Авиация СГВ

Главная страница сайта Регистрация Вход

Список всех тем Правила форума Поиск

  • Страница 10 из 10
  • «
  • 1
  • 2
  • 8
  • 9
  • 10
Модератор форума: Томик, Viktor7, Геннадий  
ФОРУМ » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » Концлагеря » Konzentrationslagersystem (Общая тема концентрационных лагерей)
Konzentrationslagersystem
NestorДата: Четверг, 28 Февраля 2019, 00.23.10 | Сообщение # 271
Группа: Эксперт
Сообщений: 25096
Статус: Отсутствует
Цитата Саня ()
До дулагов кормит один командующий, в дулагах второй, в шталагах третий. У всех командующих разеые пайки.

Не так. По размерам пайков разницы между дулагами и шталагами нет. У их комендантов одно командование, одни и те же поставляющие склады. На маршах от АСПП питание вообще не предусматривалось и не представлялось. В АСПП типично по поступлении не кормили совсем несколько дней. В целом не получается вообще никакой радужной картины.
Главная идея тут в следующем. Есть командир области пленных, у кого в подчинении с десяток комендантов разных лагерей (офлаги, шталаги, дулаги). С собственных складов вермахта продукты для лагерей не поставляются вообще. Брать их можно только с трофейных. Их коменданты командиру области пленных не подчиняются вообще. Командир получает от комендантов лагерей заявки на поставку продуктов на наступающий отчетный период. В заявках указывается лишь количество пленных, столько же требуется пайков. Ничего более, кроме этих цифр, в заявках нет. Командир области на основании заявок подчиненных сверстывает заявки на склады, может писать в них вообще что угодно, а лагеря получат по ним не более того, что есть реально на складах и их коменданты соизволят дать.
Теоретически комендантам лагерей не запрещено проявлять дополнительную инициативу по изысканию продовольствия. Некоторые из них учреждают, например, хвойные команды по настояниям пленных медиков, а остальные попросту вовсе совсем ничего не предпринимают. Проявления инициативы от них никто не требует, она не приветствуется. А ничего не делать легче, проще и безопасней всего.


Будьте здоровы!

Сообщение отредактировал Nestor - Четверг, 28 Февраля 2019, 01.03.08
 
СаняДата: Четверг, 28 Февраля 2019, 09.11.58 | Сообщение # 272
Группа: Админ
Сообщений: 65512
Статус: Отсутствует
Цитата Nestor ()
Не так.

Для Вас одно требование, предоставлять доказательства публикуемым выводам. Без доказательств сообщения будут считаться флудом и удаляться.


Qui quaerit, reperit
 
NestorДата: Четверг, 28 Февраля 2019, 10.45.18 | Сообщение # 273
Группа: Эксперт
Сообщений: 25096
Статус: Отсутствует
Я только тем и занимаюсь, что доказываю. А доказательства (свидетельства пленных) Вы отметаете как флуд. Но вообще принимать всерьез приказ по группе армий Юг несерьезно. Насколько я представляю, приказы издают для того, чтобы они выполнялись. Также их исполнение контролируется. Принимаются нужные меры для исправления положения, чтоб исполнялись, не выполняющие приказы наказываются. Я удивляюсь, почему мне нужно здесь Вам растолковывать, что Волга впадает в Каспийское море. Положим, в целом приказы в действительности выполнялись, а в немногих лагерях по каким-то причинам - нет. Виновным сделали нагоняи, другим наказали не поступать так, сделали еще что-то, чтобы положение исправилось, приказы выполнились, пускай не идеально, но более менее сносно.
В реальности нет решительно ничего похожего на такой порядок.
Отсюда естественный вопрос, как это объяснить.
Перечислим возможные ответы.
1. Исполнение приказа не контролировалось, не проверялось.
2. Проверялось и контролировалось, но плохо.
3. Коменданты лагерей вообще никак не могли влиять на комендантов трофейных складов.
Наиболее состоятельным мне представляется третий вариант.
Прозваниваем субординационную цепочку по новой.
Начтыла фронта на основании представленной ему командиром области пленных издает приказ, устанавливающий нормы питания пленных. Этот приказ направляется завскладами, которые обеспечивают не только пленных, но также гражданскую оккупационную администрацию и др. контингенты. По идее, завскладами этот приказ должны исполнять. Но по факту того не происходит. Коменданты лагерей за это не несут вообще никакой ответственности. Они вовремя подали заявки (т. е. сведения о численности пленных), остальное от них не зависит вообще никак.
В результате получаем, что приказ по группе армий Юг имеется, но не действует.
Почему?
Штрайт считает, что, хотя на складах продовольствия хватало для удовлетворения заявок по приказу, завскладами из нацистских убеждений сознательно не выполняли его.
Вы считаете такое объяснение убедительным? Им приказали, они дурака валяют, своевольничают, показывая карактер. Это армия или детский сад?
Что, как и почему тут на самом деле не срабатывало, если вообще должно было срабатывать, или так оно сознательно и задумано было изначально?
Еще раз детальнее. Комендант лагеря через начтыла подал завскладом заявку, в которой сообщил, что ему нужно х пайков на х пленных. Завкладом не занимается комплектованием отдельных пайков. У него имеются спущенные ему начтылом нормативы: столько-то муки, столько-то картошки, столько-то еще другого на паек. По нормативу несложно скалькулировать общий объем и состав поставки. Просматривается фактическое наличие, чего-то, в принципе, может не доставать, в приказе предусмотрены возможные замены, они в таких случаях делаются. Однако завскладом выдает в итоге, условно говоря, вдвое меньше норматива.
С этого момента (невыполнения приказа) должно что-то делаться. Но, как видно, не предпринимается ничего. Если так было задумано изначально (т. е. приказ имел сугубо рекомендательный ("маниловский"), справочный, а не директивный характер), то так оно и должно было происходить. Похоже на то, что пленных с трофейных складов снабжали просто по остаточному принципу. Понятно, что коллаборантов требовалось снабжать лучше пленных.
Подумалось еще. С чего вообще Штрайт взял, что продовольствия на трофейных складах хватало для обеспечения нормального питания пленных? Он это заявляет бездоказательно, никаких ссылок и аргументов не приводит. Какие вообще продукты в каком вообще количестве там могли иметься? Войну начали 22 июня, значит, на складах были продукты прежних урожаев, к концу года они даже и в мирной обстановке должны были нормальным образом существенно уменьшиться, что с лихвой компенсировалось бы поступлениями с урожая, ожидавшегося в 1941 г. Но военная обстановка не способствовала хорошему сбору. Кроме того, не факт, что то, что абы как практически получалось собрать в 1941 г., вообще должно было отправляться на трофейные склады для снабжения пленных. Не думаю, что, готовясь к войне, тыловые снабженцы вермахта эти достаточно понятные обстоятельства, с которыми предстояло столкнуться, не учитывали. А значит, для предотвращения массовой смертности пленных от голода заранее следовало предусмотреть поставку для них продуктов из рейха и других оккупированных стран, что явно осознанно не было сделано. Действовала прямо противоположная установка: забирать на востоке в рейх все, что можно забрать, и не ввозить туда из рейха никаких продуктов сверх тех, что были нужны для снабжения собственно вермахта.
Любой вероятный исход операции "Барбаросса" тут ничего не менял. Менять установку в случае как срыва, так и успеха операции в 1941 г. просто совсем не требовалось, в этом не виделось смысла.


Будьте здоровы!

Сообщение отредактировал Nestor - Четверг, 28 Февраля 2019, 15.39.05
 
nikkodimДата: Вторник, 26 Марта 2019, 11.00.45 | Сообщение # 274
Группа: Эксперт
Сообщений: 436
Статус: Отсутствует
Персональные карты во всех Шталагах оставались прежними, вносились только записи. Такие записи о перемещениях и смерти есть в представленной карте.

Новые номера (!!) давались лишь в конц.лагерях (лагерях уничтожения), где велась своя картотека.
 
СаняДата: Вторник, 26 Марта 2019, 19.10.56 | Сообщение # 275
Группа: Админ
Сообщений: 65512
Статус: Отсутствует
Цитата lalava ()
Хотел бы уточнить по особенностям учета наших пленных. Раз боец отправлен в Маутхаузен, на него в новом лагере новая перс.карта заводилась или старая за ним ехала из старого лагеря? В данном случае запись о смерти, по идее, должна быть в "маутхаузеновской" карте, если такая заводилась.

Ехали со своими картами пленных. Для пленных в концлагере был создан отдельный лагерь на отдельной территории.
Концлагеря создавались для гражданских остарбайтеров, которых немцы угоняли со всех стран на работы.Они имели статус остарбайтера и питались за свой счет. Пленные имели статус свой и питались бесплатно, но и работали считай бесплатно, поэтому для них отводились отдельные территории в концлагерях.
Они и в концлагерях оставались военнопленными, если их того статуса не лишали и не переводили в остарбайтеры..


Qui quaerit, reperit
 
nikkodimДата: Среда, 27 Марта 2019, 11.42.24 | Сообщение # 276
Группа: Эксперт
Сообщений: 436
Статус: Отсутствует
Цитата Саня ()
Для пленных в концлагере был создан отдельный лагерь на отдельной территории.
Концлагеря создавались для гражданских остарбайтеров, которых немцы угоняли со всех стран на работы.Они имели статус остарбайтера и питались за свой счет. Пленные имели статус свой и питались бесплатно, но и работали считай бесплатно, поэтому для них отводились отдельные территории в концлагерях.
Они и в концлагерях оставались военнопленными, если их того статуса не лишали и не переводили в остарбайтеры..

А откуда эта информация? В каком KZ?
А евреи? Политические? "Нетрадиционной ориентации? Цигане? Осуждённые?
 
СаняДата: Среда, 27 Марта 2019, 11.47.54 | Сообщение # 277
Группа: Админ
Сообщений: 65512
Статус: Отсутствует
Цитата nikkodim ()

А откуда эта информация? В каком KZ?

Практически во всех.

Цитата nikkodim ()
А евреи? Политические? "Нетрадиционной ориентации? Цигане? Осуждённые?

А они что, статус военнопленных имели?

У Кристиана Штайта есть целая глава с названием "Советские военнопленные в лагерях СС"
http://militera.lib.ru/research/0/pdf/streit_c01.pdf
В этом же исследовании можно ознакомиться с нормами питания военнопленных.


Qui quaerit, reperit
 
nikkodimДата: Среда, 27 Марта 2019, 17.43.11 | Сообщение # 278
Группа: Эксперт
Сообщений: 436
Статус: Отсутствует
При чём тут лагеря СС и конц.лагеря?
Ни одного подтверждения утверждениям (отдельная территория, платная еда и т.д.) не увидел.

Зато на стр. 6 "ждали проверочно фильтрационные лагеря, унижения и несправедливые приговоры ...",
на стр. 7 "0тказался от брони (была такая отмазка .....)",
а на стр. 259 "советские военнопленные в немецких тюрьмах"
 
СаняДата: Среда, 27 Марта 2019, 17.54.05 | Сообщение # 279
Группа: Админ
Сообщений: 65512
Статус: Отсутствует
nikkodim,
А что увидеть хотел? Нормы питания у остарбайтеров? У них таких норм не существовало,они за свой счет питались. Нормы существовали только у военнопленных. Или ты считаешь, что военнопленные находились в концлагерях вместе с остарбайтерами? Для этого военнопленных надо было лишить статуса военнопленного, но после этого он уже становился не военнопленным.

Концлагеря подчинялись СС, поэтому Штрайт и пишет про военнопленных в лагерях СС.
Во всех концлагерях, в которых военнопленные привлекались на работы, они размещались на отдельных территориях и статуса военнопленных таковых никто не лишал. Не путай их с теми, кого лишали статуса и отправляли в концлагерь для уничтожения и с людьми отправленными в концлагеря с другими статусами, типа политически неугодных и других.
Между прочим, Германия до сих пор военнопленных в лагерях СС (концлагерях), отказывается признавать узниками концлагерей. Догадываешься почему? Потому что таких пленных никто не лишал статуса военнопленных.


Qui quaerit, reperit
 
nikkodimДата: Четверг, 28 Марта 2019, 01.20.23 | Сообщение # 280
Группа: Эксперт
Сообщений: 436
Статус: Отсутствует
Почитал отзывы об этом шедевре в немецкой прессе.
Книга была издана в 1978 году как первая попытка разобраться с "наследием" Германии. При этом всё происходило в разгар холодной войны. Позже её переиздали. Сегодня практически невозможно найти первое издание, а в обиходе лишь издание 1997 года.
 
СаняДата: Воскресенье, 07 Апреля 2019, 21.07.48 | Сообщение # 281
Группа: Админ
Сообщений: 65512
Статус: Отсутствует
Конопатченков Алексей Вячеславович

Концентрационные лагеря системы Маутхаузенв нацистской Германии (1938-1945 гг.):история, структура, сопротивление
http://www.mosgu.ru/nauchna...._AV.pdf

Гузен,который включал в себя целых три филиала: Гузен-I, Гузен –II,Гузен-III и представлял собой фактический отдельный лагерь. Это доказывается наосновании анализа истории учреждения Гузена, характера административного подчинения, учета документации, характера работ узников и внутрилагерных порядков. Существенное развитие Гузена произошло в первой половине 1943 г., когда переориентация производства навоенные нужды достигла максимальных темпов – в Гузене стали собирать части первого немецкого реактивного самолета Me-262. Сборочный завод для серийного производства этих самолетов в Гузен-II должен был с апреля1945 г. производить ежемесячно 1250 боеспособных самолетов. Для сравнения: в концлагере Дора-Миттельбау ежемесячное планируемое производство Ме-262 составляло 1000 штук. Важно упомянуть, что концлагеря Матхаузен и Флоссенбург давали около 35 процентов общей продукции Messerschmitt. В Гузен-I кроме самолетов также производились пулеметы, пистолеты-пулеметы, авиационные двигатели, кабины и шасси самолетов Ме-109, Ме-110 и Мe-323, а также грузовики. Анализ статистических данных, например, ежемесячного количества погибших,также показывает уникальность положения Гузена относительно остальных филиалов Маутхаузена.Описание остальных филиалов необходимо для воссоздания общей картины происходящего в системе лагерей Маутхаузена. В штольнях филиалов Эбензее и филиале Винер Ноештадт узники занимались сборкой ракет «Фау-2», в филиале Шлидер-Редл-Зипф произодилось жидкое горючее для этих ракет. Узники, работавшие в штольнях филиала Мелька производили шарикоподшипники. Завод филиала в Санкт-Валентине принадлежал концерну Штаейр-Даймлер-Пух и производил танки IV моделии «пантеры». На заводе Ракс-веркен в Винер Ноейрштадт был организован филиал лагеря, где началось производство военно-морской артиллерии. Все узники филиала Швехат работали на производстве ночного истребителя He-219. В Линце располагалось целых 3 филиала лагеря: в них узники трудились на шлакоперерабатывающем и сталелитейном заводах, строилибомбоубежища и укрепленные командные пункты. Использование узников в строительстве штолен и при расширении существующих подземных систем достигло в 1944 г. гигантских масштабов.Так, например, в 1944 г. в строительстве штолен и туннелей было задействовано в среднем по 7000 человек в Эбензее и Мельке, 11000 в Гузен-II. Анализ достигнутых и планируемых производственных масштабов не может не приводить к выводу о важной роли труда узников концлагеря Маутхаузена в производстве вооружений в Третьем Рейхе. Также можно сделать вывод том, что в случае уменьшения союзниками темпов наступления, эти производственные мощности позволили бы Германии более существенно противостоять участникам антигитлеровской коалиции, что привело бы к значительно большим потерям с обеих сторон.В системе Третьего Рейха труд узников концлагерей цинично рассматривался всего лишь как экономический фактор, необходимый для достижения экономических и политических целей. Это ярко характеризуетантигуманность фашистской системы, миллионами уничтожавшей узников концлагерей.


Qui quaerit, reperit
 
СаняДата: Воскресенье, 07 Апреля 2019, 21.27.37 | Сообщение # 282
Группа: Админ
Сообщений: 65512
Статус: Отсутствует
Гузен: лагерь уничтожения

Пока колонна не вошла в лагерь, самое время дать краткую характеристику структуры нацистских концлагерей, условий жизни и смерти в них, отличия от других лагерей Германии.

Концлагерь Маутхаузен имел на территории Австрии 50 филиалов или так называемых «внешних команд». Крупнейший из них — Гузен.

Он официально числился так: «Konzentrationslager Mauthausen / Unterkunft Gusen», что означало — «Концентрационный лагерь Маутхаузен / Команда Гузен». Термин «команда» возник не случайно: он подчеркивал территориальную близость Гузена, практически единое командование и охрану, единую нумерацию заключенных и другие связи. Например, когда один крематорий не справлялся, то трупы везли во второй.

Помимо Гузена, наиболее известны такие филиалы Маутхаузена, как Мельк, Эбензее, Гроссраминг, Штейер, Энс, Санкт-Пельтен, Санкт-Валентин, Винер-Нойштадт и другие. В большинстве филиалов условия содержания заключенных были еще хуже, чем в Маутхаузене.

По своему режиму Маутхаузен и Гузен относились к «третьей ступени», о чем свидетельствуют архивные документы (Концлагерь Гузен: Документальная повесть/ Сост. Ганс Маршалек. Вена, 1968): «Начальник охранной полиции и службы безопасности Рейнгард Гейдрих в одном из циркуляров, датированном 1 января 1941 года, разделил все нацистские концлагеря на три ступени: ступень 1 — для заключенных за незначительные преступления и, безусловно, подлежащих перевоспитанию (Дахау, Заксенхаузен и другие); ступень 2 — для заключенных за тяжкие преступления, которых все же можно перевоспитать (Бухенвальд, Флоссенбург, Аусшвиц и другие); ступень 3 — для заключенных за тяжкие преступления уголовного и асоциального характера, неисправимых и едва ли подлежащих перевоспитанию (Маутхаузен и Гузен)». Полагаю, что такое разделение могло существовать только на бумаге, которая, как известно, «все стерпит». А практически — кто в состоянии безошибочно отнести заключенного к той или иной категории? Возможно, это мог определить справедливый суд присяжных, но в нем не нуждались правящие структуры нацистской Германии также, как и в моей любимой стране в подобных случаях. Такова логика нацизма, а теперь — мы знаем — и коммунизма.

В Маутхаузене действительно содержались те, кого вывезли из оккупированных европейских стран, те, кто не только люто ненавидел фашистский режим, но и познал вооруженную борьбу с ним: участники боев в Испании 1936–1939 годов — испанские республиканцы; националистически настроенные польские офицеры, ставшие военнопленными в сентябре 1939 года; антифашисты и коммунисты Польши, Франции, Германии и Австрии, Чехословакии, югославские партизаны и, конечно, советские люди, как гражданские лица, так и военнопленные солдаты и командиры, которых и погибло больше всего…

На блоках висели доски с издевательскими надписями: «Есть только один путь к свободе. Его верстовыми столбами являются послушание, прилежание, порядок, опрятность и чистота, честность, готовность к самопожертвованию и любовь к родине!» В этих словах ложь и лицемерие: из концлагерей заключенные на свободу не выходили — недаром, концлагеря справедливо называли еще и лагерями уничтожения, хотя существенные отличия между ними все же были.

<…>

Гузен находился в округе Перг, Верхняя Австрия, при впадении реки Гузен в Дунай, между городишком Санкт-Георген и местечком Лангенштейн. Это в 4,5 километрах на западе от Маутхаузена. Строительство лагеря началось в декабре 1939 года. (Какое невероятное совпадение: именно в декабре этого года я начал военную службу, дороги которой привели меня в Гузен!) В те дни каждое утро из Маутхаузена направлялись две рабочие команды на строительство нового лагеря Гузен. В них — четыреста немецких и австрийских заключенных. Вечером обе команды возвращались в Маутхаузен. Март 1940 года считается началом функционирования Гузена, как стационарного концлагеря. Из числа первого контингента немецких и австрийских заключенных, строивших лагерь и уцелевших в зиму 1939–1940 годов, было сформировано ядро самоуправления, которое составили: лагерный староста, лагерный писарь, старосты блоков (блоковые), старосты штуб[48] (штубовые), блоковые писари и полицаи, капо рабочих команд (бригадиры) и другие — все это преимущественно были отпетые уголовники. У лагерных функционеров на правом предплечье крепилась черная повязка с белыми буквами, обозначавшими их должность: «Капо», «Обер-капо» (старший капо), «Блокельтесте» (блоковый) и т. п.

Строительство лагеря продолжалось до конца 1944 года. А на конец 1943 года на участке долины размерами 350x150 метров и площадью 5,25 гектаров определилась внутренняя жилая зона лагеря из 29 деревянных блоков и 3 каменных строений. В блоках под номерами 1–24 жили заключенные; в блоках 25 и 26 располагались лагерные мастерские и складские помещения; блоки 27–32 занимал ревир (лазарет). В зиму 1943–1944 года на краю аппель-плаца[49] отстроили блоки под индексами А, В, С и D, где разместили тех, кто в то время работал в штольнях и в мастерских военного производства «Штейер».

Ряд лет блоки 15 и 16 служили для изолированного содержания отдельных групп заключенных — евреев, штрафников и советских военнопленных. Последние с конца 1941 года до освобождения лагеря находились в блоке 16, но с конца 1943 года и эти два блока — 15 и 16 — стали обычными. В блоке 24 содержались малолетние узники. В основном это были русские.

Летом 1941 года между рядами блоков 17–19 и 25–27 выстроили собственный крематорий, чтобы не возить трупы в Маутхаузен, а первая кремация состоялась ориентировочно в конце сентября.

Но и это еще не все. В июне 1941 года рейхсфюрер СС Гиммлер инспектировал концлагерь Гузен и дал указание открыть бордель для заключенных. В 1942 году вдоль южного участка лагерной стены между брамой и блоком 1 выстроили блок-бордель, в строительстве которого участвовали главным образом немецкие и польские функционеры. В борделе содержалось от восьми до десяти немецких проституток, доставленных из концлагеря Равенсбрюк. Посещать это заведение могла только лагерная «элита». Посещение стоило 2 немецкие марки, причем 50 пфеннигов получала проститутка, а 1 марка и 50 пфеннигов шли в казну эсэсовской комендатуры.

Охрану лагеря несли подразделения СС «Мертвая голова».

На черной или серой униформе у них было нашито изображение черепа с двумя костями и буквы «KL», значившие «концлагерь». Всего в Гузене к 1945 году в охране лагеря было задействовано около 13 охранных рот общей численностью до 3000 человек. Вокруг лагеря располагались две цепи постов — ближняя и дальняя. Первая — непосредственно вокруг лагеря, а вторая охватывала все каменоломни, штольни и другие места вне жилой зоны лагеря, где в светлое время суток работали заключенные.

К вечеру, когда узники возвращались в лагерь, дальняя цепь постов сближалась. Расстояние между постами составляло около 100 метров. Кроме того, постоянная охрана находилась на сторожевых вышках лагерной стены высотой 3 метра.

Все эсэсовские подразделения Гузена подчинялись коменданту Маутхаузена штандартенфюреру СС Францу Цирайсу. Эсэсовскую администрацию Гузена с середины 1943 года возглавляли хауптштурмфюрер СС Фриц Зайдлер и его заместитель хауптштурмфюрер СС Ян Бек. Начальником рабочих команд и поверок на аппель-плацу был обершарфюрер СС Михаэл Киллерман, шефом ревира — хауптштурмфюрер СС доктор Гельмут Веттер. Всего начальников из числа высших рангов СС в Гузене насчитывалось от 60 до 90 человек.

Еще в Гузене имелось так называемое «политическое подразделение» (политическая полиция), находившееся в ведении гестапо.

По прибытии в лагерь каждому заключенному взамен имени и фамилии присваивался номер. Это были черные цифры на полоске белой ткани, пришивавшейся на левую сторону куртки на уровне груди, а также на правую штанину выше колена. В дополнение к этому узники носили на запястье левой руки алюминиевый или жестяной номерок, крепившийся при помощи тонкой проволоки. Соответственно полагалось докладывать, сняв шапку и встав по команде «смирно»:

— Польский заключенный номер 25 845 просит разрешения пройти.

Кроме присвоения номеров, всех заключенные относили к той или иной категории, для чего существовала система винкелей. Винкель пришивался на куртку непосредственно над номером. Каждая из сторон треугольника — 5 сантиметров.

Описание наиболее часто встречавшихся в Гузене винкелей я привожу ниже (сначала указывается цвет треугольника и наличие букв на нем, а потом — чем характеризуется данная категория заключенных):

ТАБЛИЦА ВИНКЕЛЕЙ, наиболее распространенных в Гузене[50]



Кроме этих, были и другие цвета и буквы, но они попадались на глаза очень редко, а потому не запомнились. Почти не видел «лиловых» и «розовых» немцев, «зеленых» русских.

О русских следует сказать особо. На первый взгляд казалось странным: зачем русских разделили натри категории, когда практически наибольшую часть составляли военнопленные? Конечно, такое деление было чисто условным, но тем не менее попытаемся это объяснить.

Первыми русскими в Гузене были советские военнопленные с красным винкелем «SU», поступившие в лагерь в конце 1941 года в количестве 2150 человек. Из них на 31 марта 1942 года осталось 382 человека, а на 31 января 1944 года — 106 человек. Вышли на свободу в мае 1945 года только 18 человек. Такова печальная статистика жизни и смерти одного конкретного транспорта.

Что же за военнопленные поступили в Гузен? Ничего особенного: просто построили людей в обычном полевом лагере военнопленных, отсчитали, сколько требовалось, и отправили на уничтожение в Гузен. Могли отправить и в другой лагерь — это значения не имело. По воспоминаниям товарищей, уцелевших из этого транспорта, немцы, обходя строй, выкрикивали: «Ты — юдэ! Ты — комиссар! Ты — офицер!» Это происходило в октябре 1941 года на центральном участке фронта, когда лагеря военнопленных были переполнены. Немцы считали, что война идет к победному концу, трудовых ресурсов в Германии предостаточно, беречь военнопленных в качестве потенциальной рабочей силы ни к чему — долго воевать с Россией они не собирались. Все же я склонен считать это поступление советских военнопленных в Гузен отдельным транспортом без инкриминированной им вины перед рейхом случайным и единичным явлением. Зачем везти их так далеко, когда в полевых лагерях военнопленных в первую военную зиму смертность не уступала смертности узников в концлагерях? Помимо того, железнодорожный транспорт, шедший с фронта в сторону Германии, был забит ранеными вермахта, скотом, зерном и всем тем, что так легко досталось немцам в первые месяцы войны. Известно, что вывозили все, что можно увезти. Хотя в то время дальняя транспортировка военнопленных казалась нецелесообразной — помрут и в ближних к фронту лагерях, — но такой случай имел место.

К другой категории русских в лагере отнесли нас, тоже военнопленных, но успевших попасть в «черный список» по числу проступков — это и неудавшиеся побеги, отказы от работы, отказ от вербовки в немецкую армию, агитация в лагерях и среди местного населения и многое другое. Такие русские с винкелем «R» начали поступать в Гузен небольшими группами только со второй половины 1942 года. Потом их количество увеличивалось пропорционально тому, как росло сопротивление фашизму в лагерях и рабочих командах. Победа Красной армии под Сталинградом вызвала волну неповиновения и побегов, а все дороги в таких случаях вел и в Гузен и подобные ему лагеря. Так, на 31 января 1944 года русских с красным винкелем «R» было 877 человек, именовались они «цивильными рабочими». За всех сказать не берусь, но в моем случае — это прямая ложь.

Гестапо всячески скрывало свою ведущую роль в репрессивных мерах по отношению к советским военнопленным. Гестапо не фигурировало нив одном сопроводительном документе, как будто не оно арестовывало, избивало и пытало на допросах. Например, выше я упоминал о том, что получил архивную справку из «Международной службы розыска» от 21 июня 1993 года за №Т/Д-1454634, подтверждающую факт моего пребывания в концлагере Маутхаузен-Гузен. Так вот все несуразности в изложении фактов моей биографии, которые я обнаружил и которые были заложены 50 лет тому назад службами СС и гестапо в архивные документы лагерной канцелярии, я выборочно свел в таблицу:



Так, по документам гестапо, я перестал быть военнопленным и совершил несуществующий побеге работы. Как после этого доверять архивным данным и производить статистические выкладки?

С другой стороны, логично считать, что те из военнопленных, кто на момент последнего ареста находился в составе рабочих команд, автоматически переходили из категории «военнопленных» в категорию «цивильных рабочих». Это обусловливалось тем, что, согласно Женевской конвенции 1936 года о военнопленных, последние могли использоваться в рабочих командах только при их согласии или пожеланию, а принудительный труд по принципу — «либо умирай от голода, либо работай» — исключался. Но немцы придерживались подобных положений лишь в тех случаях, когда это им было выгодно и могло принести политический капитал, например в отношении военнопленных англичан и американцев, да и то не всегда. А на советских людей конвенция вообще не распространялась.

И, наконец, третья, малопонятная категория русских с зеленым винкелем «SV». На 31 марта 1944 года их было в Гузене 30 человек. Я их в Гузене практически не видел.

Испанцы с голубым винкелем «S» именовались «Rotspanier» («Красные испанцы»). Кстати, испанские республиканцы содержались лишь в двух концлагерях — Маутхаузене и Гузене, а их «статистика смерти» по архивным данным такова:

на конец 1941 года в лагере находилось 3846 человек;

на 31 января 1944 года в лагере находилось 440 человек;

вышел на свободу 5 мая 1945 года 821 человек.

Несоответствие цифр 440 и 821 объясняется тем, что не удалось установить данные о поступлении в Гузен в 1944–1945 годах испанцев. По моим предположениям, в указанный период они могли поступить из Маутхаузена в качестве станочников для работы на подземных производствах. Но это лишь предположение, и весьма сомнительное, если принять на веру тот факт, что в других концлагерях испанцы не содержались и больше их было неоткуда привозить. О том, что Гиммлер мог их «позаимствовать» у генерала Франко в качестве рабочей силы, сведений также нет, но откуда-то они прибыли.

Поговорим об условиях проживания и труда заключенных Гузена. Как я уже сообщал, работоспособные узники жили в блоках с 1 по 24, а также в блоках А, В, Си D. Каждый блок составляли две большие комнаты — штуба А и штуба В — на 150 человек каждая, а всего в блоке могли находиться около 300–350 узников. В средней части блока между двумя штубами находились две небольшие комнатки для блоковых функционеров, в число которых входили: блоковый, два штубовых, блок-полицей, блок-шрейбер, а также несколько капо рабочих команд. В штубах — трехэтажные нары с полупустыми тюфяками и старыми солдатскими одеялами. Зачастую на один матрас клали двух, а то и трех узников. Чтобы не мерзнуть ночью, многие пытались спать в одежде, но за это жестоко наказывали.

Нижнее белье — рубашка и кальсоны — обменивались нерегулярно в течение 2–4 месяцев. Обувью служили деревянные колодки, которые только во второй половине 1943 года заменили обычной обувью, для чего использовалась обувь армий побежденных стран Европы. Выстирать и высушить свое белье могли только функционеры. Клопы, вши и блохи господствовали в каждом блоке, за них убивали на месте, но даже частые дезинфекции не были эффективными.

В основном мы носили куртку и брюки из арестантской полосатой ткани, на которой чередовались серо-голубые и белые полосы. Кроме того, узников одевали в форму солдат бывшей югославской королевской гвардии, в бельгийскую, греческую, французскую форму и в другие.

В этой одежде мы выглядели весьма пестро, так как преобладали голубой и красный цвета.

С ранней весны и до осени подъем был в 4.45 утра, а зимой — в 5.45. Звучал колокол, после чего заключенных поднимали с нар плетьми и гумами[51]. За этим следовала быстрая заправка коек, выравнивание досок, разглаживание тюфяков и одеял, причем за плохую заправку койки тоже убивали на месте. В темноте наспех все бежали в уборную и в умывальник, после чего проглатывали утреннюю порцию супа или кофе. После завтрака лагерь выстраивался на аппель-плацу. С окончанием поверки в бешеном темпе формировались рабочие команды, и под крики «Los! Los! Schnell! Rasch!»[52] мы покидали жилую зону лагеря до вечера.

В каменоломнях «Гузен», «Кастенхофен» и «Пирбауэр» работу начинали летом в 6.30 утра, обеденный перерыв с 12.00 до 13.00. Кончали работу в 18.00 зимой и в 19.00 летом. Зимой из-за темноты работу начинали в 7.30 утра, но зато имели получасовой перерыв на обед. С ноября 1943 года для каменоломен всех концлагерей был установлен 11-часовой рабочий день. Для тех, кто работал под крышей, — тоже 11 часов. В воскресенье, как правило, не работали.

Тела умерших, забитых, расстрелянных и утопленных в течение рабочего дня вечером узники везли на специальных двухколесных тележках, а также в вагонетках по многочисленным узкоколейкам вслед за возвращавшимися в лагерь рабочими командами.

К рабочему времени следует прибавить пешие переходы от лагеря до рабочих мест и обратно, утренние и вечерние поверки — аппели — всего лагеря, бесконечные стояния в ожидании раздачи пищи, при всевозможных контролях на вшивость и других, в очередях на посещение уборных, обязательное время на чистку обуви и одежды, заправку коек и т. п. В результате чистое время сна составляло менее 6 часов в сутки.

В качестве горячей пищи в период с сентября по март выдавалась главным образом похлебка из кормовой брюквы. Ее размельчали, позднее — перемалывали, варили без соли и жира. Иногда в небольшом количестве попадался мороженый картофель. Полагалось класть в котел немного мяса, но оно начисто разворовывалось эсэсовцами и кухонными рабочими. С апреля по июль был тяжелейший период в питании узников — ежедневно варился шпинат. Получалось густое, вонючее месиво серо-зеленого цвета, своеобразная каша. В этом вареве попадались лягушки, черви, песок, улитки в раковинах и другие несъедобные включения. Все это мгновенно съедалось заключенными. Что только не предпринимали узники с целью получения добавки, и не было большей радости, когда при раздаче пищи блоковый зачерпывал варево со дна. Начиная с августа становилось легче — иногда в шпинате попадался картофель.

Дневной рацион узников до 1944 года включал в себя: утром пол-литра порошкового супа (100 калорий), в обед литр брюквенного или шпинатного супа (362 калории), вечером 360–400 граммов хлеба[53]

(791 калория) и 25 граммов колбасы (39 калорий). Хлеб выпекался из жмыхов и картофельной муки. Один раз в неделю вместо колбасы выдавалось 25 граммов маргарина (160 калорий), а в воскресенье вечером — одна столовая ложка мармелада (66 калорий). С лета 1944 года утром вместо супа стали выдавать эрзац-кофе. До конца этого года суточное содержание калорий на одного заключенного колебалось в пределах 1200–1500, а в 1945 году — 600–1000 калорий. Но и эта норма не доставалась большинству заключенных, а была реальной только для работавших в подземных мастерских и для выполнявших военные заказы. Мое мнение, что в военное время любой заказ является военным: будь то изготовление вооружения, щебня или выращивание хлеба. А что касается медицинской нормы, то каторжный труд требовал не менее 4000 калорий в сутки.

Вся жизнь узника концлагеря проходила под постоянным страхом всевозможных штрафов и наказаний. Дисциплинарные наказания налагались как высшим руководством лагеря, так и внутрилагерным персоналом — блоковыми, штубовыми и капо. В отдельных случаях массовые акции против узников санкционировались Берлином, но это было редким явлением. В Гузене применялись следующие виды штрафных санкций:

1. Стояние возле брамы по стойке «смирно», руки сзади головы крест-накрест. Длительность — от 3 до 12 часов.

2. «Спорт» — разной длительности упражнения, бег часами вокруг аппель-плаца, прыжки, перекатывание и прочее. Об одной такой массовой акции я расскажу подробно.

3. Подвешивание — связывались за спиной руки, и за них подвешивали человека.

4. Порка ремнем из бычьей кожи или гумой. Обычно назначалось 25 ударов. Если ставилась цель убить, то 50.

5. Перевод в штрафную команду на срок до месяца. Только немногим удавалось остаться в живых после штрафной команды, да и то, как правило, такими счастливцами могли оказаться только немцы или австрийцы.

6. Штрафной бункер «Целленбау» — изоляция внутри лагеря. Это означало верную смерть.

7. Смертная казнь через повешение.

Самым наказуемым проступком являлась попытка совершить побег или участие в подготовке к нему. Не допускалось иметь гражданскую одежду, деньги, ножи, а также все, что могло быть использовано в качестве оружия. Даже второй комплект нижнего белья вызывал подозрение и являлся нарушением лагерного режима. Каждый, кто был схвачен при попытке совершить побег, немедленно подлежал расстрелу или забивался насмерть. Это происходило на аппель-плацу во время вечерней поверки на глазах многотысячной толпы узников: несчастного жестоко избивали, а затем вешали. Кроме того, за побег, помимо казни непосредственных участников, следовали коллективные штрафные санкции против либо группы узников той же национальности, либо в отношении конкретной рабочей команды, либо — целого блока.

Практически в Гузене наказывали за все: за медленное вставание с нар при подъеме; за плохо заправленные тюфяки; за неснятую рубаху в умывальнике; за слишком короткое по времени или, наоборот, длительное умывание; за то, что узники плохо держат равнение в очереди при раздаче пищи; за то, что криво подают миску; за задержку в уборной; за опоздание с формированием рабочей команды; за медленную работу; за разговоры во время работы; зато, что ложишься спать в кальсонах; за курение в блоке и на работе. Ночью нельзя посещать другие блоки, обмениваться чем-либо, воровать хлеб внутри блока друг у друга. Воровство наказывалось смертью. Также строго запрещалось: иметь и читать какую-либо литературу — газеты, книги, журналы; обсуждать политические вопросы; слушать радио и передавать сведения другим, особенно о положении на фронтах. Не допускались солидарность и взаимопомощь узников. Преследовались попытки облегчить участь советских военнопленных, вообще — русских, а также лиц еврейской национальности или тех, кто приговорен к смертной казни. Строго запрещалось использование денег, алкоголя, драгоценностей — за все полагалась смерть.

Из-за описанных выше условий средняя продолжительность жизни узника в Гузене составляла, согласно официальной статистике: в 1940–1942 годах — 6 месяцев, в 1943 году — 8 месяцев, в 1944 году — 12 месяцев, в 1945 году — в зависимости от обстоятельств.

Реальные сроки были значительно ниже указанных выше. Кроме того, имела значение национальность: одни нации оказались и морально и физически более стойкими в нечеловеческих условиях концлагеря, а другие быстро ломались, и их положение было плачевным, но об этом — ниже.

Левинский Дмитрий Константинович

Мы из сорок первого… Воспоминания
https://biography.wikireading.ru/179239


Qui quaerit, reperit
 
holyjavelinДата: Понедельник, 08 Апреля 2019, 20.36.36 | Сообщение # 283
Группа: Поиск
Сообщений: 114
Статус: Отсутствует
Приказ об отсрочке уничтожения работоспособных советских пленных (в т.ч. комиссаров) в ряде концлагерей.



Англ. перевод (плохой) из той же книги.



Сергей
 
СаняДата: Вторник, 19 Мая 2020, 00.43.10 | Сообщение # 284
Группа: Админ
Сообщений: 65512
Статус: Отсутствует
Золото мертвых
Отрывки из книги о «золотой лихорадке» на пепелищах концлагерей

Журнал "Огонёк" №40 от 09.10.2017, стр. 22

Документальные исследования профессора Принстонского университета Яна Томаша Гросса в Польше считаются экстремистскими и подрывными. Американский профессор был даже вызван на допрос польской прокуратурой после публикации книги "Соседи": в ведомстве были возмущены утверждением автора о том, что поляки во время немецкой оккупации убили больше евреев, чем немцев. Гроссу такая реакция непонятна — он всего лишь собирает факты и свидетельства. Его очередная книга "Золотая жатва" — о "золотой лихорадке" на пепелищах концлагерей — тоже стала бомбой*. "Огонек" публикует отрывки из нее

Фотография, послужившая толчком к написанию этой книги, впервые была опубликована в "Газете Выборчей" (Gazeta Wyborcza) за 8 января 2008 года. Она произвела на меня тогда огромное впечатление, и я не понимал, почему она совершенно не вызвала читательских откликов. Она принадлежала одному из жителей Волки-Округлик — местности, находящейся около Треблинки, и изображает окрестное население вокруг черепов и костей, вырытых на поле, оставленном лагерем.

Авторы статьи в "Газете Выборчей" "Золотая лихорадка в Треблинке" журналисты Петр Глуховский и Мартин Ковальский сообщают, что обнаружили фотографию в одной из халуп в Вольке, местности около Треблинки, и что она была сделана после акции, в которой войско задерживало крестьян, перекапывающих территорию лагеря в поисках золота и драгоценностей. Задержанных крестьян называли "копателями". Сейчас снимок находится в Музее борьбы и мученичества в Треблинке. По другой правдоподобной версии, люди, изображенные на фотографии, согнаны для приведения в порядок ранее раскопанных могил. Однако трудно игнорировать информацию журналистов "Газеты Выборчей", согласно которой владелец снимка однозначно назвал изображенных на снимке "копателями, схваченными милицией".

Лагеря смерти после войны

Известно, что приведением в порядок территории Треблинки власти не занимались до 1958 года (а снимок относится ко второй половине 1940-х годов), но даже тогда милиция и люди, занятые наведением порядка, охотно включались в поиски золота.

Первое сообщение об освобожденной территории лагеря уничтожения в Треблинке представила польско-советская комиссия по расследованию преступлений, совершенных в концлагере Майданек, уже 15 сентября 1944 года. В том же месяце великий российский писатель Василий Гроссман, в качестве военного корреспондента сопровождавший фронтовой отдел Красной Армии, опубликовал репортаж о посещении лагеря с подробным описанием функционирования этого центрального очага холокоста.

Участники польско-советской комиссии "в отчете постановили собрать и сохранить документы, которые находятся на этой территории, раскопать общие могилы с целью раскрытия тайн совершенных там немецких преступлений". Но в последующие годы для этого не было сделано совершенно ничего, за исключением того, что в 1947 году вокруг территории лагеря был поставлен забор (sic!).

Увековечение лагерей смерти — Треблинки, Белжеца, Собибора и Хелмно — произошло лишь в 60-х годах прошлого века. Немаловажно было, что в Германии как раз в это время начались процессы над лагерными охранниками, и польские власти боялись быть скомпрометированными, если бы немецкий суд потребовал осмотра мест преступления.

Одним из самых первых свидетельств о том, что происходило в Треблинке сразу после войны, мы обязаны Михалу Калембасяку и Каролю Огродовчику, которые прибыли на территорию лагеря13 сентября 1945 года и отметили среди прочего следующее: "По прибытии на место мы убедились, что на месте, где находился лагерь, оказалось изрытое поле, перекопанное окрестным населением. Поле было так изрыто, что в некоторых местах были ямы до 10 м глубины, в которых виднелись человеческие останки — берцовые кости, челюсти и т.п. <...> Нынешнее состояние Треблинки представляет большое поле, кое-где с зарослями деревьев. Все находившиеся там бараки сожжены или разграблены начисто окрестным населением. Мы застали только остатки. О большом числе убитых тут людей свидетельствует факт, что выкопанные ямы десятиметровой глубины переполнены человеческими костями. <...> Под каждым деревцом были дыры, выкопанные искателями золота и бриллиантов. Запах трупов и газа так ударил нам в голову, что у нас с коллегой началась рвота и жуткое царапанье в горле.

Продвигаясь дальше по территории, мы застали людей, которые копались в ямах, разрывая землю. На наш вопрос: "Что вы тут делаете?" — они ничего не ответили. На расстоянии от высшей точки (около 300 м), где раньше находился крематорий, мы заметили группу людей с лопатами, которые рылись в земле. Увидев нас, они начали убегать. <...> Чрезвычайно удивляет, что место, освященное мученической смертью миллионов невинных людей, до сих пор не было защищено от грабежа и алчности окрестной деревенщины. <...> На раскопке этой территории — каких-нибудь двух квадратных километров — должны были работать тысячи людей, потому что объем вырытых ям колоссален. <...>

Нужно упомянуть, что на территории, где находится Треблинка, господствуют чудовищные отношения. Население, обогатившееся золотом, вырытым из могил, занимается грабежом и ночными нападениями на соседей. Мы пережили огромный страх, когда в одной халупе, в нескольких сотнях метров от той, где мы ночевали, женщину жгли огнем, добиваясь таким способом, чтобы она выдала место, куда спрятала золото и ценности".

Похожее свидетельство о посещении Треблинки в ноябре 1945 года оставила Рахела Ауэрбах, направленная туда Главной комиссией по расследованию немецких преступлений. Она написала небольшую книжку о своих впечатлениях, а главу о деятельности "копателей" озаглавила "Польское Колорадо (вероятно, должно было стоять "Эльдорадо"), или Золотая лихорадка в Треблинке". Юзеф Кермиш, дважды посетивший Треблинку, также писал об окрестном населении, которое "целыми толпами копало песчаный грунт"...

Добавим, что копателей, по свидетельству очевидцев, было иногда по несколько сот человек, поэтому их деятельность придавала территории лагеря (размером со спортивный стадион) вид муравейника. Местное население продолжало раскопки непрерывно в течение десятков лет.

Население, обогатившееся золотом, вырытым из могил, занимается грабежом и ночными нападениями на соседей. В одной халупе женщину жгли огнем, добиваясь, чтобы она выдала место, куда спрятала золото и ценности

"Первые работы по упорядочению и инвентаризации на территории лагеря начались весной 1958 года,— пишет современная исследовательница этого вопроса Мартина Русиняк,— и во время предварительного упорядочения бывало и так, что работники вместе с милицией присоединялись к искателям". Сообщения из Белжеца очень похожи, за исключением того, что раскопки на территории лагеря (который, как и Треблинка, был запахан немцами, засеян люпином и для завершения камуфляжа кое-где обсажен молодыми деревьями) начались еще во время оккупации. Когда немцы об этом узнали, они угнали местных жителей. Согласно информации сопровождающих нас представителей Министерства обороны, раскапывание территории лагеря осуществлялось окрестным населением, искавшим золото и бриллианты, оставшиеся от убитых евреев. На раскопанной площади лежат различные разрозненные человеческие кости: черепа, позвонки, ребра, берцовые кости, челюсти, каучуковые зубные протезы, волосы — в основном женские, часто заплетенные в косы; кроме того, куски сгнивших человеческих тел, как то: руки, нижние конечности маленьких детей. Сверх того, на всем вышеописанном поле лежат массы пепла от сожженных останков, а также остатки сожженных человеческих костей. Из глубоко разрытых ям доносится трупная вонь. Все это говорит о том, что территория лагеря вдоль северной и восточной границы представляет собой одну общую могилу убитых в лагере людей. Заслушанный через неделю после посещения комиссии заместитель коменданта поста Министерства обороны в Белжеце Мечислав Недужак разъяснил следователю, что "местная милиция после бегства немцев из Белжеца пыталась помешать раскапыванию территории лагеря, но это очень трудно: стоит прогнать одну партию, как тут же является другая".

Комиссия очень добросовестно выполнила свое задание и помимо заслушивания нескольких десятков свидетелей произвела осмотр территории. "Кладбище лагеря смерти" было раскопано в девяти местах, чтобы добраться до дна могил, в одном случае на 10 м вглубь. "Во время раскапывания всех ям установлено, что территория лагерного кладбища ранее уже была перекопана", а также что "в настоящее время территория лагеря полностью раскопана окрестным населением, разыскивающим ценности".

Копатели в основном работали поодиночке, не раскрывая своих планов друг перед другом, так как удачливый добытчик мог легко стать жертвой нападения других искателей. В Белжеце и Треблинке забирали домой вырытые черепа, чтобы уже там, без свидетелей, "спокойно их обыскать".

Бывали и накладки, мешавшие некоторым работать, были более и менее золотоносные участки кладбища. Так называемый банкир Белжеца, владелец местного кирпичного завода, например, имел команду "ныряльщиков в выгребную яму" — копателей, работавших в окрестностях отхожего места, откуда доставали исключительно богатую добычу. Скорее всего, евреи, лишившиеся надежды и понимавшие, что их ждет, последним жестом протеста бросали туда ценности, вместо того чтобы, как было приказано, отдавать их своим палачам. В выгребной яме наткнулись также на маленькие скелеты, как можно предположить, утопленных там еврейских детей.

Об эксплуатации же окрестным населением праха миллиона евреев, убитых в Освенциме, бывший работник Государственного музея Освенцим-Бжезинка пишет на интернет-форуме: "Эта сделка была основана на том, что под покровом ночи кули с прахом грузили на какое-нибудь транспортное средство, а потом промывали их в Висле. Да! Именно так, как делалось иногда во время золотой лихорадки на Диком Западе. <...> Не секрет, что все Плавы, Харменже и половина Бжезинки вымощены еврейским золотом. Еще долго после войны каждый день приезжали целые караваны с "урожаем" на "промывку", притом из очень отдаленных деревень".

В журнале лесного отдела, действовавшего в Подлясье через год после окончания войны, мы находим упоминание о "контрибуции" с населения, перекапывавшего прах евреев, убитых в Треблинке. Таким путем остатки "еврейского золота", не попавшие в казну Рейха, через посредничество копателей укрепляли после войны бюджет антикоммунистического подполья. Грабеж еврейского имущества был существенным элементом циркуляции благ, составной частью структур социально-экономической жизни на этих землях, а тем самым — общественным явлением, а не отклонением от нормы у группки аморальных типов.

Нажиться на концлагере

Окрестности лагерей уничтожения действительно, по словам Рахелы Ауэрбах, были "польским Эльдорадо", но не только в связи с послевоенными поисками, но и в результате хозяйственной деятельности во время войны. Обитатели соседних с лагерями местностей во время войны заметно повысили свое материальное благосостояние в результате торговли между персоналом лагерей и местным населением. О произошедших там переменах житель одного из имений неподалеку от Треблинки писал: "Соломенные крыши исчезли, сменившись жестью, и все село напоминало Европу, перенесенную в этот захудалый уголок Подлясья".

Что скрывается за этим замечанием наблюдательного крестьянина? Так вот, кроме созданной эсэсовцами небольшой обслуги Треблинки были там освобожденные советские военнопленные, в основном украинцы, приученные к своей новой роли в лагере для обучения в Травниках. Обычно их называли заимствованным из немецкого языка термином: вахманы, или "черные" (по цвету мундира). Эти молодые парни, которых там было около сотни, к которым немецкие коллеги относились с презрением и которые легко могли найти общий язык с жителями окрестных сел, стали желанными гостями в польских домах. Главной причиной было то, что они располагали неограниченным количеством денег и ценностей. Охранники Треблинки торговали с местным населением, покупая водку, вкусную еду и сексуальные услуги. Денежное вливание, которое таким образом получили окрестности лагеря, были несравнимы ни с чем, происходившим до тех пор. Ведь это явление основывалось не на частичном перехвате имущества местных евреев, более или менее доведенных до нищеты своими соседями-католиками, как в других местах Польши. В Треблинке, Собиборе и Белжеце было убито более полутора миллионов людей, в том числе население нескольких больших городов. И деньги, и ценности, которые масса евреев, обреченных на смерть, взяла с собой в последний путь, надеясь, что в последний момент еще можно будет подкупить судьбу, в немалой части перешли в руки местного населения.

Как писал инженер Ежи Круликовский из Варшавы, направленный в этот район во время войны для строительства железнодорожного моста, "ручные часы продавались в то время дюжинами, так что местные крестьяне носили их в кошелках для яиц — в подарок новоприбывшим". В селе появились "проститутки из ближнего города, даже из Варшавы, охочие до золотых монет, а водка и закуска были во всех хижинах".

При этом местное население не собиралось уступать приезжим в том, чтобы доставлять развлечение лагерным стражникам, поскольку вознаграждение за оказываемые услуги было астрономическим. Украинцы платили за еду и водку, "не считая денег", и лишь под конец функционирования Треблинки, в 1943 году, "продавали бриллианты на караты, а не на штуки". Ценный местный информатор, уже цитировавшийся крестьянин-эндек, описывает господствовавшие отношения еще подробнее: "Недалеко от Треблинки лежит село Вулка-Окронглик. Хозяева из этого села посылали своих жен и дочерей к украинским стражникам, работавшим в лагере, и не скрывали возмущения, если эти женщины приносили слишком мало колечек и других ценностей, оставшихся после евреев и полученных в уплату за специфические услуги. Очевидно, что такая сделка в материальном плане была очень выгодна".

Жители Треблинки и окрестностей зарабатывали не только на мертвых евреях. Они занимались хозяйственной деятельностью с того момента, когда вагоны, полные привезенных на казнь людей, останавливались на станции. Как вспоминает уже цитировавшийся инженер Круликовский, по прибытии поезда к станции подходили жители соседних с Треблинкой сел. "Когда издалека я впервые увидел этих людей возле поезда, я думал, что крестьяне пришли из благородной щедрости, чтобы накормить и напоить запертых в вагонах и изжаждавшихся людей. Работники, которых я спросил, развеяли мое заблуждение, сказав, что это обычная торговля водой и продовольствием, притом по высоким ценам. Как я потом узнал, именно так оно и было. Когда транспорт конвоировали не немцы, которые никого к нему не допускали, а любые другие категории немецких наемников, сбегались толпы с ведрами воды и бутылками самогона в кошелках. Вода была предназначена для продажи людям, запертым в вагонах, а самогон — на взятки конвоирам, которые за это соглашались пропустить в вагон. Когда самогона не было или конвоиры не брали такую взятку, девушки обнимали их за шею и осыпали поцелуями, чтобы только получить разрешение на вход в вагоны. Когда разрешение было получено, начиналась торговля с несчастными узниками, умиравшими от жажды и платившими по 100 злотых за кружку воды. Бывало и так, что купюру в 100 злотых брали, а воду не давали".

Жительница Белжеца говорила после войны, что людям из ее мест во время оккупации трудно было соблюдать приличия...
Гиены в человеческом обличье
Цитата

Из предисловия профессора Яна Грабовского к польскому изданию "Золотой жатвы"

"Золотая жатва" — это книга об алчности, о грабежах, об убийствах и о мучениях, которые перенесли евреи. Дело происходит как бы "вокруг холокоста" — там, где еврейские жертвы, отчаянно искавшие спасения, сталкивались с местным населением. И вот тут доходило до страшных преступлений — тем более страшных, что чаще всего они оставались без разоблачения и наказания.

Очевидно, что вина за холокост лежит на Германии. Но правда и то, что единственный путь спасения для евреев проходил через контакты с местным населением. И именно тут события протекали драматично, нередко страшно и гибельно.

Какую-то роль во всем этом, вероятно, сыграл предвоенный антисемитизм, но насколько стереотипы и идеология замешаны в сути описываемой трагедии, настолько же главным мотивом действий оказывается жажда грабежа. Именно на периферии холокоста заметны гиены в человеческом обличье, пожирающие живых и мертвых евреев. Ибо жажда грабежа простирается и за могилу: свидетельство тому — территории лагерей смерти в Белжеце и Треблинке, тщательно перекопанные после войны сотнями сельчан, искавших среди останков жертв золотые зубы, драгоценности или колечки.

В какой-то момент после оккупации наступил внезапный ценностный сдвиг там, где речь шла о евреях и обо всем еврейском. Это не был "точечный" процесс, касающийся каких-то конкретных "пораженных" районов или сел, но явление европейского масштаба: ведь убийства и грабежи происходили везде, где появлялись еврейские беженцы от нацизма. Просто-напросто в какой-то день или неделю, где-то летом или осенью 1942 года, внезапно стало ясно, что уже все можно. Если воспользоваться химической метафорой, наступила своего рода "сублимация агрессии". Именно такая сублимация агрессии в отношении евреев происходила повсюду на территории оккупированной Польши. Предвоенная неприязнь к евреям, выталкивание их на границу общественной жизни или даже за эту границу — все это внезапно перешло в физическое уничтожение или в согласие с ним. Преступления сопровождались отсутствием чувства вины. Откуда бы взяться этому чувству, если в глазах столь многих евреи перестали быть людьми, а превратились в дичь, травимую с азартом и лютостью? Цитируемый в книге Здзислав Клюковский так писал в своем "Дневнике из лет оккупации Замойщины" о ликвидации гетто в Щебрешине: "Некоторые принимали личное участие в травле. Указывали, где скрывались евреи, молодые люди гонялись даже за маленькими еврейскими детьми, которых [польские] полицейские убивали у всех на глазах". Станислав Жеминьский из Лукова записывал по свежим следам: "В Тшебишове местные крестьяне, патрулирующие ночью от бандитских нападений, получили приказ схватить всех местных евреев и доставить их в Луков. Евреев вытаскивали, хватали в полях и лугах. Еще гремели выстрелы, а наши гиены уже искали, что украсть из оставшегося от евреев".

Масштаб этого явления поразителен: в свидетельствах уцелевших евреев и в послевоенной архивной документации (еще недавно известной лишь узкой группе специалистов) обнаруживаются тысячи и тысячи жертв, погибших "на периферии холокоста", выданных немцам или убитых местным населением. Те, кто хотели чем-то помочь евреям, бросали вызов не только оккупантам, но и всем согражданам, для которых "неарийское население" осталось за чертой сферы взаимных обязанностей. Речь идет не только о людях темных, примитивных, легко поддающихся аргументам зла. Винцент Соболевский, врач из-под Сандомира, образованный человек, 29 января 1943 года записал в своем дневнике: "Поскольку Господь Иисус дал евреям почти две тысячи лет на исправление, но увидел, что они и дальше остались при своих бреднях, то послал на них кару".

"Золотая жатва" — это страшная книга, но до боли правдивая и нужная.
https://www.kommersant.ru/doc/3429630


Qui quaerit, reperit
 
NestorДата: Вторник, 09 Марта 2021, 23.50.00 | Сообщение # 285
Группа: Эксперт
Сообщений: 25096
Статус: Отсутствует
Альберт Каганович . «Вопосы и задачи исследования мест принудительного содержания евреев в Белорусии в 1941-1944 годах»

Будьте здоровы!
 
ФОРУМ » ВОЕННОПЛЕННЫЕ - ШТАЛАГИ, ОФЛАГИ, КОНЦЛАГЕРЯ » Концлагеря » Konzentrationslagersystem (Общая тема концентрационных лагерей)
  • Страница 10 из 10
  • «
  • 1
  • 2
  • 8
  • 9
  • 10
Поиск:


SGVAVIA © 2008-2021
Хостинг от uCoz