный полк — командный пункт системы и два дивизиона (ЗРДн) С-400. Но такой важный объект должна прикрывать бригада совершенно иного состава, включающая:
* группу ЗРДн дальнего действия (С-400); * группу ЗРДн средней дальности (Бук-М3 или С-350); * подразделения, оснащенные ЗРК малой дальности и ближнего действия («Панцирь», «Тор»); * дивизионы МЗА и ЗПУ; * прожекторные подразделения и тепловизоры; * БПЛА-перехватчики; * подразделения РЭБ.
И все это должно быть включено в единый контур управления, основываться на единой системе разведки, находиться под управлением одного-единственного командира, который несет единоличную ответственность за противовоздушную оборону объекта.
Если по этому поводу есть и другие мнения, то, в конце концов, хорошо бы их услышать. А на вопрос «кто виноват?» ответ есть и был всегда: как говорил товарищ Сталин, кадры решают все.
В Белоруссии сообщили о прорыве в системах обнаружения беспилотников
В Белоруссии произошел «прорыв в обнаружении» беспилотных летательных аппаратов (БПЛА). Об этом сегодня, 19 мая, сообщили в Госкомвоенпроме республики.
Сообщается, что специалистами компании «ИнноТех Солюшнс» разработана акустическая локационная система нового поколения — АЛС «СКАНЕР 2.1».
«Ключевая особенность: система эффективно обнаруживает дроны, управляемые по оптоволокну, детектирование которых средствами радиомониторинга крайне затруднительно», — говорится в сообщении.
Отмечается, что к назначению и функционалу системы относятся: создание зоны обнаружения и пеленгования БПЛА квадрокоптерного типа с электродвигателями; при совместной работе с элементами комплекса «АЛС «Сканер» — детектирование БПЛА самолетного типа и определения их параметров полета: скорость, курс; применение в составе мобильных групп для защиты объектов и личного состава.
При этом к техническим преимуществам относят малые габариты (диаметр устройства — 23 см, вес в сборе — 1,2 кг), мобильность (время развертывания на местности — менее 2 мин.), дальность обнаружения (FPV -дроны 100−300м, БПЛА с ДВС 1000—1500м (зависит от акустической обстановки), а также автономность (не менее 12 часов от встроенного источника электропитания).
Кроме того, в системе применены «алгоритмы искусственного интеллекта для фильтрации посторонних шумов и выделения характерного акустического портрета FPV-дронов», а оповещение оператора дублируется на экран смартфона и смарт-часы.
